Валентина Коростелёва
Кража
(пьеса в одном действии)
Действующие лица.
Фёдор Фёдорович - товаровед в книжном
издательстве, 50лет.
Лариса – его жена, 40 лет, бухгалтер небогатой фирмы.
Олег Владимирович – коммерческий директор издательства, 55 лет.
Оля – его жена, 28 лет.
Михаил, слесарь в типографии, 50 лет.
Ирина, его новая знакомая, 30 лет.
Картина первая
Обычная, не «ново-русская», дача. В гостиной под популярную песню Джо Дассена танцуют хозяин Фёдор Фёдорович и Оля. Чувствуется, что все уже «пригубили». Михаил что-то весёлое, может быть, анекдот, шепчет Ирине, та чуть слышно смеётся, видно, что в этой компании она впервые. Олег Владимирович за столом любуется часами Ларисы, та довольно показывает их.
Лариса. Какая красота, а? А точность! Швейцарские, как-никак!
Олег Владимирович. Да-а, удивил Фёдор, удивил! А браслет-то, боже мой! И без часов был бы хорош! Камушки-то какие, а?! Небось, дорогущий подарок?
Лариса. Не знаю. Ведь подарок! Что-то такое намекнул о премии, а выпытывать мне уже ни к чему, правда?
Олег Владимирович. Конечно! Я рад за тебя, Лариса. И за мужа, конечно. Впрочем, за обоих! Дай вам бог…
Михаил. Сегодня у нас одна богиня – Лариса!
Фёдор Фёдорович останавливает магнитофон, подходит к столу с Олей.
Фёдор Фёдорович. Причём богиня настоящая!
Все любуются Ларисой, та чуть смущена.
Лариса. Я сейчас, посмотрю, что там у меня с желе… (Быстро уходит).
Олег Владимирович (поднимает рюмку). Я рад за вас, Фёдор. Столько лет вместе – и такая любовь! Как это у тебя получается?
Фёдор Фёдорович. Да как-то само собой. Пока росли дети, и думать-то некогда было, что да как. А сейчас – и вправду наслаждаемся жизнью.
Оля. Как в Америке! Там зрелые люди на всю катушку живут! И по свету ездят, и садики у домов разводят…
Фёдор Фёдорович. А у нас чем хуже садик, а? Видели, какие клумбы у входа? Всё Лариса!
Вдруг раздаётся крик, и в комнату вбегает Лариса.
Лариса (зажимая одну кисть руки другой). Фёдор, я руку порезала!
Все соскакивают с мест, пытаются как-то помочь, кто-то что-то советует, и так далее. Фёдор Фёдорович хватает из шкафа аптечку, выдёргивает из неё бинт с йодом…
Фёдор Фёдорович. Сними часы!
Лариса снимает часы, кладёт на свободный подоконник приоткрытого окна, Фёдор Фёдорович быстро справляется с задачей, целует руку жены, снова включает музыку, приглашает Ларису. Все постепенно приходят в себя, Михаил поднимает со стула Ирину, а Олег Владимирович танцует с женой, которая незаметно отводит его в сторону зрительного зала, не прерывая танец.
Оля. Какой всё-таки Фёдор Фёдорович молодец! И подарок роскошный, и вообще…
Олег Владимирович (прижимая жену к себе). … что - вообще?
Оля. Смотри, как он быстро справился, да ещё и руку эту… целовал! Джентльмен, и только!
Олег Владимирович. А я? Что тебе, голубушка, ещё не хватает?
Оля (чувствуется, что вино ещё не вышло из головы). Да нет, всего хватает, конечно, но Фёдор Фёдорович – какой-то… очень настоящий, что ли… Редко такие нынче встречаются.
Олег Владимирович. А у меня другого друга и не может быть! А Мишка, скажи, чем плох? Душа парень! Правда, клуню эту зачем-то привёл сюда. Мы ведь ещё не забыли Нину, жаль, не сошлись с Мишкой характерами… Слава богу, сын в кадетском учится, не очень от родителей зависит. А Мишка явно не то чего-то делает, придётся подсказать.
Оля. В таких делах подсказывать – дело… не очень благодарное.
Олег Владимирович. А мне не всё-равно, в чьи руки попадёт мой друг!
Оля (улыбаясь). А ты… будто в кабинете своём… всё командовать норовишь?..
На передний план выходят Михаил с Ириной.
Ирина. Я, наверное, плохо танцую…
Михаил. Да разве в этом дело!
Ирина. А в чём?
Михаил. Ну, в том, что мы все вместе собрались… Мы же давно дружим - Олег, Фёдор и я.. ..Что с тобой… танцуем в первый раз … Я ведь тоже не бог весть какой танцор! Всю жизнь – слесарю в основном. Да и возраст уже не тот…
Ирина. Да что вы, в самом-то деле! Прибедняетесь, честно вам скажу. Тем более, что вы… очень мне нравитесь.
Михаил. Не надо, Ирина, боюсь я этих слов, ей богу.
Ирина. Но вы же свободны…
Михаил. Оно конечно. Но мне кажется, что Нина моя, хоть и бывшая жена, а всё видит… Не знаю, смогу ли забыть её…
Ирина. Я понимаю. И мой Пётр – тоже как будто рядом…
Михаил. Тогда пошли к столу.
