Две смерти, или Крестный путь Василия Крестникова
21 сентября 2003 года, впервые после 69-летнего перерыва, в храме Преображения с. Сухошины собрались верующие: протоиерей Сергий \Чивиков\ отслужил водосвятный молебен в честь престольного праздника Рождества Богородицы. Народу было совсем немного: решение о проведении молебна созрело накануне, оповестили, кого успели. Стоял теплый солнечный день «бабьего лета», и настроение у всех было праздничное, светлое.
Совсем другое, тягостное настроение было у верующих ровно 74 года назад, 21 сентября, в такой же солнечный субботний день 1929 года. Храм был полон народа, как это всегда бывало в дни престольных праздников. Дело в том, что 18 сентября, в среду, настоятелю храма Таирову Вениамину Павловичу председателем сельсовета Спасским Григорием Михаиловичем было предъявлено предписание об изъятии из общинного пользования церковной сторожки, одного из самых вместительных зданий села, под избу-читальню. Избач уже приходил справляться, когда освободят сторожку, и получил ответ, что вопрос будет решаться на собрании верующих.
После службы взволнованные прихожане битком набились в построенную на их деньги сторожку, полные решимости её отстоять, послали и за председателем сельсовета с избачом. Самым горячим среди верующих был молодой псаломщик Василий Крестников, ему было тогда 27 лет.
Василий Алексеевич Крестников родился 25 декабря 1901 года, в Рождество, в селе Березовец Осташковского уезда, В 1918 году закончил духовное училище в Осташкове. Сын псаломщика, сам стал псаломщиком сухошинского храма. В анкете сказано: великоросс, беспартийный, холост, имущество – один дом. В 1928 году впервые был судим и присужден к одному месяцу принудительных работ. Второй раз арестован осенью 1929 года.
С мертвых страниц обвинительного заключения встаёт его живой образ.
Когда председатель и избач пришли в бурлящую сторожку, собравшиеся закричали «Вон отсюда!», а Василий Крестников, как записано в «протоколе о нарушении» председателем Спасским, «чуть что не схватил меня за грудь и хотел меня ударить». В протоколе содержится и просьба привлечь псаломщика «к более строгой ответственности». В постановлении о привлечении к следствию читаем: «Крестников систематически занимался антисоветской агитацией, указывая крестьянам, что никаких кулаков не должно быть; все те, кто называется кулаками, умные работники, и неправилен подход к ним правительства... В отношении изъятия сторожки Крестников крестьянам заявлял, что сторожки не изымут, все крестьяне пойдут за ним, а избач и председатель сельсовета не успеют убрать ноги из сторожки…»
За месяц до описываемых событий, 19 августа, в главный праздник года для местных жителей – Преображение Господне, когда после обедни крестьяне устраивали в Сухошинах народные гулянья и ярмарку, сельсоветчики, желая отвлечь народ от религии, устроили «альтернативные» мероприятия: демонстрацию и собрание граждан по случаю праздника коллективизации.
В обвинительном заключении приведены слова Крестникова, выступившего на этом собрании: «Совхозы только избалуют народ, из трудовиков сделают лодырей». Упоминается и о том, что Крестников в тот же день, 19 августа, «сцепился» с избачом, о чём последний даёт показания на следствии.
Нам трудно сказать, говорил ли Василий Крестников на самом деле то, что ему приписывается, что из сказанного исковеркано в протоколах, а что прибавлено для большей политической остроты, но многие его слова оказались пророческими: «Политика советской власти не верна, колхозы ничего хорошего не дадут… Кооперация не может так работать, как частная торговля, и не в состоянии правильно снабжать население продуктами… Советская власть не правильно берёт налоги с крестьян… Кулаки – старательные и умные граждане».
О том, как трудно жилось крестьянам в ту пору, рассказывала из деревни Подберезье. В 1928 году, чтобы заработать себе на пальто, на несколько месяцев уезжала в Москву. Валенки истоптала, а на пальто не заработала. Привезла она в родную деревню только плохонький воротник, кусок ситца на платье младшей сестре и кулёк баранок. А пальто пришлось перешивать из старой отцовской шинели.
Обвиняемый Крестников признал на следствии себя виновным в том, что «в августе действительно на собрании граждан сухошинского селения присутствовал, где высказал своё мнение о коллективизации, указав на семейные разделы, что в семействе не могут ладить родственники, а в колхозе посторонние могут ладить? 19 августа он действительно встретил избача и спросил у последнего, какую пользу дала демонстрация в день коллективизации, и сказал ему: «Вам долго не продержаться у власти».
26 сентября 1929 года в Сухошинах проходил расширенный пленум сельсовета, на котором обсуждался вопрос о хлебозаготовках. И здесь «ряд крестьян-середняков подняли шум, делая выкрики о неправильном изъятии сторожки». Пленум проходил так бурно, что председателем сельсовета было составлено пять «протоколов о нарушении».
Следственное дело, которое вёл начальник первого отделения Ржевского окружного отдела ОГПУ Левинсон, с трудом уместилось на 60 листах. Обвиняемые священник и псаломщик с 16 октября 1929 года находились под стражей в Ржевском Исправтруддоме и были осуждены Тройкой ОГПУ по 58 статье УК. 30 октября они поставили свои подписи под постановлением об избрании меры пресечения, а 31 - под протоколом объявления об окончании следствия. 3 декабря коллегия ОГПУ постановила отправить заключённых в концлагерь, а дело сдать в архив. В середине декабря заключённые направляются в Управление Северными Лагерями г. Котлас.
