Враг так близко (стр. 2 )

Мизерный кусочек суррогатного хлеба стал с этого времени основным средством поддержания жизни. Из этого кусочка хлеба ленинградцы делали несколько сухариков, которые распределяли на весь день. Один-два таких сухарика да кружка горячей воды — вот из чего в основном состояли в дни голодной зимы завтрак, обед и ужин населения осажденного города. Другие продукты, которые полагались но карточкам, население получало нерегулярно и неполностью, а иногда и вовсе не получало из-за их отсутствия в городе. Рабочим оборонных предприятий выдавалось дополнительно в месяц несколько сот: граммов соевого кефира, белковых дрожжей, казеинового клея, фруктового сиропа, морской капусты и желудевого кофе.

Продовольственное снабжение воинов Ленинградского фронта и моряков Балтийского флота также с каждым днем ухудшалось. Солдаты, матросы и офицеры, хотя и в меньшей степени, чем трудящиеся Ленинграда, тоже страдали от голода. Начиная, с 9 сентября 1941 г. в войсках фронта несколько раз проводилось сокращение суточной нормы питания. В конце ноября в частях первой линии выдавалось 300 r хлеба и 100 г сухарей, в частях боевого обеспечения 150 г хлеба и 75 г сухарей. Мучной суп утром и вечером, мучная каша в обед дополняли хлебную выдачу. Несмотря на эти голодные нормы, воины 54-й армии и моряки Балтики выделили часть своего пайка в пользу ленинградцев. В конце 1941 г. Военный совет фронта постановил передать населению города более 300 т продовольствия из запасов, находившихся в Кронштадте, на фортах и островах.

В городе продолжалась напряженная работа по изысканию пищевых заменителей. После соответствующей переработки в пищу пошел технический жир соевое молоко полностью заменило натуральное, из белковых дрожжей стали приготовлять котлеты, паштеты. По просьбе ряда ленинградских предприятий ученые Физико-технического института изучали возможность получения пищевого масла из различных лакокрасочных продуктов и отходов. Переработка сырья по разработанной в институте технологии дала положительные результаты; Аналогичные установки для выпуска хотя и не совсем качественного, но драгоценного для ленинградцев масла были созданы на ряде предприятий города. Пищевые жиры научились извлекать из технических сортов мыла. Работники Научно-исследовательского института жиров приготовили для нужд хлебопекарной промышленности специальные эмульсии, которые позволили хлебозаводам сберегать ежемесячно до 100 т растительного масла. В институте было также организовано производство рыбьего жира.

Не менее трудной оказалась проблема снабжения топливом. Накануне войны Ленинград расходовал в сутки 1700 вагонов топлива, главным образом привозного. С установлением блокады город лишился не только дальнепривозного топлива, но и большей части местного топлива, так как крупнейшие торфопредприятия и лесоразработки Ленинградской области находились на территории занятой противником. Между тем особого уменьшения потребности в топливе не произошло, так как прибавились фронтовые расходы. На 1 сентября 1941 г. в Ленинграде имелось нефтепродуктов на 18 — 20 дней, каменного угля — на 75 — 80 дней. В октябре 1941 г. городские организации располагали всего полумесячным запасом топлива. Основными районами заготовки торфа и дров стали Всеволожский и Парголовский, куда в октябре 1941 г. были посланы тысячи ленинградцев, главным образом женщины и подростки. Голодные и неопытные лесозаготовители, без теплой спецодежды и обуви, заготовляли и отправляли в Ленинград до 200 вагонов торфа и дров в сутки, но это не могло спасти

промышленность и городское хозяйство от топливного голода.

Резко снизилась и выработка электроэнергии, которая стала теперь поступать только с городских электростанций, так как Волховская, Свирская, Дубровская и Раухиалская ГЭС, дававшие раньше городу основную часть электроэнергии, оказались за кольцом блокады. В октябре 1941 г. Ленинград получал электроэнергии в 3 раза меньше, чем в июне 1941 г., поэтому были приняты самые жесткие меры по ее экономии. С ноября 1941 г. пользоваться электроосвещением разрешалось лишь ограниченному числу партийных, советских и военных организаций и учреждений.