Ирина. Пошли, конечно… Извините, если что. Меня ведь хорошему тону никто не учил… Одно слово – продавщица с рынка.
Михаил. Да ладно, чего там… Я ведь тоже не дворянских кровей. Вот друзья, они - другое дело.
Все снова усаживаются за стол.
Фёдор Фёдорович (поднимает рюмку). Выпьем за нашу дружбу!
Олег Владимирович. Вот-вот, это точно! Всё проходит…
Михаил. … а дружба остаётся!
Выпивают.
Олег Владимирович. Как вспомню наше то… путешествие на байдарках…
Фёдор Фёдорович (смеясь). Так вздрогну!
Михаил. Слушайте, а ведь сколько раз рисковали!
Олег Владимирович. Не то слово! Как нас на порогах этих швыряло!
Фёдор Фёдорович. И ты, если бы не Михаил, до сих пор бы там плавал!
Все смеются.
Михаил. Да, такое не забудешь. Я и не надеялся, что выберемся на берег… Хорошо, опыт не подвёл…
Фёдор Фёдорович. Ещё бы! Сколько лет сам инструктором был!.. А меня уже ниже выбросило на отмель…
Лариса. Да уж, есть что вспомнить! Выходит, Олег, ты Михаилу жизнью обязан?
Михаил. Да что вы, в самом-то деле! На моём месте любой бы…
Фёдор Фёдорович. Ну, да, не скажи! На пороге этом вода буквально кипела, да ещё валуны эти…
Оля. Вот-вот! Одному выбираться, или (глядя с улыбкой на мужа) с ношей такой!..
Олег Владимирович. Ну, тогда я ещё не был таким.
Фёдор Фёдорович. Конечно! На целых полкило меньше!
Все смеются.
Олег Владимирович. Да, Урал - это вам не лирика Подмосковья! Это вам драма, а то и трагедия!
Фёдор Фёдорович. Ну, заговорил издатель!
Олег Владимирович. А как же, кое что и почитываем…
Михаил. … и подсчитываем!
Фёдор Фёдорович (смеясь) … и в уме оставляем!
Михаил. … а, бывает, и в кошельке! Дача-то, хоть и рядом, - а не чета этой!
Олег Владимирович. В самом деле, Фёдор, фирму подставляешь! Давно пора…
Лариса. А на какие, извините, шиши? Что остаётся от зарплаты – детям посылаем…
Михаил. А остаётся с гулькин нос!
Фёдор Фёдорович. Уж это точно!
Оля (смеясь). Ну, колись, директор!.. На какие денежки мы дачу сварганили?
Олег Владимирович (ему уже не до смеха). На свои кровные. Вот так. И хватит об этом… А то… Ларисе скучно. В конце концов, у нас день рождения или…
Михаил. …ревизионная комиссия?
Олег Владимирович. Да и какие тут разговоры …вон, с Фёдором сколько лет вкалываем!..
Михаил. Ну, хватит! А нет ли здесь… гитары какой завалящей?
Фёдор Фёдорович. Обижаешь, друг. Игорь оставил свою семиструнку.
Лариса. Прямо сердце изболело – как они там, в Израиле.
Михаил. Слушайте, а я так и не понял, чего его туда потянуло? Золотой диплом журналиста – и что, здесь бы работы не нашлось?
Фёдор Фёдорович. Любовь-злодейка виновата. Девчонка его туда к отцу подалась, а Игорь – за ней, ёлки-палки…
Лариса. Слава богу, хоть Наташка почти рядом – в Костроме. Математике детей учит.
Михаил. Так где она, эта завалящая?
Лариса выходит из гостиной и возвращается с гитарой. Михаил смотрит в окно, где шуршит первыми жёлтыми листьями будущая осень, и поёт. Видно, что песня знакома собравшимся, и последние строчки куплетов подпевают все:
Ах, время сердито, и даже, и даже
Не слишком перечит вражде и корысти,-
Но снова спасут и дорогу укажут
Кленовые листья, кленовые листья...
А что же любовь? И сомненья, и споры,
Бессмысленной ревности ветер неистов,
Но живы счастливых мгновений узоры -
Кленовые листья, кленовые листья...
А что же друзья? Так же бьются, наверно,
За хлеб и надежду, и скупы на письма,
Но вечно хранят нашу дружбу и верность
Кленовые листья, кленовые листья...
Так, значит, мы все, хоть немножко, - поэты,
И выживет голос, влюблённый и чистый,
И снова светло разлетятся по свету
Кленовые листья, кленовые листья...
Картина вторая
Та же гостиная. Вечер. Фёдор Фёдорович сидит на небольшом диванчике с газетой, Лариса собирает со стола посуду, относит в кухню. Возвращается, убирает с плеча полотенце, бросает на стол, подходит к мужу, целует в щёку.
Фёдор Фёдорович (улыбаясь). И за что это?..
Лариса. За всё (подвигает стул, садится). И за день рождения, и за часы роскошные… (Вскакивает, подбегает к окну, ахает). А где часы?
