Дело вкуса

Ксения Жукова

Дело вкуса

( одноактная пьеса)

Она: девушка с неопределившимся вкусом.

Он: молодой человек, обожающий кофе.

Владислав Николаевич, он же В. Н. : Чуть за сорок, начальник с Ее работы. Тайно питает страсть к чаю.

Медсестра: веселая девушка, любящая водку.

Сосед: Любитель сока, например, апельсинового.

Подруга: девушка с неизвестными нам пристрастиями в напитках.

Квартира №23. Вечер.

Она: Он ушел. Да, ушел. И вовсе не за сигаретами, как можно подумать. А вдруг за сигаретами? Может, они уже закончились? (ищет). Ах да, он же не курит. Он просто ушел. Ушел, а чашка его осталась. Я даже не успела помыть. Просто это случилось только что. Может мне вообще не мыть чашку эту?

Подруга: Вымой, обязательно вымой. Вымой обязательно. Тебе нужно выйти на воздух. Он же только что ушел, а ты уже страдаешь, разве это дело? Ну, хочешь, я сама чашку эту вымою? Где у тебя средства?

Она: Какие еще средства? От чего?

Подруга: Да чашку вымыть. Ты посуду чем моешь? У тебя что там, ну фейри всякие…

Она: А, нет ничего. Да не мой ты, нельзя ее мыть. Это символ. Символ моих страданий.

Подруга: Грязный какой-то символ получается. Нет, пойду все-таки помою.

( Уходит на кухню. Звук льющейся воды).

Она: Тебе не удастся смыть мою любовь! Она, как это там говориться, а, она же вечна!

Подруга (возвращается с кухни): Ну, что ты дальше будешь делать? Гулять-то идем?

Она: Гулять? Гулять. Гулять! Ну что такое «гулять»? Ты же видишь, я все страдаю, вся. А ты мне тут предлагаешь нечто такое, что только это все усугубит.

Подруга: Что все?

Она: Мои страдания. Мою любовь.

Подруга: А он точно ушел?

Она: Да точно, точно. Сказал, я ухожу. Навсегда. И ушел.

Подруга: Да я бы тоже ушла. Если ты только и делаешь, что страдаешь, то …

Она (перебивает): Ну и уходи. Дверь открыта. Я не запирала. Да, иди, иди и не мешай мне страдать.

Подруга: И уйду. Чашка твоя на кухне, если что.

Она: О, спасибо.

Подруга: Пожалуйста. Страдай на здоровье. ( Уходит. Хлопает дверь)

Входит шеф.

Она: О, Владислав Николаевич, а я тут…страдаю, знаете ли.

В. Н.: Я вижу. Давно страдаете?

Она: Да уж с утра.

В. Н.: А на работе вас третьи сутки не видно. И к телефону не подходите.

Она: Так я ж, так я ж предчувствие это. Предчувствовала я, что страдать буду. Вот, видите, как жизнь-то поворачивается. Ни есть ни пить не могу. Последнюю подругу выгнала. Не понимает никто.

В. Н: (смягчившись) Несчастная любовь?

Она: Да, да! Она самая. Самая разнесчастная. Я вижу, вы меня хорошо понимаете. Вы, наверное, сами тоже страдалец. Может даже тайный, но страдалец. Я угадала?

В. Н (игнорируя вопрос): А на работу когда?

Она: Ну, какая работа? Какая может быть работа, когда тут такое?

ВН.: А давно у вас тут такое?

Она: Вы хотите знать, когда он ушел?

В. Н.: Нет, я просто смотрю, у вас тут ничего нет почти, ни мебели, вот диван только. Может, вы недавно переехали или поклонница стиля минимализм в интерьере?

Она: (обводит комнату удивленным взглядом): Нет, у меня все было. Но без него потеряло всякий смысл. Я жду его. Все равно жду. Дверь не закрывала. Тут все беспрестанно ходят. Может, что и выносят. Холодильник. Телевизор. Нет, телевизор вроде еще на месте. Хотите, я вам телевизор подарю? Мне без него ничего не нужно. Ничегошеньки.