С запасами сырья для промышленных предприятий Ленинграда дело обстояло более благополучно. Благодаря принятым мерам по мобилизационному плану в городе имелось основное сырье, обеспечивавшее выпуск оборонной продукции. Тем не менее установление блокады отразилось на снабжении производства стратегическим сырьем и необходимыми материалами, заставило искать заменители и выходить из затруднительного положения за счет использования внутренних ресурсов. Если до блокады приготовление формовочных смесей на металлургических заводах велась на привозных люберецких и луховицких песках, которых в 1940 г. было завезено 11 тыс. вагонов, то в результате геологических изысканий были обнаружены кварцевые пески в черте города, которыми обеспечивалась вся литейная промышленность в период блокады. В промышленности боеприпасов для производства взрывчатых веществ применялась смесь селитры с древесными опилками.

В пригородах под огнем противника ленинградцы добывали из-под снега невыкопанную картошку и овощи. На территории Бадаевских складов население собирало промерзлую землю, пропитанную в результате пожара сахаром. Голод научил ленинградцев получать из деталей текстильных машин, изготовленных из кожи («гонок»), 22 «блокадных» блюда. Чтобы притупить голодные мучения и хоть немного поддержать свои силы, люди ели касторку, вазелин, глицерин, столярный клей, охотились за собаками, кошками и птицами. Жестокий голод усугублялся наступившими сильными холодами, почти полным отсутствием топлива и электроэнергии. В декабре 1941 г. топлива не хватало даже для обеспечения работы важнейших оборонных предприятий, электростанций, госпиталей. Суточная выработка электроэнергии с сентября по декабрь 1941 г. сократилась почти в 7 раз. «В городе почти нет электроэнергии. Сегодня остановился и наш завод», — записал 11 декабря 1941 г. в своем дневнике директор завода «Севкабель» . Чтобы сократить расходы электроэнергии, в декабре пришлось остановить городской транспорт. Теперь ленинградцы на работу и с работы добирались пешком. Изнурительные переходы выматывали последние силы. Придя домой с работы, люди не имели возможности даже согреться, так как система центрального отопления из-за отсутствия отопления оказалась замороженной. «Наступает апатия, вялость, желание не двигаться, дремота, сил нет, — читаем мы в одном из блокадных дневников. — А двигаться, работать, мыслить надо, нет возможности усидеть дома из-за холода, темноты по вечерам зимой, надо работать - в работе забываешься». Зимой 1942 г. в большинстве домов вышли из строя водопровод и канализация. 25 января 1942.г. Главная водопроводная станция не получила электроэнергии, что грозило оставить предприятия без воды. На помощь пришли военные моряки, которые в труднейших условиях смонтировали 4 дизеля аварийной станции. В тяжелом положении оказалась хлебопекарная промышленность. Рабочие хлебозаводов сознавали, какая большая ответственность лежит на них, и отдавали все свои силы, чтобы сделать работу предприятий бесперебойной. Но оказавшись без топлива, электроэнергии и воды, коллективы хлебозаводов были бессильны преодолеть возникшие трудности. На помощь хлебозаводам

пришли рабочие других предприятий, комсомольцы. В один из декабрьских дней 1941 г., когда отсутствие воды грозило сорвать выпечку хлеба на одном из хлебозаводов, 2000 голодных и слабых девушек-комсомолок в 30-градусный мороз черпали воду из Невы и доставляли ее по цепочке на хлебозавод. Утром комсомольцы развозили хлеб на саночках по булочным. Рабочие, инженеры, техники без передышки трудились над восстановлением водопровода. В результате их героического труда водопроводными трубы были разморожены, и заводы получили воду.

Все вышеперечисленное резко увеличило смертность среди населения блокированного Ленинграда. Главной причиной смертности была так называемая алиментарная дистрофия, т. е. голодное истощение. Первые больные истощением появились в больницах в начале ноября 1941 г., а уже к концу месяца от голода погибло свыше 11 тыс. человек. В декабре 1941 г. умерло почти 53 тыс. мирных жителей, что превысило годовую смертность в Ленинграде за 1940 г.

Между тем в декабре 1941 г. работа Ладожской ледовой трассы далеко еще не оправдывала возлагавшихся на нее надежд. Из-за сложных условий ее эксплуатации план перевозок не выполнялся; в городе на 1 января 1942 г. оставалось всего лишь 980 т муки, что не обеспечивало и двух дней снабжения населения хлебом. Но положение населения было настолько тяжелым, что Военный совет Ленинградского фронта, рассчитывая на улучшение в ближайшее время подвоза продовольствия по Ладожской трассе, вынужден был увеличить хлебный паек. С 25 декабря 1941г. население Ленинграда стало получать 350 г хлеба по рабочей карточке и 200 г по служащей, детской и иждивенческой.

