Август, сентябрь, июль

Август, сентябрь, июль

Какой чудесный денек сегодня!

Вот только все вдруг куда-то ушли. Хотя… теперь зато можно заняться чем угодно, и никто не изругает. А то все им не то, все не так. Нет, они совсем неплохие, только нам друг друга не понять. Да и ладно – вперед, на кухню!

На кухне светло и тихо. На пол падает косой солнечный луч, и в нем кружатся ароматные пылинки. А-пчхи! Ух ты, надо же – чем это пахнет?! Ага: вон там, в углу, куча хвостатых темных цилиндров и горка светлых шишковатых шаров.

Осторожно – неизвестно, кто они! – приближаюсь и начинаю обнюхивать. Таак… эти, темные, кажется, баклажаны, а на светлые говорят "айва". Пахнет неплохо, но несъедобно. И поиграть не получится – они неживые и скучные. Вот разве что покатать… да нет, и катаются плохо. Никуда не годные, короче говоря.

Можно попробовать пообщаться вон с той здоровенной мухой. Или она не муха? Жужжит как-то не так. А ну-ка… Фффф! Какая гадость! Вовсе не муха, а непонятно что за дрянь!!! Вонючая к тому же. Лучше держаться от нее подальше.

А то ужалит в нос, как вышло в начале лета. Ужас, как было больно – просто с ума сойти.

И вообще: что за манера кусаться! Я вот, например, иногда умираю от желания вцепиться в кого-нибудь или во что-нибудь зубами, но надо же держать себя в руках! Зубы могут наделать немало бед – скажем, запрут тебя в дальней комнате, и тогда уж точно ни поиграть не придется, ни пожевать чего-нибудь лишний раз. Будешь слоняться из угла в угол или лежать на старом диване со странным соломенным запахом и долго-долго-долго смотреть на дверь, пока кто-нибудь не сжалится, и не выпустит на волю…

Лучше играть по-хорошему и не кусаться. Если уж станет совсем невмоготу, на это есть старые игрушки – за них почти не ругают.

А еще очень здорово искать еду – например, в углах и под столом. Воо-от, вот… крошки. яичная скорлупа. колбасная шкурка. Еще есть смятая салфетка, измазанная чем-то липким и вкусным – только ее нельзя трогать, за это ругают.

О, а это что подвернулось, такое выпуклое? Ммм – пряник! И вкусный какой! Но весь съедать его не стоит: остаток можно долго облизывать, гонять по полу, а потом спрятать под ковер – пригодится.

Кто, интересно, придумал есть пахучие пряники? А грызть скользкие твердые конфеты? Они говорят – нельзя грызть, зубы-то потом где брать? Таким как ты зубы пока что не ставят!

И отбирают у меня все, что осталось.

Конечно, если б уметь разворачивать и рассасывать сладкие шарики, как это делают другие… Попробовали бы тогда забрать, умники. И кто только выдумал, будто мне нельзя конфет!

А еще я обожаю соленые огурцы. Все смеются, показывая зубы, и дают мне тончайшие прозрачные сочные ломтики, и качают головами. Ну что тут смешного? Просто мне вкусно, вот и все. А какой запах! Совсем не огуречный – как пахнут огурцы, я знаю. А эти будто впитали в себя все ароматы догорающего лета: куриный дух опустевшей дачи, жуткую резкость чеснока, укропа, сельдерея, и странный привкус железной крышки – все смешано, приглушено и сводит меня с ума! Хочется кататься по полу и визжать от счастья!

Кажется, остальные тоже в восторге – потому что ломтики становятся потолще, пока кто-нибудь не скажет: ну ладно, хватит. Будет потом животом маяться. Все смущенно отворачиваются, а я перебегаю от одного к другому, стараясь заглянуть в глаза: пожалуйста, умоляю – еще один! Один-единственный, самый распоследний – и я оставлю вас в покое. Обычно кто-нибудь обязательно не выдерживает и притворно строгим голосом говорит: ладно. Но это последний, ясно?

Еще бы не ясно. Я прыгаю от радости. Все расслабляются, и я опять вижу их лица. Они смотрят на меня. Смотрят не отрываясь, с непонятным выражением. Оно всегда одинаковое. Всегда.

…Вообще я люблю поесть. Мне нравится и обычная моя еда, и пряные кусочки колбасы, сосисок или сыра, которыми нет-нет, да и угостит кто-нибудь; и то, что можно разыскать под столом после ужина, когда все устали за день и почти не обращают на меня внимания. Мне нравится даже сухой корм из кошачьей миски – мелкие ароматные кусочки, – хотя в их вкусе явно чего-то не хватает.

Кстати, а где кот? Как ни странно, мы с ним по-настоящему дружим. Казалось бы, у нас ничего общего, и частенько ему несладко-таки приходится, когда я забываю, с кем имею дело. Но несмотря на это, у нас очень хорошие отношения. Иногда мы даже делимся друг с другом едой – хотя чаще, конечно, делиться приходится ему, и за это мне, бывает, достается. Но я не обижаюсь.

Сегодня кот ленится – развалился на стуле, и в ус не дует. И пахнет от него перьями сонных птиц. А иногда он так же не прочь побегать, как и я. И вот тогда – берегись! Мы клубком катаемся по всему дому, устраивая страшный тарарам. Потом, если никого нет, долго лежим посреди огромной комнаты, головами в разные стороны, и отдуваемся. А если кто-нибудь дома – прячемся по своим укромным уголкам, чтоб не нагорело за перевернутые стулья и разбитые чашки.

Хорошо, что мне попалась именно эта семья. Не знаю, бывают ли на свете лучше, но мне кажется, что нет – во всяком случае, мне не встречались. Они вкусно кормят меня, любят меня, гуляют со мной. Терпят почти все мои выходки. Они знают – я не нарочно, а случайно или от скуки. Я часто слышу, как они говорят между собой: ну ладно, ничего страшного. Надо было просто погулять подольше. Ничего. Может, поумнеет когда-нибудь.

Я живу здесь уже две осени и второе лето, и мне здесь нравится. Осенью-зимой тепло, летом прохладно, всегда уютно пахнет, на полу мягкие коврики, на которых так хорошо иногда полежать.

А, да! мой пряник! Выуживаю его из-под ковра, получше устраиваюсь на полу, примериваюсь, как бы поудобнее полизать или погрызть его, и вдруг…

Прямо над головой – громкий голос, то ли смеющийся, то ли сердитый, не понять. Поднимаюсь, чтоб понюхать, узнать, кто это. Но тут меня хватают поперек живота, вздергивают в воздух и вертикально ставят на кухонный стол. Солнце бьет прямо в глаза – я ничего, ну совсем ничего не вижу. Принюхиваюсь снова – ну-ка, кто меня тут хватает?! Ух, ты… аромат моего любимого пушистого свитера, легкий призвук горького дыма и прохладная волна одеколона… Нет, на тебя я не сержусь!

А папа крепко-крепко держит меня над собой и со смехом кричит:

– Чего там опять наелась, Ленка?! Опять в собачку играешь, глупый ребенок? И что только из тебя вырастет, горе ты мое луковое!

Хм, вырастет. Когда вырастет, тогда и посмотрим. Сама-то я уверена – обязательно пойду работать служебной овчаркой.