Фёдор Фёдорович встаёт, смотрит на подоконник, потом кругом – на всё, где могут лежать часы. Лариса начинает всё ворошить – газеты, подарки, книги – на
серванте, на тумбочке для телевизора, и так далее. Часов нигде нет. Супруги стоят напротив друг друга и молча «переваривают» этот «сюрприз». Фёдор растерянно садится, берёт газету, по привычке разворачивает, но, естественно, ничего в ней не видит. Лариса подскакивает, трясёт его за плечи.
Лариса. Ты понимаешь, что произошло?!
Фёдор Фёдорович. Погоди пороть аврал. Подумай, сама никуда их не убирала? На кухне случайно нет?
Лариса. Да ты что! Я их не видела с той минуты, как ты велел снять!
Фёдор Фёдорович. Когда?
Лариса (разозлясь). Когда ты мне руку перевязывал!
Фёдор Фёдорович. А-а…
Лариса. Что – а-а?! Ведь это твой подарок! И очень дорогой, как я понимаю!
Фёдор Фёдорович. Да уж…
Лариса. Кстати, деньги-то откуда?
Фёдор Фёдорович. Ну, вот, начинается…
Лариса. Ты их занял? Я же понимаю, что такой премии у вас не может быть!
Фёдор Фёдорович. Господи, ну, друг выручил.
Лариса. Олег?
Фёдор Фёдорович. Ну, да. В счёт будущего процента от прибыли. Зощенко недавно издали тройным тиражом…
Лариса. Знаю я эти… проценты от прибыли. Копеечные! В отличие от Олеговых.
Фёдор Фёдорович. Нет, тут обещал по-царски наградить.
Лариса. С какой это стати? Зная Олега…
Фёдор Фёдорович (вскипая). И всё-то ты знаешь!
Лариса. Конечно, я ведь бухгалтер! И догадываюсь, откуда такие хоромы у Олега. А у тебя – дачка пять на пять!
Фёдор Фёдорович. Успокойся, давай ближе к часам. Сядь-ка рядом. Давай успокоимся и подумаем, куда они могли деться.
Лариса садится, расслабляется и невольно плачет. Муж подвигается, обнимает за плечи.
Фёдор Фёдорович. Ну, не жизнь кончается, в конце-то концов! Как-нибудь и другие, не хуже, подарю…
Лариса. Нет уж! Мы сначала докопаемся, кто виноват! Я буду не я… Слушай, надо срочно звонить в милицию!
Фёдор Фёдорович (вскакивает). С ума сошла! На друзей поклёп возводить?
Лариса (тоже вскакивает). Какой поклёп?! Часов-то нету! Не-ту! Ты это понимаешь? Раз в жизни (опять плачет)… такой подарок… и – на тебе! Да я
сама докопаюсь, если ты не хочешь, если для тебя жена – пятое колесо в телеге!
Фёдор Фёдорович. Ну, что ты плетёшь!.. Но и с милицией не стоит связываться. Толку от неё мало, а шума будет – не дай бог. И что мне тогда – другую работу искать?
Лариса. И найдём! Да такого специалиста… где угодно с руками оторвут!
Фёдор Фёдорович (снова садится на диван). Спасибо тебе, конечно, но ведь не забывай, что мне уже не тридцать пять, и с компьютером я не на дружеской ноге, ты знаешь, и работаю по старинке, без всяких этих инноваций…
Лариса. Ладно прибедняться! (Садится рядом). А то я не знаю, что Олег без тебя – как без рук…
Фёдор Фёдорович. Вот видишь, нужны мы друг другу… Лучше давай спокойно поразмышляем, надо ли эту кашу заваривать…
Лариса. Да ты что? Вор должен быть наказан! Вот тебе последнее моё слово.
Фёдор Фёдорович. Тогда давай рассуждать логически. Кто действительно мог это сделать?
Лариса встаёт, ходит по комнате…
Лариса. А ты как думаешь?
Фёдор Фёдорович. Даже представить не могу… ну, просто некому! Единственно, в ком может быть сомнение…
Лариса. Ирина эта! Ведь так?
Фёдор Фёдорович. Я не в том плане, что она украла, а в том, что мы её не знаем. Но Михаил… он не мог кого попало к нам привести! Не тот это человек!
Лариса. Да он сам с ней только познакомился! На рынке, между прочим.
Фёдор Фёдорович. Я знаю. У неё муж на мотоцикле прямо под грузовик угодил…. Ужасно, конечно.
Лариса. Ну-ну, посочувствуй сейчас!
Фёдор Фёдорович (вскакивает). Так ведь горе у человека!
Лариса. А у меня – счастье?
Фёдор Фёдорович снова бухается на диван. Молчат.
Фёдор Фёдорович. Как ты можешь…
Лариса. Да не мучай ты меня! Хотел разобраться – вот и думай!
Фёдор Фёдорович. Получается, что и думать не получается.
Лариса. Ты ещё пошути у меня… (Садится снова). Ирина эта – продавщица с рынка; дома, как говорил Мишка, - дитя малое. Знакомство у них пока – почти что шапочное, продаст часы – и докажи попробуй, что украла! (Вскакивает, бросается к телефону). Нет, я всё-таки звоню в милицию!