Все для фронта

В трудной обстановке осени 1941 г. главной задачей трудящихся осажденного города было снабжение фронта вооружением, боеприпасами, снаряжением и обмундированием. Несмотря на эвакуацию ряда предприятий, мощность ленинградской промышленности оставалась значительной. В сентябре 1941 г. предприятия города выпустили более тысячи 76-миллиметровых пушек, свыше двух тысяч минометов, сотни противотанковых орудий и пулеметов.

Блокада, нарушила традиционные производственные связи промышленности города с заводами и фабриками других районов страны, что вызвало необходимость внутригородского кооперирования и перевода предприятий на выпуск строго ограниченной номенклатуры продукции. Например, в совместном производстве полковых пушек участвовало 60 заводов, в изготовлении реактивных установок — 40 предприятий и т. д. Координацией работы фабрик и заводов занимался отдел промышленности Горкома партии, который возглавляли и . Выпуск продукции для фронта затруднялся постоянными артиллерийскими обстрелами и бомбардировками. В особенно тяжелом положении оказались предприятия, расположенные в южной части города, всего в нескольких километрах от передней линии фронта. 28 фабрик и заводов были перебазированы в относительно спокойные районы города. Некоторые цехи Кировского завода разместились в производственных помещениях ряда предприятий. Для бесперебойного снабжения фронта боеприпасами и вооружением были созданы предприятия-дублеры.

Предприятия легкой промышленности снабжали войска Ленинградского фронта теплым обмундированием и бельем. Швейные, меховые, обувные фабрики и ряд других ленинградских предприятий изготовляли шинели, полушубки, валенки, шапки-ушанки, маскировочные халаты и т. д. По призыву рабочих фабрики –«Пролетарская победа» в Ленинграде начался сбор теплых вещей для бойцов-фронтовиков. До наступления зимних холодов трудящиеся Ленинграда изготовили и собрали для советских воинов свыше 400 тыс. теплых вещей. Потребность фронта в зимнем обмундировании и других теплых вещах была удовлетворена.

Виднейшие ученые-металлурги академики , и другие искали пути уменьшения сроков плавки, разрабатывали методику получения новых сплавов, консультировали заводы по вопросам производства и обработки чугуна, стали и цветных металлов.

Блокадные студенты

Суровые условия блокады не нарушили полностью нормальный ритм жизни в городе-фронте. В сентябре — октябре 1941 г. студенты 40 вузов начали занятия. Вся деятельность высшей школы Ленинграда была направлена на решение тех задач, которые выдвинула война и оборона города. Ученые пересматривали и составляли заново учебные планы и программы курсов в соответствии с только что введенными сокращенными сроками обучении; Особое внимание обращалось на повышение качества знаний, предусматривалось обучение всех студентов и профессорско-преподавательского состава военному делу, противохимической и противопожарной защите. Первостепенная роль отводилась тем курсам и дисциплинам, которые в условиях военного времени имели практическое значение. Обгонная тематика нашла свое выражение в дипломных работах студентов. Большинство студентов учебные занятия совмещали с работой на заводах и фабриках, в производственных мастерских, на строительстве оборонительных укреплении, в рабочих отрядах, госпиталях, командах МПВО и т. д. Во всех институтах учебные занятия были построены так, что позволяли чередовать оборонную и академическую работу. Преподаватели оказывали всемерную помощь студентам в их самостоятельной работе, широко практикуя систему месячных задании, контрольных работ, консультаций, сдачи зачетов и экзаменов в учение всего учебного года.

Не прекратили своей деятельности в период 1 первой блокадной зимы и крупнейшие ленинградские вузы — Университет, Политехнический институт, Институт инженеров железнодорожного транспорта, Горный институт. Занятия проходили в необычной обстановке: вокруг печки- времянки расставлялись столы, за которыми располагались студенты и преподаватели. Из-за отсутствия электричества всю учебную работу приходилось вести только при дневном освещении или при свете коптилки. В жестоких условиях голодной блокады ленинградские ученые рассматривали обучение студентов как свой долг перед Родиной. Обессиленные, по-прежнему приходили на свои факультеты, читали лекции, проводили лабораторные занятия, руководили дипломными проектами студентов-выпускников. В университетских аудиториях, окна которых были забиты фанерой, крупнейшие ученые читали свои лекции. В 1941/42 учебном году в вузах

осажденного Ленинграда работало около тысячи ) преподавателей, среди них свыше 500 профессоров и доцентов. В январе — феврале 1942 г., когда страшный голод, отсутствие топлива и электроэнергии грозили парализовать жизнь Ленинграда, ряд институтов города проводил очередную экзаменационную сессию, а также государственные экзамены и защиту дипломных проектов. Несмотря на строгие требования, предъявлявшиеся к экзаменуемым, большинство студентов получили хорошие и отличные оценки. В результате чрезвычайных усилий ленинградские вузы подготовили и выпустили в первую блокадную зиму 2500 молодых специалистов.