А что же сторожка? Конечно, была отобрана у церкви, стала избой-читальней, «светочем знаний среди невежественного населения». И это было первым шагом в наступлении на сухошинский храм. В следующем же году была разобрана до основания колокольня, примыкавшая к трапезной с западной стороны. Конечно же, это была вынужденная мера, колхозу срочно понадобился кирпич. Раньше корова стояла в теплом хлеву у заботливого хозяина. Теперь коровам предстояло стать колхозными. Сколько коровников по всей стране было построено из церковных кирпичиков! Чудовищный результат мы видим, глядя на опустевшие деревни и уничтоженное сельское хозяйство.
В 1935 году был закрыт и сам храм, оставшийся без своего верного защитника. Закрыт под благовидным предлогом: перекрытия в храме сгнили и могут быть опасны для людей. Учительницей местной школы Евдокией Ежовой обманом были собраны подписи у жителей деревни Плоское. Доверчивые крестьяне расписались на пустом листе бумаги.
Церковное имущество увезли на телеге, деревянные иконы сожгли в костре, кресты и колокола скинули. Прихожане тут же начали ходатайствовать об открытии храма, собралась «двадцатка». Но многих запугали, и они под давлением властей пошли на попятную. Так убрала свою фамилию из списка мать малолетних детей Волкова: ей угрожали и держали некоторое время в амбаре. Несмотря ни на какие угрозы, оставили свои фамилии в списке Иван Яковлевич Смирнов, отец Тамары Ивановны Смирновой из деревни Дубровки, и Александра Сергеевна Смирнова, мать старейшей жительницы Сухошин – Любови Васильевны Смирновой. Александра Сергеевна сказала: «Мне не страшна и сама смерть, Бог выше вас». Иван Яковлевич и Александра Сергеевна передали своим детям самое ценное наследство – веру в Бога и любовь к храму. Благодаря их дочерям сегодня у храма появилась надежда на возрождение.
Осталось в списке и имя Тихомировой Анастасии Леоновны, которая, прожив почти век, была похоронена весной 2003 года на сухошинском погосте. Полностью ослепнув, тётя Настя до самой смерти продолжала свой молитвенный труд, читала ежедневно 1700 молитв, а костяшки пальцев служили ей чётками.
Первая попытка возобновить богослужения, как и все последующие, закончилась неудачей, но, как говорится, церковь не в брёвнах, а в рёбрах. Многие верующие ходили на службу в Голенково за 27 километров. Это, конечно, очень далеко, хотя и Сухошины для многих крестьян были не ближним светом. Некоторые деревни прихода находились от храма в 6-7 верстах.
Сразу после закрытия в храме устроили клуб и проводили танцевальные вечера. Сцена размещалась в зимней части храма слева, у престола Рождества Богородицы, в правой части в алтаре, у престола Косьмы и Домиана, открыли библиотеку. В летней части расположился сельский совет. Но сельсоветчиков преследовали видения, слышалось богослужебное пение под сводом церкви, и в конце концов им пришлось убраться восвояси. Позднее в храме была устроена конюшня и склад удобрений.
Священника Вениамина Таирова в этих местах больше не видели, и дальнейшая судьба его неизвестна, а Василий Крестников 8 января 1937 года был освобождён и вернулся в Сухошины к матери, Анне Павловне. То, что он увидел в селе, глубоко уязвило его сердце. Он остался верен себе, своим убеждениям, православной вере, не смог подладиться и приспособиться.
Только год он пробыл на свободе. 15 февраля 1938 года был подписан ордер на обыск и арест. У Василия была собрана прекрасная библиотека церковных книг, которой очень дорожил. Когда пришли его арестовывать, стали бросать книги на пол. Василий сказал что-то резкое, не мог он терпеть, когда оскверняли то, что было для него свято.
22 марта 1938 года тройка УНКВД Калининской области обвинила 36-летнего Василия Крестникова в том, что он «систематически вёл контрреволюционную агитацию террористического характера и распространял слухи о скорой гибели советской власти».
Тройка постановила: Крестникова Василия Алексеевича, служителя культа, - расстрелять.
24 марта постановление было приведено в исполнение.
Анна Павловна Крестникова часто ходила к соседке, Александре Сергеевне Смирновой, плакала, убивалась по сыну. А потом как-то сказала: «Я больше не плачу, буду поминать Васю». Материнское сердце подсказало – сын погиб.
А что же с избачом? Пройдоха и пьяница, он менял бесценную церковную утварь на самогон. Свою смерть он нашел в бочке с брагой: утонул, когда хотел зачерпнуть очередную кружку. Его односельчанин, местный поэт, написал по этому поводу ироническую «Оду на смерть избача». Многие люди, отошедшие от Бога, осквернившие тем или иным образом Спасо-Преображенскую церковь, бесславно закончили свою жизнь.
Каждый удостаивается той кончины, какую заслуживает: кто-то принимает мученическую смерть за веру, а кто-то умирает не просто бесславно, а людям на смех.
27 февраля 1993 года Василий Крестников и священник Вениамин Таиров были реабилитированы.
13 октября 2003 года на куполе храма Преображения был вновь воздвигнут крест. Это произошло около 2-х часов дня, как раз в то время, когда во многих российских храмах начали читать Акафист Покрову Божьей Матери. Тот самый Акафист, который, по словам старца – отца Николая Гурьянова, необходимо читать о возрождении России.
Ольга Наумова
Кирилл Осипов (работа в архиве)
