24. Полемика о «новых людях» в литературе первой половины 1860-х годов: «Отцы и дети» , «Что делать?» , «Записки из подполья»
Полемика эта относится к периоду 60-х годов, при этом термин «60-е» относительно именно периода развития литературы не совпадает с хронологическими шестидесятыми, он – с 1856 по 1866 гг.
1) Декабрь 1855 – упразднение бутурлинского комитета
2) Расцвет литературы (в отличие от 1847 года, - уже отрефлектированно)
3) В этот период почти нет дебютов – только занятие своей ниши уже известными литераторами (исключение – Салтыков-Щедрин)
Что было:
§ Реформа 19 февраля – все охерели от радости. Потом – довольно быстро – разочарование: политические процессы над Чернышевским, Писаревым и Михаилом Михайловым – как над литераторами! Вот тебе и свобода…
§ «Земля и воля» организована в 1863
§ Польский бунт. Начало конца метафизики империи (что бы это ни значило)
§ Противостояние консерваторов и радикалов: Катков – индикатор – перешел от радикалов в консерваторы.
§ Серия покушений
§ Закрытие журналов: 1865 – «Эпоха», Некрасовский «Современник», «Библиотека для чтения», «Русское слово»
В эту эпоху для литераторов характерно жизнетворчество!!! Автор похож на героя и живет, как пишет.
В 40-е литература стала шире своих границ, 50-е – иные пути развития, чем в общественности, в 60-е часто заменяет собой реальность.
«Отцы и дети» - потом, как мы помним, злополучные пожары, из «Что делать?» в жизнь приходят мастерские. Первая коммуна – под руководством Слепцова, быстро распалась -> «Некуда» Лескова.
НОВЫЕ ЛЮДИ:
1862 – «Отцы и дети»
1863 – «Что делать?»
1864 – «Записки из подполья»
АНТИНИГИЛИСТИЧЕСКИЕ РОМАНЫ:
1863 – «Взбаламученное море» Писемского
1864 – «Некуда» Лескова
1865 – «Марево» Клюшникова
Это две «обоймы» романов, кхм…
«Отцы и дети» канонизировали, но не придумали слово «нигилизм». Действие романа – 1859, т. е. до реформы.
Дальше – банальное: вера в неверие, проповедь против проповеди.
Слово «нигилизм» раньше, но тоже не впервые, употребил Хомяков в трактате «Семирамида» в «Современнике». «Нигилизм» у него – измененный пантеизм, обожествленное ничто, которое ведет, по сути, к обожествлению всего.
ОиД – чем больше произнесено в словах, тем дальше от правды. Чем меньше вербализована позиция, тем она вернее. В ОиД снимается противопоставление, данное в романе (ну это уж мы сами, думаю, аргументируем лопухами и прочими серебряными лаптями)
В ОиД Тургенев выразился неясно, никто не понял, что хотел сказать автор.
Важно, что в 61-62 был суд над Чернышевским и умер Добролюбов, вместо них критиком стал Антонович, который, как мы знаем, не крут и наехал на Тургенева запросто так, что ушел, гад, из «Современника». Писарев же написал положительную рецензию. Катков затем – «Роман Т ОиД и его критики».
В Базарове двойственность – еще до встречи с Одинцовой, например, он говорит: «люди как деревня», а потом сам себе противоречит: «каждый человек – загадка». Итак, Базаров – теоретик. Там, где есть практика, он распадается на двух Базаровых. Его теория отдалена от жизни теми самыми афоризмами, которые он отрицает
«Что делать?» и «Записки из подполья» создают один тип героя.
«Что делать?», по мнению Бака и Гулина, - идеальный роман.
Лейтмотив ЧД – двойственность:
§ Рассказчик говорит, что не умеет писать, не имеет таланта, но пишет
§ Образ проницательного читателя: он и стебет его за наивность, и считает действительно проницательным
§ Плохая книга – хорошая по-новому
§ Связь с Евангелием: евангельские интонации (новый, лучший мир сменяет старый; всем дадут и все такое); с другой стороны, антиевангельская проповедь сего мира, человек сыт хлебом и ничем иным!
§ «разумный эгоизм»: баковская любимая выгода выгоды. Новые люди – одновременно и эгоисты, и жертвуют собой ради ближнего
§ Утопия есть антиутопия, как мы знаем из всех произведений, хоть сколько-нибудь с этим связанных (вспомните Гессе)
§ Рахметов в книжках читает только первые 20 страниц – те, где теоретические обоснования, и ЧД – такая же.
«Записки из подполья»
В 60-е Достоевский движется от литературы к журналистике, к 70-м приходит к «Дневнику писателя» (с 1873). Почвенничество, придуманное им с братцем, - вырастить в собственной почве росток новой образованности. Привить западные ростки, но вырастить свое. ЗиП предшествуют «Преступлению и наказанию». Полемика с Чернышевским. Подпольный человек, как и новые люди, изображен схематично.
Бак считает, что подпольный человек – это переход от нигилизма чернышевскообразного к нигилизму ницшеанскому. Подпольный человек стремится всегда поступать «наоборот» и рефлектировать, что приводит в дурную бесконечность (я думаю о том, что я думаю о том, что я думаю и т. д.)
Подпольный человек анализирует литературные типы.
Рефлексия не связана с искуплением греха. Я подлец, знаю это, но что с того? Кто сказал, что человек будет жить по выгоде? (да он экзистенциалист, ребзя!) Свобода, она ведь в непредсказуемости. Я сохраняю себя, утрачивая себя. Бахтин назвал это «страданием с лазейкой».
Рахметов тоже поступает вопреки кажущейся выгоде, по выгоде выгоды! Значит, он противостоит натуральной школе! Человек-не-по-логике.
Вторая особенность ЗиП – это не просто тип человека, главный у Достоевского (блин, ничего не поняла, простите, может, кто объяснит?). Это продуцирование историй. Подпольный человек рассказывает истории из своей жизни, это не только исповедь. Сначала он говорит о своем характере, а потом приводит пример действия характера. История «подвешена» к самому описанию характера
Он все делает вопреки, а этого не замечают. Не видят его логики. Он все время не успевает за обстоятельствами. Даже проповедь он говорит не Лизе, а Зверкову.
Позитивизм – это жить по теории. Подпольный человек – жить против теории.