Вследствие ухода тысячей юношей и девушек на фронт и на производство контингент студентов ленинградской высшей школы значительно сократился. В крупнейших вузах города (Университете, Политехническом, Горном и др.) число учащихся уменьшилось более чем в 2 раза по сравнению с довоенным временем. Тем не менее осенью 1941 г. ленинградские институты дали городу дополнительно сотни инженеров, технологов, врачей, учителей. Электротехнический институт им. (Ленина) провел досрочный выпуск специалистов радио и телефона. Первый медицинский институт им. Акад. подготовил более 500 врачей, в которых так нуждались госпитали и больницы осажденного города.

Вода

В январе 1942 года драгоценностью в городе стала и вода...

Начиная с самых первых, сентябрьских бомбардировок гитлеровцы обрушивали особые удары на Главную водопроводную станцию, которую в городе называли «объектом № 1». Им не раз удавалось частично разрушать резервуары, насосное оборудование. Но любые повреждения на станции и на магистралях немедленно ликвидировались. Без воды город жить не мог.

Первой блокадной зимой водопровод вышел из строя не из-за бомбежек и обстрелов, и не просто, как иногда говорят, «замерз». Единственным источником энергии для машин водопроводной станции была турбина 5-й ГЭС. 24 января сюда уже не смогли подвезти топливо — торф: не было ни транспорта, ни сил. Турбина остановилась, тотчас погас свет, замерли машины водопроводной станции.

Вода, которая остановилась в многокилометровых магистралях, начала замерзать. Она разрывала трубы, землю, асфальт, и из-под снега во многих местах пробились родники. Воду черпали кружками, ковшами, наливали ее в ведра и бидоны. Так продолжалось несколько дней...

Остаться без воды значило остаться без хлеба. По тревоге были подняты работники районных комитетов партии и направлены на замершие хлебозаводы.

Во Фрунзенском районе воду начали подавать на завод из плавательного бассейна с помощью пожарных мотопомп. В Петроградском работники хлебозавода образовали живой конвейер, по которому из рук в руки на протяжении нескольких часов передавались ведра.

Хлеб 25 января хоть и поздно вечером, но поступил в булочные. Затем в короткий срок на хлебозаводах были оборудованы 17 электрических блок-станций, 3 водохранилища, 5 насосных станций, 4 артезианских колодца. Двум заводам подавали воду боевые корабли, стоявшие на Неве.

Вся эта вода шла на выпечку хлеба. Что же касалось пищи, питья, бытовых нужд, то каждый обходился как мог. Люди собирали ее остатки на улицах, пробивали тропинки к прорубям на реках и каналах, таща за собой саночки с ведрами.

Надо было пережить эту катастрофу, надо было справиться с ней... И горожане дождались того момента, когда весной из кранов вновь потекла невская, мягкая, идеальная питьевая вода, которой так славится Ленинград.

Огонь

Огонь был одной из самых страшных стихий войны.

Гитлеровское командование, по канонам военной науки — справедливо, рассматривало окруженный город как огромное скопление дерева и других горючих материалов. Поэтому только за четыре месяца (сентябрь — декабрь 1941 года) фашисты обрушили на него вместе с тысячами фугасных бомб и артиллерийских снарядов около 100 тысяч зажигательных бомб.

В городе за это время возникло более 600 крупных пожаров. Остались в блокадной летописи «огненные дни», например 8 сентября, когда огонь вспыхнул одновременно в 178 местах. Не вычеркнешь из памяти крупнейшие пожары — на Бадаевских складах, в Госнардоме, на нефтебазе «Красный нефтяник», в госпитале на Суворовском проспекте, в типографии «Печатный двор»... Остались в летописи и благородные имена тех, кого Николай Тихонов назвал «бойцами огненного фронта», — ленинградских пожарных, которые отстаивали производства, жилые дома, базы и склады не щадя своей жизни.

Но при всем том огонь в блокадном Ленинграде не был всепоглощающей стихией. Еще до начала блокады научные сотрудники Государственного института прикладной химии предложили рецепт «обмазки», защищающей дерево от зажигательных бомб. Он был очень простым: на три части суперфосфата одна часть воды. Испытания показали высокую эффективность такой смеси.