Фёдор Фёдорович (бросается вслед). Ну, погоди ты! Мишку пожалей! Ему-то каково будет?
Лариса (с трубкой в руке). А в это время Ирина продаст часы!
Фёдор Фёдорович всё-таки отнимает трубку, берёт за руку жену, снова усаживает рядом.
Фёдор Фёдорович. Давай дальше размышлять. Ирина не могла взять, не похоже на неё. К тому же она к Мишке – видно, как относится. От одного его взгляда млеет. И потом – ведь не дура же, понимает, что в первую очередь подозрение на неё падёт!
Лариса. Ну, хорошо, если не Ирина, то кто?
Фёдор Фёдорович. А вот это загадка почище всякой другой…
Лариса. Неужели Ольга? Ведь у неё нет таких часов, да?
Фёдор Фёдорович. Очумела ты, что ли?
Лариса. А ведь сметливая болонка, хоть и плаксивая. Знакомств у неё кругом – тьма тьмущая, загнать прибыльно часы – раз плюнуть!
Фёдор Фёдорович. Да она и так в деньгах купается!
Лариса. А кто купается, тому их и не хватает!.. О Татьяне я бы сроду такого не сказала…
Фёдор Фёдорович. Да, мается где-то одна. Но и сама виновата. Влюбилась в крутого коммерсанта, а сейчас – у разбитого корыта. Правда, дочь Олег не оставляет, учёбу ей в Англии оплачивает…
Лариса. И какие же вы, мужики, дураки!
Фёдор Фёдорович (встаёт от неожиданности). Час от часу не легче.
Лариса. А конечно! Только дурак мог поменять шило на мыло, то есть, на эту Барби с кудряшками!
Фёдор Фёдорович. Не скажи. Не такая уж Барби. (В сторону). И красивая, и умная, между прочим. И стихов много знает, причём очень хороших…
Лариса (подходит к нему, заглядывает в глаза). Так, так… Значит, и красивая, и умная, и стихи – тебе читает, да?
Фёдор Фёдорович (нервничая, отворачиваясь). Да какая разница! Я к тому, что нет ей резона на часы твои зариться!
Лариса (поворачивается за ним, снова глядит в лицо). Ну-ка, ну-ка, что там ещё о ней скажешь? Поэзию-то когда изучал – когда я в командировке была?
(Напрягаясь всё больше). Значит, я деньги зарабатываю, вкалываю на двух работах, а ты без меня – стишками балуешься? И каковы успехи? Чему тебя эта Барби научила?
Фёдор Фёдорович. Перестань о ней так!.. Лучше послушай. (Какое-то мгновенье смотрит в окно, потом читает):
О, как на склоне наших лет
Нежней мы любим и суеверней…
Сияй, сияй, прощальный свет
Любви последней, зари вечерней!
Полнеба обхватила тень,
Лишь там, на западе, бродит сиянье, -
Помедли, помедли, вечерний день,
Продлись, продлись, очарованье.
Пускай скудеет в жилах кровь,
Но в сердце не скудеет нежность…
О ты, последняя любовь!
Ты и блаженство, и безнадежность.
Лариса от неожиданности садится на диван…
Картина третья
Дача Олега Владимировича и Оли. Тоже гостиная, с той разницей, что тут висит люстра, а на стенах – пара картин. Олег Владимирович сидит за небольшим столом с бумагами. Оля перед зеркалом в шкафу накручивает бигуди… Олег Владимирович кладёт на рычаг трубку.
Олег Владимирович. Ты слышала? Какой ужас!
Оля. А что такое?
Олег Владимирович. У Ларисы часы пропали! Боже мой, боже мой!..
Оля (забыв про бигуди). Как пропали? Они же дома были – Фёдор и Лариса?
Олег Владимирович. Дома-то дома, а часы… как корова языком слизнула.
Оля. Господи, вот и встретились, вот и посидели! Как говорят, хоть и не украли ничего, а осадок…
Олег Владимирович. Останется!
Оля. А они всё обыскали? Может, упали… или завалились куда?
Олег Владимирович. Нет часов, и точка!
Оля. Господи, так ведь и на нас падает подозрение, так?
Олег Владимирович. Даже говорить про такую ересь не хочется, не то что…
Оля. Ну, на тебя-то вряд ли подумают… Хотя… ведь тебе это выгодно,
так?
Олег Владимирович. Что выгодно, ты чего несёшь?
Оля. Ну, как же, ведь это ты дал ему взаймы… Значит, он в двойной зависимости от тебя будет?
Олег Владимирович. Какой ещё двойной?
Оля. Моральной – раз, и материальной – два! А тут уже не до того, чтоб свои права качать, не правда ли? К тому же он сейчас будет ломать голову, как новые часы Ларисе купить! И чтобы приличные… Значит, опять на поклон к тебе пойдёт…
Олег Владимирович (понизив голос). Слушай, ты – жена или прокурор – с некоторых пор? А точнее, с тех самых, как от Фёдора таять начала?..
Оля. Извини, Олег, мне просто кажется, что ты его эксплуатируешь. Ведь вы же друзья!