В. Н.: Да не смотрю я телевизор.

Она: Тогда может быть кофе?

В. Н.: Я кофе не пью.

Она: Возраст. Давление.

В. Н.: Да при чем тут возраст? Я еще ого и о-го-го! Просто не хочу. А вот от чая не откажусь. Чай-то у вас есть?

Она: Да, где-то там был на полочке. Ой, нет, не трогайте эту чашку, из нее Он пил кофе еще утром. Ну вот, какой вы неловкий. ( собирает осколки).

В. Н.: Не скажу, что к счастью, примета какая-то хлипкая. У меня, вот никогда не срабатывает. Но за то, что тут вам несколько ну, скажем так, наследил осколками, я вас пока увольнять не буду. Зачту вам как отпуск. Не оплачиваемый, разумеется.

Она: (рассеянно): Да, да. Осторожнее со стаканами. Будем пить чай. Как в поезде. У меня даже подстаканники есть.

В. Н.: О, я люблю поезда. Мы с женой раньше часто ездили.

Она: А сейчас?

В. Н.: И сейчас. Только каждый в своем поезде. В разводе я.

Она: А вы вообще интересный.

В. Н.: (в тон) А мне вообще нравятся страдающие девушки. И чай у вас вкусный.

Она: Ну да, в пакетиках.

В. Н.: Все равно вкусно. А давайте, это будет отпуск за счет фирмы.

Она: Да, с вами как-то спокойнее, не страшно. А вы давно в разводе?

В. Н.: (неожиданно начинает плакать): Да, уже семь лет. Так тяжело, так тяжело.

Она: Бедненький, еще чаю?

В. Н.: Да, а она, вы представляете, каждую ночь, каждую ночь мне снится.

Она: Вот это любовь!

В. Н.: В кошмарах. Я просыпаюсь. Смотрю на часы - три пятнадцать. И думаю, какое счастье, какое счастье, что ее нет рядом.

Она: Она вас била, да? (гладит В. Н.) по голове.

В. Н.: Хуже! Она не давала мне чай. Никакой. Говорила, что от чая все портится. Настроение, печень, мозг. Вычитала какую-то теорию и жила по ней.

Она: Ух ты, не давала чая – даже в пакетиках?

В. Н.: Даже в пакетиках.

Она: Но ведь прошло уже семь лет.

В. Н.: Да, семь лет, а я никак не могу успокоиться. Я просыпаюсь в три пятнадцать. Иду на кухню, завариваю чай. И слышу ее голос – выбрось немедленно эту гадость, фу. Будто я пес какой. И что же я?

Она: И что же вы?

В. Н.: Иду и выливаю в унитаз.

Она: (повторяет): В унитаз?

В. Н.: Да, в раковине же он засорится.

Она: И так семь лет?

В. Н.: Семь лет, в три пятнадцать. Я вот вдруг я решился выпить у вас чай. Вы не представляете мои ощущения.

Она: Интересно, а раз вы сейчас выпили чаю, то что с вами будет в три пятнадцать?

В. Н.: Давайте проверим? Решимся на эксперимент?

Она: Давайте.

В. Н. и Она сидят, ждут, когда будет три пятнадцать.

Три пятнадцать. Звонок в дверь.

Она: Неужели это ваша жена?

В. Н.: Надеюсь, это моя судьба.

Она: А я?

В. Н.: А что вы? Мы славно посидели до 3.15. Попили чаю. Жена не приснилась. Теперь я открыт для судьбы. О, я чувствую ее приближение.

Она: А ей-то что здесь делать? И вообще, вы выпили весь мой чай. Да после такого, вы как порядочный шеф…

В. Н.: Знаю, знаю, как любой порядочный, я должен был бы вас уволить. Но я не такой. Нет, вы можете выйти на работу, скажем, послезавтра.

Она: Еще чаю?

В. Н.: Он же закончился?

Она: Ха-ха, я пошутила. Еще есть.

В. Н.: Ну, это уже не важно. Вы будете открывать дверь? Уже три шестнадцать.