С Невского химзавода водой, на баржах, тысячи тонн «противопожарного суперфосфата» доставляли во все концы города. Маховыми кистями вооружались сотни тысяч людей — рабочие и академики, школьники и пенсионеры, бойцы МПВО и домохозяйки, врачи, искусствоведы, библиотекари, журналисты. За месяц огнезащитным составом было покрыто 19 миллионов квадратных метров. На каждого жителя огромного города, от младенцев до глубоких стариков, приходилось по несколько квадратных метров дерева, защищенного от огня.

«Обмазка» исправно служила обороне города. И во время массированных налетов авиации. И в первую страшную зиму, когда возникшие пожары порой тушить было некому и нечем. И во времена ожесточенных артиллерийских обстрелов 1943 года.

Видел Ленинград пожары, которые приносили немалый ущерб, лишали крова тысячи людей. Но стать огню стихией тут было не суждено.

Международный (Московский) проспект

В блокированном городе все дороги вели на фронт.

Каждый из проспектов, радиально расходящиеся от Адмиралтейской иглы, неизбежно упирался тогда в контрольно-пропускные пункты, прифронтовые склады и минные поля, а затем и в изрытую воронками передовую — в блиндажи и окопы.

В фашистских артиллерийских панорамах и прицелах эти магистрали казались почти беззащитными. Хотя на самом деле все обстояло не так. Проспекты ощетинились надолбами, покрылись дотами, смотрели на врага амбразурами огневых позиций. Они были готовы к бою в любой момент.

Одной из самых напряженных магистралей был прямой как стрела Международный (ныне Московский) проспект— путь к ключевому узлу Ленинградского фронта, к Пулковским высотам.

Житель проспекта, направлявшийся утром в булочную, сталкивался тут с солдатами, уходившими на фронт, слышал гудение автомобильных моторов и свист снарядов, несущихся над городом. Многое довелось ему увидеть в те годы. Эвакуацию жителей с окраин, пожар Бадаевских складов и строительство баррикад, шеренги бойцов народного ополчения и героическую работу отрядов МПВО, саночки с погибшими у Новодевичьего кладбища. И первые ракеты праздничного салюта.

На Международном проспекте не оставалось ни одного здания, которое не было бы поражено вражеской артиллерией. В иные дни, не только зимой, засыпанный снегом, но и летом, он казался суровым и пустынным. Но жизнь здесь не замирала никогда. Судьбы тысяч людей были связаны с этим проспектом - тружеником. И городская прифронтовая магистраль действовала бесперебойно, помогая фронту людьми, боеприпасами, оружием, техникой, продовольствием.

Первые контрольно-пропускные пункты находились уже в районе Заставской улицы. Дальше начиналась полоса 42-й армии. Здесь соседствовали полуразрушенные, но действующие цеха «Электросилы», главный наблюдательный пункт артиллеристов-контрбатарейщиков, доты и огородные участки.

Тут, в проходах между баррикадами, трамваи уступали дорогу танкам, а санитарные машины, идущие от передовой, встречались с грузовиками, которые везли снаряды на фронт.

Зимой 1944 года по Международному проспекту двигались в районы сосредоточения войска, которым предстояло нанести один из главных ударов при разгроме гитлеровских армий.

Зима 1941/42 г.

Быт блокадного Ленинграда зимой 1г. не поддается описанию. Не работали почти все бани и прачечные, в магазинах не было ни обуви, ни одежды, ни хозяйственных товаров. Помещения освещались с помощью коптилок и лучины, а обогревались печками-времянками, от которых были закопчены не только стены и потолки, но и лица людей. У водоразборных колонок и прорубей стояли длинные очереди за водой. Испытания состарили жителей осажденного города, даже молодые выглядели стариками. В эти зимние дни истощенные ленинградцы, опираясь на палочки, экономя каждое движение, передвигались по заваленным сугробами улицам. Поскользнувшись, человек часто уже был не в силах подняться. На помощь приходила «пешая скорая помощь» — бойцы МПВО, дружинницы Красного Креста, комсомольцы, которые доставляли подобранных на улицах на питательно-обогревательные пункты. Улучшению бытового положения ленинградцев во многом способствовали санитарно - бытовые комиссии, созданные в феврале 1942 г. при каждом домоуправлении по решению Горкома партии. В марте 1942 г. в Ленинграде работало 2559 санитарно-бытовых комиссий, действовало 624 кипятильника, 123 домашних бани и 610 домашних прачечных.4з

Условия блокадной зимы затрудняли оказание медицинской помощи населению. В декабре 1941 г. почти во всех госпиталях и больницах был выключен свет, что повело к остановке работы операционных, физиотерапевтических, рентгеновских, перевязочных и других кабинетов. Температура и больничных помещениях упала до 2— 7 градусов, прачечные прекратили стирку белья, ручная стирка не могла обеспечить даже самых необходимых нужд медицинских учреждений.

