И вновь на правом фланге // Знамя коммунизма. – 1985. - №– 30 апреля. – С. 2.
И ВНОВЬ НА ПРАВОМ ФЛАНГЕ
Каждый раз, знакомясь с новой группой слушателей курсов гражданской обороны, мастер производственного обучения Александр Иванович Григорьев всматривается в лица, оценивая серьезность отношения каждого из сидящих в учебном классе к тому, что он сейчас расскажет. А лица и глаза в эту первую встречу выражают разное. Каждый думает свое. И вот перед Александром Ивановичем стоит задача, как привести всех к «общему знаменателю», заставить почувствовать всю ответственность этих в общем-то еще молодых, людей за судьбу своих сограждан в опасный для мира период. Кому, как не ему, майору запаса Григорьеву, знать все тяготы и утраты, которые принесла советскому народу война. Ее он встретил в первый же день семнадцатилетним юношей в одном из военных гарнизонов, расположенных на окраине Симферополя.
ЭТО НЕ УЧЕНИЯ
Под утро 22 июня Александр проснулся от далеких мощных взрывов. Набросив на себя кое-как одежду, он выбежал на улицу и увидел, что в той стороне, где был Севастополь, по темному еще небу шарили лучи прожекторов и оттуда накатывалось эхо взрывов. Во дворе уже были - его старший брат и отец.
— Что это? — спросил он, протирая глаза спросонья. — Учения?
— Похоже, — откликнулся отец, кадровый военный. — Хотя...— и не договорил.
А в двенадцать дня у уличных громкоговорителей собрались толпы народа. Они слушали важное Правительственное сообщение. Война! Это слово, как камень, сразу же навалилось на души людей, еще недавно таких счастливых.
Когда немцы стали подходить к Крыму, Саша, одетый в солдатскую форму, отступал с частью, где служил отец, к Севастополю. (То, что младший Григорьев был в военной форме, не ошибка, он надел ее по праву. Воспитываясь в гарнизонах вместе с солдатами, он уже первоклассником знал стрелковое оружие, включая пулемет, и мог в любое время применить его в бою). Но фашисты осадили и Севастополь. Семье Григорьевых пришлось эвакуироваться в Новороссийск. А потом в Узбекистан, в Ташкент. Отец остался защищать Новороссийск.
ПЕРВЫЙ БОЙ
Октябрь 1943 года. Ташкент. Военное пулеметное училище. Плац. На плацу в строю замерли и безусые юнцы, и люди, уже отмеченные печатью войны. Напротив — группа офицеров-преподавателей у развернутого знамени училища. Звучит команда:
— Равняйсь! Смирно! Приказ по училищу: «В связи с успешным окончанием присвоить звание младших лейтенантов следующим курсантам...».
В этом, списке была названа и фамилия: Григорьева-младшего.
В конце октября на Четвертом Украинском фронте, в районе Мелитополя встретились два офицера Григорьевых. Отец и сын. Встреча была радостной, ведь на фронте не часто так везет, но и огорчительной для отца. Сын наотрез отказался служить под его началом. Он попал в четвертый Сталинградский механизированный корпус, в 14-ю бригаду. Этот корпус был предназначен для прорыва обороны противника и, естественно, находился на самых горячих направлениях.
Корпус готовился к прорыву. После переформирования (Александр Григорьев получил под команду пулеметный взвод) ночью вышли на передовую. Окопались. Люди во взводе были уже опытные, многие перешагнули свое сорокалетие, так что молодому необстрелянному офицеру было немного не по себе командовать ими. Утром поднялись в атаку. Вот как вспоминает свой бой Александр Иванович.
- Перед, первой атакой было жутковато, но не хотелось показывать это подчиненным, и все же каждой пуле кланялся, от каждого взрыва падал на землю. Потом приноровился. Страшно, конечно, было, но уже действовал по всем правилам. Когда прорвали оборону, немцев у села Днепровка, наша рота захватила у немцев высоту. Немцы начали контратаковать и, когда они не достигли цели, поднялись в «психическую» атаку. Видать, очень нужна была им эта высота. Пьяные, они шли густой цепью во весь рост. Что-то орали. Отразили и эту атаку. А потом меня контузило. Когда немцы поняли, что с высоты нас не сбросить, начали бомбить духа. Я и боец Брагин находились с пулеметом в немецком окопе. Он был узкий и мелкий, и когда начали бомбить, одна из маленьких бомб попала в пулемет, у которого был Брагин. Брагин погиб сразу, а меня отбросило взрывной волной и землей забило глаза. Думал, ослеп. Но ничего. Отлежался и на следующий день вернулся в строй.
Потом он участвовал в боях местного значения. Впереди был Днепр. Но не пришлось лейтенанту Григорьеву участвовать в этой битве. Он был тяжело ранен и долго лечился. Лишь в январе 1945-го вновь вернулся в армию. В войска НКВД.
ПОСЛЕ ПОБЕДЫ
— Девятого мая я вместе со своим подразделением был на патрулировании в пограничной с Турцией полосе. Вернулся усталый и лег спать. И вдруг услышал стрельбу из всех видов стрелкового оружия. Пока натягивал мокрые сапоги, ко мне забежал солдат. Лицо счастливое, кричит: «Победа! Победа!». Я понял, что война кончилась.
Так вспоминает Александр Иванович Григорьев первый день мира. Но для него война еще продолжалась. Часть, где он служил, до 1953 года участвовала в борьбе с бандеровщиной, остатками прихвостней, взятых под крыло западными спецслужбами. Только в 1959 году вышел в звании майора в запас. Учился в институте, работал на Беловском цинковом заводе, с которого ушел на пенсию.
М. ГЕОРГИЕВ