Олег Владимирович. Ну, дружба – дружбой, а служба – службой, как ты знаешь. Что поделаешь, ведь пока что начальник – я, а не он. (Желая спустить на тормозах разговор, шутливо). Меня когда крестили, я такой крик издал, что поп сразу сказал: этот – начальником будет! Судьба, значит, такая. Не сладкая, однако.
Оля. Не знаю, мне кажется, скоро ты и мне будешь приказывать – что купить, что надеть…
Олег Владимирович. А, может, и буду! Спонсор-то твой – не Фёдор, а я!
Оля (помедлив). Интересный у нас с тобой разговор получается…
Олег Владимирович. Так ведь не я завёл!
Оля. Нет уж, давай договорим! Кто вынудил меня оставить работу?
Денежную, между прочим. И престижную!
Олег Владимирович. Иностранцев по Питеру водить!
Оля. Не только по Питеру, ты знаешь. Я фактически квалификацию потеряла за то время, что живу с тобой…
Олег Владимирович. … припеваючи!
Оля. Да нет, что-то давно уже не поётся…
Олег Владимирович. А ты пой, кто тебе не даёт!
Оля. А с чего петь-то? С того, что надо улыбаться на тусовках ваших, что глазки строить твоим начальникам?..
Олег Владимирович. Что делать, бизнес – штука тонкая и сложная… Я ж тебя не посылал к ним в гостиницу…
Оля. Ну, спасибо! Просто огромное!.. А сейчас скажи: почему ты к друзьям так относишься?
Олег Владимирович (продолжая делать какие-то отметки в бумагах). Нормально отношусь. Вот денег дал взаймы…
Оля. А Михаил, который жизнь тебе спас?
Олег Владимирович (взрываясь). Ну и что, что спас! Что мне сейчас, в ногах у него валяться?
Оля. А ты выгляни в окошко – дача-то у него разваливается, а несчастные шесть соток бывшая родня отобрать норовит!
Олег Владимирович (снова взрывается). Дай мне работать! Отвяжись!.. Если я такой плохой – чего тут делаешь? Выматывайся!
Оля (не ожидавшая такого). И действительно… Чего я тут делаю… (Еле сдерживая слёзы, выбегает из дома.)
Дача Фёдора Фёдорович и Ларисы. Глава семьи сидит на диване, и пододвинув к себе журнальный столик, разбирает по учебнику шахматную партию. Раздаётся стук в дверь, вбегает плачущая Оля, бросается к Фёдору Фёдоровичу. Он усаживает её рядом, пытается успокоить.
Фёдор Фёдорович (гладя Олю по голове). Ну, что ты, в самом-то деле… Успокойся, и расскажи, что случилось. С Олегом что-то?
Оля (вытирая глаза). С ним всё нормально, а вот со мной… (И снова плачет. Фёдор Фёдорович обнимает её за плечи, повторяет): Ну, успокойся, Оленька…
В это время в дверях появляется Лариса, и почти следом за ней – Олег Владимирович…
Олег Владимирович. Ну-ну, друг любезный, не ожидал я от тебя…
Оля (вытирая слёзы). Он тут не причём! Я сама…
Лариса. Ах, вот как! Сама, значит! И то слава богу.
Фёдор Фёдорович. Кончайте ерунду пороть. Человек расстроен, надо же как-то успокоить…
Лариса. И неплохо получается? А, Олег? У меня часы пропали, а они тут любезничают!
Фёдор Фёдорович. Да причём тут часы!
Олег Владимирович. Вот именно – при чём? Когда любовь такая!..
Оля. Олег, тебе показалось всё!
Олег Владимирович (Ларисе). Лариса, и тебе – показалось?
Лариса. Ну, не знаю, или нам обоим лечиться надо.
Фёдор Фёдорович. А вот это точно! Одна своих друзей в краже винит, а другой от спеси скоро лопнет!
Олег Владимирович (бросается на него). Ах ты, прокурор несчастный! Возомнил о себе!.. Да кем бы ты был без меня, крыса конторская!
В это время в открытых дверях появляется Михаил.
Лариса (бросается на Олега). Что ты сказал? А ну, повтори!
Олег Владимирович (в запале). И повторю! И… чтобы в понедельник - долг мне вернуть! А не то…
Фёдор Фёдорович (тоже вскакивает). Что – не то?..
Олег Владимирович. Уволю к чёртовой матери!
Оля (тоже вскакивает). Олег, очнись, что ты говоришь!
Олег Владимирович. Молчи, вертихвостка! И ты на улицу вылетишь!
Михаил (подходя ближе). Олег, ты совсем обалдел!
Пауза. Все молчат, «переваривая» переполох.
Лариса. А может, Оля уже кается? Сначала загнала часы, а потом каяться пришла?
Оля. Вы что, с ума все сошли? (Снова в слёзы). Ну, Фёдор Фёдорович, что же это такое… (В отчаяньи падает ему на грудь).
Олег Владимирович. Лариса, нам здесь делать нечего. Пойдём… часы искать.
Лариса. И пойдём!
Фёдор Фёдорович. Удачи в поисках!
Олег Владимирович. Уж постараемся!