Она: Там что, ваша судьба за дверью?

В. Н.: А вот и проверим. Только откройте уж сами. И на работу тогда с понедельника. Я что-то волнуюсь. Я сначала думал, что у нас с вами что-то могло быть. Да, я думал так до 3.14, но потом звонок и все. Я не увидел вас в окошке своего микромира.

Она: Какая глупость. Я вас даже не рассматривала.

В. Н.: Хамить начальству? Впрочем, выходите во вторник. Я просто понял, что глупо менять чай на кофе или там, наоборот. Я хочу чего-то иного, не зависящего от вкусов, от пристрастий. Чего-то простого и понятного. Что будет…черт, да откроете вы эту дверь, наконец?

Она идет к двери. В. Н. смотрит на часы – 3.16

Она: Я вообще-то по ночам дверь не открываю.

В. Н.: Но уж судьбе-то моей можно? Я же понял, все не спроста. Иначе, зачем я здесь?

Она: Зачем?

В. Н.: Дверь! Дверь, черт возьми! Ну, почему там так тихо? Почему не перезванивают?

Она: Зато стучат.

( слышны удары в дверь)

Она: Кто там?

Голос из-за двери: Да я это, я, открой скорее!

Она: Да это же его голос!

В. Н.: Какой еще «его»? При чем здесь какой-то он?

Она: Да как вы не понимаете – это же ОН! Он!

Почти 3.18. Дверь открыта. Прихожая. Инвалидное кресло. В кресле ОН

( человек, обмотанный бинтами). За креслом молодая девушка – медсестра.

Она: Вы кто?

В. Н.: Вы кто?

Он: Вы кто?

Медсестра: Да это же Он! Вы что – не узнаете?

Он: Потом, потом, все вопросы потом. Дорогая, а как насчет кофе?

Она и медсестра одновременно:

Она: Сейчас, дорогой.

Медсестра: да я же не умею варить кофе, дорогой. Ты забыл?

Она: Так, мне все понятно.

В. Н.: Мне тоже. ( медсестре): Рюмку водки?

Медсестра пинает кресло и выходит под руку с В. Н.

Остаются Он и Она.

Она: Сейчас ты скажешь «дорогая, я все тебе объясню».

Он: Ты даже не спросишь, почему я в бинтах.

Она: Ты был на карнавале.

Он: А…а как ты догадалась?

Она: Ну а где ты еще мог быть? И кресло у тебя картонное (пинает кресло), и медсестра у тебя картонная.

Он: Быстро ты. А мы было заготовили для тебя целый, как бы это сказать, рассказ. Ну, про аварию, больницу и все такое.

Она: Ну, вот видишь, ничего не понадобилось.

Он: Да, кстати, я не понял, кто был тот мужик?

Она: Шеф.

Он: А что он тут делал?

Она: Ждал три пятнадцати.

Он: Ну, все понятно, все понятно. Хм, может все забудем? Так как насчет кофе?

Она: Мне нечего забывать-то. Я так тебя ждала, что даже забыла про свою работу. А ведь он действительно ждал три пятнадцати. Сидел на стуле в прихожей и ждал.

Он: Но, согласись, он же в твоем вкусе? Я же знаю, какие тебе нравятся.

Она: Я ждала тебя.

Он: Так вот он я. Мы будем пить кофе.

Она: Поздно.

Он: Вообще-то скоро рассвет.

Она: Поздно. Я больше не люблю кофе.

Он: Только кофе?

Она не отвечая выходит из квартиры. Он разматывает бинты.

Она спускается на этаж ниже и звонит в дверь квартиры 19.

Открывает дверь сосед.

Она: Извините, что так поздно. То есть рано. То есть, в общем, вы знаете…

Сосед: Знаю. Вам нужен сок. У меня есть, кажется апельсиновый.

Она: Но как? Откуда вы это поняли?

Сосед: Ну а что еще делать в три двадцать, как не пить апельсиновый сок?

Она скрывается за соседской дверью. Слышно, как хлопает дверца холодильника.

(занавес)