При огромной заболеваемости помощь в стационарных лечебных учреждениях являлась одним из важнейших средств спасения населения осажденного города. О большой потребности в госпитализации свидетельствует тот факт, что даже в 1943 г., когда последствия голодной зимы были в основном ликвидированы, через больницы прошла четвертая часть населения города. Зимой же 1941/42 г., несмотря на принятые энергичные меры по увеличению коечного фонда в больницах, удовлетворить потребности в госпитализации не было никакой возможности. Эта проблема была решена лишь во второй половине 1942 г.

Госпитализированные больные находились в холодных, почти не отапливаемых, полуосвещенных палатах. Работа медицинского персонала больниц протекала в очень тяжелых условиях. Хирурги работали в операционных, отапливаемых «буржуйками» и освещавшихся керосиновыми фонарями. Медицинский персонал продолжал самоотверженно оказывать помощь больным и раненым даже во время налетов вражеской авиации и артиллерийских обстрелов города. В холодных и полутемных кабинетах врачи вели прием амбулаторных больных.

Весна

Ее ждали с замиранием сердца и надеждой— первую блокадную весну, весну 1942 года.

Город лежал под ледяным панцирем, под снегом, который не убирался всю зиму. Дворы домов были завалены мусором, золой, нечистотами.

Первый общегородской воскресник по очистке города состоялся 8 марта, в Международный женский день. До его начала в горкоме и райкомах партии испытывали сомнение: выйдут ли 1 на тяжелую работу обессиленные, истощенные люди. Ленинградцы на воскресник вышли. Десятки тысяч людей — работницы и домохозяйки, служащие, продавщицы, партийные работники — рубили полутораметровую ледяную толщу, на фанерных и железных листах возили снежные глыбы, сбрасывали их в реки и каналы.

Пролетали над городом вражеские снаряды, раздавались разрывы. Но люди продолжали выполнять тяжелейшую работу со все нараставшим чувством ликования. Весна пришла. Выстояли!

Два многотысячных воскресника, проведенных в первой половине марта, преследовали цель не только санитарную. Надо было расчистить пути, чтобы пустить трамвай.

Трамвайные рельсы оказались перебитыми в сотнях мест, а 90 процентов контактной сети— уничтожено обстрелом. Все это с великими трудами было восстановлено, отлажено и пущено

в ход. 15 апреля наступил главный праздник блокадной весны — на улицы города вышли 300 пассажирских трамвайных вагонов. Пассажиры целовались и обнимали вожатых. Шел беспрерывный, растянувшийся на многие километры вселенинградский митинг.

...Теплело. Люди собирались во дворах, в затишке, на весеннем припеке. Казалось, долго будет не отогреться после минувшей зимы.

Убить человека; Современные вандалы

Основой политики гитлеровской Германии был геноцид — уничтожение целых народов и рас. Гитлер говорил: «Мы обязаны истреблять население — это входит в нашу миссию охраны германского населения. Нам придется развить технику истребления населения... Я имею право уничтожить миллионы людей низшей расы, которые размножаются, как черви».

«План Барбаросса» дополнялся «генеральным планом «Ост», который предусматривал истребление миллионов славян. Создавались и соответствующие техника и технология уничтожения - методика проведения «массовых акций», концлагеря, газовые камеры, «душегубки» и «высокопроизводительные» крематории. В генеральном штабе фашистского вермахта и в экономическом штабе «Ост» раздавалось тогда немало вздохов по поводу «большого размера биологической массы славян» и «трудностей ее технологической переработки».

В точном соответствии с этой политикой был разработан план полного уничтожения Ленинграда и его населения. 7 октября генерал Иодль по поручению начальника штаба верховного главнокомандования вооруженных сил гитлеровской Германии подписал ставшее впоследствии широко известным распоряжение:

«Фюрер снова решил, что капитуляция Ленинграда, а позже Москвы, не должна быть принята даже в том случае, если она была бы предложена противником...

Следует ожидать больших опасностей от эпидемий. Поэтому ни один немецкий солдат не должен вступать в эти города. Кто покинет город против наших линий, должен быть отогнан назад огнем...