Михаил пожимает плечами и уходит вслед.
Дача Михаила. Совсем убогая комната. Ирина чистит картошку,
Михаил за столом возится с утюгом…
Михаил. Кошмар какой-то. Чуть не разодрались. Столько лет дружили…
Ирина. Это всё из-за часов?
Михаил. Похоже, началось с них, а там уже – как снежный ком, всякая чушь навертелась.
Ирина. Непонятно, почему нас до сих пор в милицию не вызвали…
Михаил. Не заявили, наверное.
Ирина. Но ведь и это – не выход… А что говорят – Лариса, Фёдор?..
Михаил. Да ничего такого…
Ирина (подходит к Михаилу). Я ведь понимаю, на кого падает подозренье…
На меня!
Михаил (не поднимая головы от утюга). Не бери в голову.
Ирина (берёт его за плечи, глядит в глаза). Как – не бери в голову!? Да у меня она скоро разломится - с той минуты, как ты сказал о звонке Ларисы!.. Ты-то веришь мне? Не брала я, веришь?!
Михаил (садит её на стул). Успокойся. Не брала - и не брала. Часы – конечно, жаль, и оказывается, Фёдор занял деньги… Но и это не главное, чёрт побери! (Хватается за голову). Дружба наша по швам трещит! Самое святое, что ещё живо было! Понимаешь?
Ирина. И дорогие они… часы эти?
Михаил. Да чёрт их знает, с камнями браслет… Тысячи две, наверное, стоят…
Ирина. Конечно, долларов?
Михаил. Увы. Словом, кругом шестнадцать. Да ещё Олег грозится выгнать Фёдора с работы… Говорит, в понедельник не вернёшь долг - выматывайся! А кто нас ждёт – в этом-то возрасте?
Ирина. Ну, вы-то, Михаил, - ещё не старый.
Михаил. И слава богу, пока не выгоняют.
Ирина. Завтра - воскресенье, ещё целый день…
Михаил. О чём ты?
Ирина. Ну, есть время что-нибудь придумать, спасти ситуацию… с дружбой вашей, по крайней мере…
Михаил. А ведь ты права. В понедельник может произойти непоправимое. Хотя Олег в принципе нормальным мужиком всегда был. Сколько пройдено вместе, и каких дорог! Сколько песен перепето у костров! Такое не забывается. Настоящий туризм – это как вера, что одна и навсегда.
Ирина. Я знаю, что такое потерять друга…вернее, подругу.
Михаил. Было такое?
Ирина. Увы. Самое обидное, когда тебя предают.
Михаил. Да ты сядь, расскажи.
Ирина (почти плачет). Стала она с мужем моим… заигрывать. Сначала потихоньку, а потом и скрывать не стала.
Михаил. Ну, дело прошлое, чего плачешь-то? (Придвигает к ней свой стул).
Ирина. Мужа жалко… Ведь он от неё тогда на мотоцикле летел…
Михаил. Выходит, простила его?
Ирина. А как же… Он-то ведь не виноват…
Михаил. Я вижу, ты его всё ещё любишь (вытирает ей платком глаза).
Ирина. Жалею скорее. Такие уж мы, бабы русские… А всё она, зараза!.. Вот и не хочу я, чтобы между вами такая же чёрная кошка пробежала! Не всё воротить можно, понимаешь?!
Михаил. Как не понимать. Буду кумекать. Хоть и не много, но время ещё есть.
Ирина (встаёт). Пойду, поставлю картошку. А потом на работу съезжу, сменщица просила подменить на пару часов.
Михаил (окликая её). Ирина!.. (Та оглядывается). Спасибо тебе.
Ирина. За что?
Михаил. А так – за всё! (Тише). Можно, я тебя поцелую?
Счастливая улыбка озаряет её лицо…
Картина четвёртая
Дача Олега Владимировича. Лариса стоит перед картиной, хозяин присел за стол, где разложены деловые бумаги, изредка бросает на них взгляд, но, похоже, мало что видит.
Лариса (глядя на картину). Подлинник?
Олег Владимирович. За кого ты меня принимаешь? Чтоб на даче – и подлинник! Забыла, где живём?
Лариса. Да ничего я не помню – кроме того, что у меня часы украли!
Олег Владимирович. И на кого думаешь?
Лариса. А если на тебя?
Олег Владимирович. С ума сошла, что ли! Ну и шутишь! Ты ведь знаешь уже, что это я ему деньги дал?
Лариса. Знаю. Лучше бы не давал.
Олег Владимирович. А может, я сам тоже хотел – хотя бы так – тебе подарок сделать!
Лариса. Интересно! (Подходит к Олегу, смотрит в глаза). С какой это стати?
Олег Владимирович. Эх, короткая твоя память! (Берёт её за руки). Ты что, забыла: Чусовая, ночь, палатка, и – мы одни? Совсем одни, на всём белом свете! А звёзды так и лезут в прорезь палатки!..
Лариса (отводит глаза). Так не было же ничего…
Олег Владимирович. Это для тебя – не было! А для меня жизнь решалась! И, не вернись Фёдор так быстро из деревни, - всё могло по-другому пойти!
Лариса. Не могло. Я уже любила Фёдора. Потому и ту ночь почти не помню.
Олег Владимирович (с отчаянием). Потому что ничего не было!.. Да я готов был убить его!
Лариса. Когда он молоко из деревни принёс?
Олег Владимирович. Да! (Пытается обнять Ларису). Я и сейчас ничего не забыл!
Лариса (пытается освободиться). А Оля тогда для чего? А первая жена?
Олег Владимирович. Что – первая! Все вы… (споткнулся). Сбежала первая! На богатство позарилась!
Лариса. Так ведь и ты не беден!
Олег Владимирович (отпуская её). Это сейчас… А тогда я только-только в люди выбивался.
Лариса. Ну, вот. Сейчас у тебя и деньги, и жена симпатичная, - не глупая, кажется.
Олег Владимирович (снова пытается её обнять). Да не то это всё!.. Так, необходимое приложение… Понимаешь?
Лариса (отстраняется). Понимаю, что часы мы так и не найдём.
Олег Владимирович (почти с отчаянием). Да чёрт с ними! Выходи за меня замуж – я тебе и не такие куплю! И в отпуск поедем не куда-нибудь там… а хоть на Гаити, хоть на Канары!
Лариса. Если на нары не угодишь.
Олег (вздрагивая). До чего же ты…
Лариса. Остудить хочу. С Фёдором уже почти подрался, сейчас со мной будешь?.. Кстати, а ты как думаешь - кто украл часы?
Олег Владимирович. Да мне наплевать! Звони в милицию!
Лариса. Фёдор не дал. Говорит, друзья, как никак.
Олег Владимирович. Хороши друзья! Башку оторвать готовы!
Лариса. Вижу, не помощник ты мне. Пойду домой, если Ольга ещё не захомутала моего.
Олег Владимирович. Иди, иди!
Лариса (оборачивается). А Ольгу, между прочим, мы в обиду не дадим, понятно? Раскрой глаза-то на неё! Потеряешь – в дураках останешься!
Олег Владимирович (вдогонку). Скажите пожалуйста, какие мы строгие!
Подходит к шкафу, достаёт бутылку, наливает в стакан водки, залпом выпивает, закусывает жареной картошкой из пакетика – и бухается в кресло.
Олег Владимирович (с почти невидящим взглядом). Вот, дожили, как говорится. Жена бросается в объятия Фёдора, друзья по морде готовы дать, Лариса смылась… Бизнес тоже трещит по швам: кругом – или обманывают, или предают. (В зал) И это – жизнь, я вас спрашиваю? Нет, вы скажите, что это за жизнь! А ведь мне уже – шестой десяток! За что держаться, к чему прислониться? (Оглядывает гостиную). К барахлу этому? (Сдёргивает со стены одну картину, швыряет в угол, потом – другую, туда же, хватает декоративную вазу, швыряет в двери, которые в это момент открывает Ольга).
Ольга (хватается за ушибленную ногу). Ой-й!..
Олег Владимирович (в испуге трезвея). Ну, идиот!.. (Хватает Ольгу на руки, несёт к дивану). Извини меня, дурака старого! Идиота последнего! (Опускается перед ней, гладит ногу жены). Больно? Очень больно? Где, в каком месте?
Ольга (морщась от боли). Вот здесь.
Олег Владимирович (целует больное место, гладит жену, целует в грудь, в губы…).
Ольга. Олег… ты что… Ну, зачем же так… Есть спальня…
Олег Владимирович. К чёрту спальню! (Снова бросается на колени, продолжая ласкать жену). Прости меня, Оленька! Дурак я, не понимал, что рядом со мной – такое сокровище!
Ольга (смущена). Ну, уж прямо…
Олег Владимирович. … доброе, нежное, умное, роскошное!.. Ты ведь любишь меня? Скажи, только честно, ладно? Любишь дурака спесивого?
Ольга (тая под словами и ласками, со слезами радости на глазах). Люблю, разве ты не знаешь? Разве не понял ещё? Только оставайся всегда таким… добрым и нежным…
Олег Владимирович. Как сейчас?
Ольга. Да, да, да!..
Слышен шёпот, свет постепенно гаснет…
Картина пятая
Снова дача Фёдора Фёдорович и Ларисы. Оба слоняются по гостиной, лишь бы занять время.
Фёдор Фёдорович. И какого чёрта Михаил собирает нас? Я же всё-равно не прощу Олега! (Горячится). Это ж надо! Совсем охамел! Мешок денежный! Думает, за деньги можно всё купить! А вот чёрта с два!
Лариса. Давай, давай, выпускай пар! А что завтра будешь делать? Где деньги возьмёшь?
Фёдор Фёдорович. Загоню тачку, лишь бы не быть у него в долгу!
Лариса. Тачку? С ума сошёл? А я по своим точкам – на трамвае буду ездить? (Играет). Алло, алло! Выезжаю за накладными, к вечеру как раз буду!
Фёдор Фёдорович. А в плену у этого борова лучше быть? И с барской руки кормиться?
Лариса. А нынче только баре и кормят!
Фёдор Фёдорович. Получается: и так хорошо, и так хорошо…
Лариса. Словом, ничего хорошего!