Недопустимо рисковать жизнью немецкого солдата для спасения русских городов от огня, точно так же как нельзя кормить их население за счет германской родины...»

Сейчас трудно представить, что мог существовать план уничтожения крупного центра мировой истории и культуры, что фашисты собирались стереть многомиллионный город с лица земли и на его месте «по-тевтонски» провести черту плугом.

Но такой план существовал. Его выполнение было поручено 16-й и 18-й немецким армиям. Самолеты получали на прифронтовых аэродромах бомбовую нагрузку, на десятки тяжелых батарей подвозили новые партии снарядов, и сталь, снаряженная взрывчаткой, обрушивалась на город.

Фашисты мечтали увидеть Ленинград таким, как эти развалины Пулковской обсерватории. Всем нам они готовили ту судьбу, которая постигла эту ленинградскую учительницу вместе с ее ученицей...

Говоря языком артиллеристов, огонь гитлеровцы вели не на подавление, а на уничтожение. С 4 сентября 1941 года по 22 января 1944 года они выпустили по городу более 150 тысяч снарядов крупного калибра. Большой ущерб Ленинграду наносила осадная артиллерия.

В годы блокады разрыв фашистских снарядов мог произойти в любое время, в любом месте - на заводе или фабрике, на улице, в жилом доме, в больнице или школе, в музее, театре, булочной. И среди жертв обстрела мог оказаться любой человек — боец МПВО, рабочий у станка, ребенок, шофер, приехавший с фронта, женщина, возвращавшаяся домой из магазина. Всего от обстрелов и бомбежек в Ленинграде погибли 17 тысяч ленинградцев и почти 44 тысячи были ранены.

Фотография пробоины и артиллерийского снаряда над головой атланта, поддерживающего бортик Эрмитажа, в годы войны обошла мирную печать как свидетельство вандализма гитлеровцев. Но когда она была опубликована, еще не представлялось возможным даже отдаленно учесть весь ущерб, который приносили мировой культуре фашисты, уничтожавшие в Ленинграде и его пригородах памятники искусства и зодчества.

Лишь в 1945 году Чрезвычайной Государственной Комиссией по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков их сообщников был опубликован перечень чудовищных потерь.

Гитлеровскими варварами было разрушено и повреждено бомбами и снарядами 187 исторических зданий, выстроенных Земцовым, Растрелли, Старовым, Кваренги, Захаровым, Стасовым и другими выдающимися зодчими. Елагинский дворец сгорел. Серьезно пострадали Зимний дворец (фугасная бомба и 10 снарядов), Эрмитаж (10 снарядов), Русский музей (9 бомб и 21 снаряд).. Только в Эрмитаже был уничтожен 151 и поврежденымузейных экспонатов.

В страшную пустыню гитлеровцы превратили прославленные пригороды Ленинграда с их замечательными дворцами шедеврами паркового искусства. Здесь все было разграблено, расхищено и испакощено. То, что враг не успел сжечь ли взорвать, он при отступлении заминировал.

Гитлеровские бандиты преднамеренно вели огонь по детским учреждениям, госпиталям и больницам. Все они были отмечены на специальных схемах, находившихся на их батареях. Для каждого «объекта» имелись целеуказания и рекомендации по выбору снарядов: осколочно-фугасные, фугасно-зажигательные...

Вот некоторые примеры. «Объект № 000»— школа в Бабурином переулке. «Объект № 000» — Дворец пионеров. «Объект № 69»— больница имени Эрисмана. «Объект № 96»— Первая психиатрическая больница.

А вот типичная запись в журнале 768-го фашистского артдивизиона: «6.года. С 9.15 до 9.32 дивизион производит огневой налет 5O снарядами по военным госпиталям в Петербурге».

Враг полностью разрушил 22 школы и 393 повредил, уничтожил или повредил 195 детских учреждений, нанес тяжелый ущерб 482 госпиталям, больницам, лечебницам.

В 1943 году, когда на захват Ленинграда фашисты не могли и рассчитывать, потому что баланс сил на фронте уже сложился далеко не в их пользу, Гитлер потребовал от осадной артиллерии обстреливать «не столько оборонительные сооружения, сколько жилые кварталы». Это была месть мелкого политикана и величайшего палача непокорившимся ленинградцам.