Фёдор Фёдорович. Нет, дорогая: и так хорошо, и так хорошо…
Лариса. Заело, что ли?
Фёдор Фёдорович. Да анекдот вспомнился. Хочешь, расскажу?
Лариса. Только анекдотов нам и не хватало!
Фёдор Фёдорович. Тогда слушай. Выходит утром барин из дома – по делам, скажем. А дворник тротуары у дома подметает. Шваркнет метлой, - «И так хорошо!..» - говорит. Шваркнет другой раз – «И так хорошо!..» - повторяет. Барин остановился, спрашивает: «Чё это ты, голубчик, всё приговариваешь?» «А то и приговариваю, - отвечает. – Ты с моей бабой спишь – деньги даёшь, - и так хорошо! Я с барыней сплю, она деньги даёт, - И так хорошо!»
Лариса (поневоле смеётся). Ну, с тобой всё ясно. А с часами-то что? Так и оставим? (Опять нервничает). Надоел мне этот водевиль, заявлю в милицию!
Входит Михаил.
Михаил (шутливо кланяется). Наше вам с кисточкой!
Лариса. Часы нашёл?
Михаил. Ну, не всё же сразу… Может, и найду…
Фёдор Фёдорович. Слушай, если не нашёл часы, так какого лешего тут спектакли разыгрывать?
Михаил. Я понимаю, ты же чужд искусству, а вот мы с Ларисой (садится на диван рядом и обнимает её) завсегда рады послужить театру, правда, Лариса?
Лариса (смеясь). Так какой же это театр? Разве так обнимают в театре? Где страсть, где горячие лобзанья?
Михаил обнимает Ларису, тянется для поцелуя… В это время в дверях появляются Олег, Ольга и следом – Ирина…
Олег Владимирович (невольно протирая глаза). Это что за развратный дом? Ты не подскажешь, Ольга? Ах, я же забыл, что на этом же диване… вчера… Карету мне, карету!..
Михаил (целуя Ларисе руку). Пардон, мадам… мы с вами ещё… встретимся.
Фёдор Фёдорович. Я тебе встречусь, Дон-Жуан доморощенный! И кого я пригрел на груди!..
Лариса (поправляя волосы). Развратника, это точно. Так что, Ирина, завяжите на этот счёт узелок…
Ирина. Ну, не знаю, я не думаю, что Михаил… Но это сейчас неважно. Я вот принесла… здесь две тысячи…
Олег Владимирович. …долларов?
Ирина. Конечно. Я думаю, хватит, чтобы купить Ларисе хорошие часы… Или с долгом расплатиться…
Михаил. Ирина, ты что?..
Ирина. Я думаю, ваша дружба всё же… куда дороже часов…
Лариса. Да где вы взяли такие деньги?
Ирина. Заняла. Постепенно отдам. Вы об этом не думайте. Главное, чтобы всем здесь было…хорошо!
Олег Владимирович. Ну, вы, Ирина, даёте…
Лариса. Спасибо, конечно, Ирина, но как-то даже неловко… В конце концов, не свет же клином на этих часах сошёлся!
Ирина. Вот и я говорю…
Фёдор Фёдорович. Ну, Михаил, повезло тебе…
Лариса (заводясь). Что ты хочешь сказать?
Раздаётся стук в приоткрытое окно и голос пожилой женщины.
Голос. Лариса, слышь меня? Я молоко под дверью оставила, как всегда!.. А это, небось, твои часы под деревом валялись? Никак, сорока до гнезда не дотащила!
На подоконнике появляются сверкающие камнями часы. Все молча
смотрят в сторону окна, наконец, Лариса бросается к часам, смотрит на стрелки, убеждается, что идут, радостно их целует и водворяет на руку. Поднимается общий шум, кто-то ставит на стул бутылку, кто-то несёт из кухни рюмки, кто-то режет огурцы и хлеб, кто-то включает всё того же Дассена…
Олег Владимирович. Ну, хозяин, тост за тобой!
Фёдор Фёдорович. Да что мудрить! За главное в нашей жизни, то есть, за дружбу!
Выпивают, любуются часами Ларисы и ею самой – снова помолодевшей…
Михаил. А нет ли в этом доме какой-никакой…
Все (подхватывают). … завалящей гитары?
Лариса протягивает Михаилу инструмент, и все поют, в том числе Ирина, повторяя со всеми ключевые строки:
Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно,
Струна осколком эха пронзит тугую высь,
Качнется купол неба, большой и звездно-снежный, -
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
Качнется купол неба, большой и звездно-снежный,
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
Как отблеск от заката костер меж сосен пляшет,
Ты что грустишь, бродяга, а ну-ка, улыбнись,
И кто-то, очень близкий, тебе тихонько скажет:
«Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!»
Лица поющих героев уже обращены к зрителям…
И кто-то, очень близкий, тебе тихонько скажет:
«Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!»
И все же с болью в горле мы тех сегодня вспомним,
Чьи имена, как раны, на сердце запеклись,
Мечтами их и песнями мы каждый вдох наполним, -
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
Мечтами их и песнями мы каждый вдох наполним, -
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
Занавес