Сотни тысяч людей лишились крова, крыши над головой, родных стен, имущества. В городе было полностью разрушено 205 каменных и 1849 деревянных домов, серьезно повреждено 6403 каменных и 740 деревянных домов. Погибло от пожаров 1073 дома. Цифры эти так велики, что осознать их существо нелегко. Ленинград потерял 5 миллионов квадратных метров жилой площади — более четверти всего довоенного фонда. За этими цифрами — горе людей и всенародная ненависть к фашистам.

Придет время, все это ляжет на весы истории, наступит возмездие. В Нюрнберге соберется Суд народов. И тот же Иодль, который подписал директиву об уничтожении Ленинграда, станет держать ответ. Он будет ссылаться на то, что германская армия не смогла бы обеспечить питание и снабжение ленинградцев, ибо сама снабжалась скверно. Он будет жаловаться на взрывы в Харькове и Киеве, на «коварность» русских, которую можно было ожидать и в Ленинграде.

Это словоблудие палача и убийцы войдет в сотни томов, рассказывающих о вандализме и зверствах фашизма. И будет справедливый приговор выродкам, сидящим на скамье подсудимых, — петля.

Дети

В статьях и документах военной поры, где речь идет о защитниках Ленинграда, наряду с воинами, рабочими, женщинами почти всегда говорится о детях.

Сегодня это может показаться необычным, невероятным, но факт: самые юные ленинградцы несли свою нелегкую ношу в смертельной борьбе с фашизмом.

Обратимся к свидетельству тех лет. Александр Фадеев в путевых заметках «В дни блокады» писал:

«Дети школьного возраста могут гордиться тем, что они отстояли Ленинград вместе со своими отцами, матерями, старшими братьями и сестрами.

Великий труд охраны и спасения города, обслуживания и спасения семьи выпал на долю ленинградских мальчиков и девочек. Они потушили десятки тысяч зажигалок, сброшенных с самолетов, они потушили не один пожар в городе, они дежурили морозными ночами на вышках, они носили воду из проруби на Неве, стояли в очередях за хлебом... И они были равными в том поединке благородства, когда старшие старались незаметно отдать свою долю младшим, а младшие делали то же самое по отношению к старшим. И трудно понять, кого погибло больше в этом поединке».

Когда замкнулось блокадное кольцо, в Ленинграде оставалось помимо взрослого населения 400 тысяч детей — от младенцев до школьников и подростков. Естественно, их хотели сберечь в первую очередь, стремились укрыть от обстрелов, от бомбежек. Всесторонняя забота о детях и в тех условиях была характернейшей чертой ленинградцев. И она же давала особую силу взрослым, поднимала их на труд и на бой, потому что спасти детей можно было только отстояв город.

У них было особое, опаленное войной, блокадное детство. Они росли в условиях голода и холода, под свист и разрывы снарядов и бомб. Это был свой мир, с особыми трудностями и радостями, с собственной шкалой ценностей.

Откройте сегодня монографию «Рисуют дети блокады». Шурик Игнатьев, трех с половиной лет от роду, 23 мая 1942 года в детском саду покрыл свой листок беспорядочными карандашными каракульками с небольшим овалом в центре. «Что ты нарисовал!» — спросила воспитательница. Он ответил: «Это война, вот и все, а посередине булка. Больше не знаю ничего».

Они были такими же блокадниками, как взрослые». И погибали так же.

Существование в осажденном городе было немыслимо без упорного, повседневного труда. Тружениками были и дети. Они ухитрялись так распределять силы, что их хватало не только на семейные, но и на общественные дела. Пионеры разносили почту по домам. Когда во дворе звучал горн, надо было спускаться за письмом. Они пилили дрова и носили воду семьям красноармейцев. Чинили белье для раненых и выступали перед ними в госпиталях.

Город не мог уберечь детей от недоедания, от истощения, но тем не менее для них делалось все, что возможно. В разгар самой страшной первой зимы Исполком Ленсовета и горком партии организовали для них новогодние елки. Для младших — по месту жительства, для старших - в трех театрах города.

Вот программа праздника: «Художественная часть. Встреча с бойцами и командирами. Танцы и игры у елки. Обед».

Все было выполнено, кроме танцев и игр. На них у истощенных детей не хватило сил. Они не смеялись, не шалили— ждали обеда. Он состоял из дрожжевого супа с кусочком хлеба, котлетки из крупы или из шротов и киселя. Дети ели медленно и сосредоточенно, не теряя ни крошки. Они знали цену хлебу.

В детской душе горе - па та же ненависть к фашизму. Маленький ленинградец Женя Терентьев писал 8 августа 1942 года в газете «Смена»: