Работа на ученическую краеведческую конференцию ( заочная форма)

Работа

на ученическую краеведческую конференцию

( заочная форма)

СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

ПОЯРКОВСКОГО

СТАНИЧНОГО ОКРУГА

Выполнил: ученик 9 класса

МОУ Талаканской СОШ №6

Бочкарников Максим

Учитель:

2008 год

Немного истории…

. Как от Шилки по Амуру
Великие версты:
Уж и были эти версты –
Стерли у рук персты…

Прошение о переселении в Амурскую область.

Поярковский станичный округ был основан в 1858 г. сотней семей забайкальских конных казаков с р. Аргуни. Переселение поярковской сотни (так ее стали называть уже при формировании на Аргуни) проводилось под руководством командира 1 конного полка конной бригады Михаила Чеснока. Под округ были выделены земли вдоль Амура протяженностью 90 верст от речки Половинки на запад и 30 перст от берега Амура. На этих землях были основаны казачьи насе­ленные пункты: в 1858 г. - станица Поярковская, поселки Сычевский и Костантиновский, с 1862 по 1914 гг. - хутора Чесноковский, Димский, Коврижка, Ключевской, Новопетровский, Золотоножский, Кавказ. В 1894 г. в округе числилось 392 двора. 2972 человека. Все селения были выстроены из леса. Но в 1917 г. из состава округа был выделен новый округ — Константиновский, в который ушли казаки Новопетровского, Ключевского и Коврижского хуторов. В Поярковском ста­ничном округе осталось 5 населенных пунк-тов: станица Поярковская, поселки Димский, Золотонож-ский, Кавказ и Чесноковский. В 1917 г. на территории округа проживало 3401 человек, из них войскового сословия 988, в том числе 14 человек офицерского состава.

Первые переселенцы.

Вторая половина19 в.

Казаки-переселенцы заселили и освоили пустующие земли. К бе­регам Амура подступала стена лесов, сквозь которую можно было пройти только с топором. Эти леса и кустарники были выкорчеваны, распахана целина, проложены дороги и мосты, построены населен­ные пункты. На первом этапе заселения и освоения земель в округе, кроме казачьего, другого населения не было. Поэтому на казаков были возложены очень жесткие повинности.

Казаки обязаны были являться на учения и военные сборы, выполнять обязанности гарнизонной службы, охранять границу, строить штабные помещения, ротные дворы, охранять казенные склады. Казаки охраняли почту, станичное правление, школы, церкви, хлебофураж­ные магазины, сопровождали арестованных и пойманных бродяг. Осо­бенно изнуряла почтовая гоньба. Она подрывала личное хозяйство, т. к. перевозить почту по бездорожью казаки обязаны были на личных лошадях. В гг. населенные пункты округа имели неухожен­ный вид. Казачество испытывало нужду и лишения, т. к. времени на благоустройство и укрепление личного хозяйства не оставалось. Но, несмотря на трудности, поярковские казаки проявили мужество и тру­долюбие. Они преобразовали земли Поярковского станичного округа так, что в к XIX в. часть населенных пунктов округа были признаны самыми зажиточными селениями Амурской области.

Поярково - одно из самых зажиточных селений Амурской области

После завершения строительства дорог, мостов, войсковых по­строек казакам была предоставлена возможность больше заниматься своим личным хозяйством. В 1873 г. на Амуре побывал великий князь Алексей Александрович. Он увидел тяжелую жизнь казаков и списал с них все долги. А в 1876 г. с них была снята тяжелейшая повинность - почтовая гоньба. С конца 70-х гг. казаки стали больше внимания уделять благоустройству жилья, усадеб, станиц и поселков, занимать­ся предпринимательством и получать доходы. В Поярковском станич­ном округе идет процесс имущественного расслоения казачества. Богатеет в основном старожильческое население. Отдельные стани­цы, поселки имеют большой процент зажиточного населения. В 1894 г. амурский краевед и ученый-географ -Гржимайло признают станицу Поярковскую одним из самых зажиточных селений области. отмечает, что этому способствовало земледелие в значительных размерах, развитию которого благопри­ятствует удобно избранная для поселения местность с доброкачест­венной почвой. В книге "Описание Амурской области" Грум-Гржимайло привел цифровые данные, подтверждающие вывод А. В. Ки­риллова: в 1893 г. на 720 человек поярковских жителей приходилось 4700 десятин надельной земли, в том числе усадебной с выгонами 700 десятин, покосов - 1000 десятин, пахотной земли с залежами 3000 десятин. Яровой пшеницей поярковцы засеяли 170 десятин, овсом - 145, ярицей - 133, гречихой - 6, просом - 4 десятины земли. Средний урожай ярицы - 35 тысяч пудов, пшеницы - 33,6 тысяч, овса - 44 тысячи, проса - 2 тысячи пудов. На душу мужского населения в станице числилось 49 десятин земли. Знакомясь с отчетами по Амурскому казачьему войску, мы убеждаемся, что приведенные - Гржимайло цифры —самые высокие показатели по войсковой округе. Торговля зерном — основной источник дохода поярковских казаков. Хлеб вывозили на золотые прииски, в военные гарнизоны, продавали благовещенскому мукомольному синдикату.

Многие казаки не в состоянии были обработать отведенную им землю, поэтому сдавали ее в аренду. Арендаторами становились не только казаки, но и крестьяне окрестных деревень. , уроженка села Красный Яр, рассказывала, что ее родители и старшие братья арендовали землю у поярковских казаков в долине р. Сухуши. Сдача земли в аренду приносила немалые доходы поярковским казакам.

Огородничеством в основном занимались женщины. Выращивали огурцы, капусту, помидоры, дыни, арбузы. Овощей выращивали много, хватало на целый год, излишки продавали на пароходы. Ощутимым подспорьем для казаков была ловля рыбы. Особенно большой улов был осенью во время ее хода. В 1891 г. в Поярковском станичном округе выловлено кеты 15640 пудов, калуги - 1000, осетра - 170, сазана - 250 пудов. В огромных количествах вылавливаись карась, окунь, сиг, лещ. Рыбу варили, вялили, солили и продавали до рубля за сотню. Рыба была одним из основных продуктов питан­ия. Но к 1909 г. из-за хищнического истребления вылов рыбы значи­тельно сократился и доходы от рыбного промысла у поярковских кзааков стали падать.

Подспорьем у казаков было и скотоводство. В 1893 г. в станице числилось 682 лошади, из них 114 рабочих, 986 г. крупного рогатого скота (395 коров, 408 быков, 183 вола), свиней 357 голов. В среднем

на двор приходилось 7-8 лошадей, 10-11 коров, 4 свиньи.

Журнал "Амурский земледелец" за 1912 г. отмечал, что, хотя у казаков на каждое хозяйство приходилось лошадей больше, чем у крестьян, их состав был не лучше, а хуже. Между тем ясно, что каче­ство лошадей у казаков должно быть лучше, чем у крестьян. Казаки не ощущали недостатка в земельных угодьях, особенно в пастбищах. Но войсковое правление мало помогало казакам улучшать конский состав. Завезенные в Амурскую область несколько десятков жеребцов и организованные в станицах случные пункты требовали непосильных расходов на их содержание. Поэтому случные пункты были повсеместно закрыты. В 1911 г. Главным управлением коневодства было отпущено свыше 200 голов производителей - жеребцов и кобылиц. Но этих производителей передали на содержание частным лицам, обещавшим устроить конюшни и случные пункты. В Пояркове конный завод принадлежал братьям Кореневым. От подопечных производителей Кореневы извлекли большие доходы. Казачье животно­водство в отдельные годы несло большие убытки от эпидемий чумы, сибирской язвы. Часто в хозяйствах вымирали все коровы и лошади. Ветеринарный персонал был немногочисленен. Отсутствие прививок и нарушения правил содержания скота приводили к распространению эпидемий.

Дополнительный заработок давала поставка дров для пароходов и вывоз грузов с пристани. Но с вводом в эксплуатацию веток Амурской железной дороги грузы стали выгружать на Иннокентьевской| пристани и вывозить по железной дороге.

Приносил доходы до определенного времени дровяной промысел (поставка дров на пароходы), но за четыре десятилетия окрестные леса были сведены на нет на расстоянии двухсот верст от Амура. Строевой лес заменил жалкий кустарник и торфяные болота. Это привело к постепенному исчезновению промысла к началу XX в., особенно в малоснежные зимы, когда дальний вывоз был затруднителен.

Извозом, торговлей, предпринимательством занимались в основ­ном поярковские богатеи, в их руках сосредоточивались основные капиталы.

Уже в конце 1870-х гг. старожильческое население стало строить для себя добротные рубленые деревянные дома, украшенные резными карнизами и ставнями. Позже стали появляться дома, обитые тесом. Внутри дома разделялись на комнаты дощатыми крашеными перегородками, не доходящими до потолка, стены белились или красились. В каждом доме стояла русская печь, в некоторых имелись гол-|ландские. В переднем углу - обязательный иконостас. Стены, окна потолки мыли еженедельно. В богатых домах жили семьи Номоконова Кирика Петровича и его сыновей - Фомы, Льва, Григория; братьев Кореневых - Филиппа, Тимофея, Семена, Василия, Николая, Григория Тимофеевичей; Муромова с сыновьями; братьев Шемелевых - Семена и Григория Михайловичей и др.

В начале XX века крепкие хозяйства были у Гуровых, Поповых, Симоновых. Братья Муромовы владели магазинами, Кореневы - кон­ными заводами, водяными и паровыми мельницами, магазинами. Еще в е гг. старшее поколение поярковцев помнило Семена Тимофеевича Коренева. По воспоминаниям, он был дерзким и гру­бым человеком, разбогатевшим на снаряжении обозов с товарами для золотых промыслов, поставках военному интендантству. Богатым казакам принадлежали питейные заведения, соляные стойки, хлебозапасные магазины. В их руках сосредоточивалась сельскохозяй­ственная техника. На разбогатевшее старожильческое население ра­ботало бедное казачество Поярковского станичного округа.

Постепенно менялся облик Поярковской станицы. -Гржи-майло в "Описании Амурской области" отмечал, что в 1870 г. в Пояр­кове было 66 дворов с 330 жителями. На 1 января 1891 г. здесь находилось станичное правление, хлебозапасный магазин; деревян­ная, крытая железом церковь, 3 лавки с годовым торговым оборотом в 100 тыс. рублей, школа с двумя учителями и 60 учениками, соляная стойка, оружейный склад, водяная мельница. Станица построена просторно. При пожаре 1888 г. сгорела церковь, но ее быстро восстано­вили.

В 1893 г. в станице было 86 дворов, в них 720 жителей (365 мужс-кого пола).

По отчетам Амурского казачьего войска и памятным книжкам Амурской области установлено, что в 1901 г. одноклассную школу с

4-летним сроком обучения перевели в двухклассную с 6-летним сроком. В 1914 г. в поярковской школе учились 65 мальчиков и 48 девочек. Казачьих детей учили читать, писать, считать. Мальчиков серьез­но готовили к военной службе: обучали верховой езде, владению шашкой и огнестрельным оружием. В Поярковской казачьей школе учителями в разные годы работали Николай Николаевич Минин,

Алексей Яковлевич Гуров, Иван Елизарович Харин, Василий Гав­рилович Перебоев, Михаил Николаевич Астафьев, Михаил Ива-нович Бородин, Александр Михайлович Воротников, Василий Алексеевич Кайдалов.

В1909 г. в Поярковской станице открыта народная читальня, работали метеорологическая станция, почтово-телеграфная контора. В

1911 г. начальником был Петр Матвеевич Ушаков, надсмотрщиком низшего разряда Афанасий Александрович Чупров.

В начале XX в. в станице открылся филиал немецкой торговой фирмы "Кунст и Альберс» по продаже сельскохозяйственной техни­ки. Филиалом управлял М.Федоров.

Универсальный магазин торгового дома «Кунст и Альберс». Вид с улицы Большой.

В станице располагалось 1-е дистанционное речное управление 3-го участка водного пути Амур­ского бассейна.

Шли годы, станица расстраивалась, улицы удлинялись. Их называ­ли Большой (им. ) и Малой (Амурская). Застраивалась жилыми домами Торговая улица (ул. им. И. Черемисина), Завитинский тракт (Советская). Старожилка Пояркова рассказала о бытовом укладе поярковских казаков: одежде, питании, взаимоотно­шениях в семье, религиозных обрядах. По ее словам, на казаке, кро­ме формы, можно было увидеть простую мужицкую одежду. Они хо­дили в стеганых тужурках, бараньих полушубках, козьих дохах. Из воловьих шкур шили обувь - ичиги. В праздники, кто был побогаче, надевали ботинки или катанки. Летом носили одежду из легких и недорогих тканей - ситца или бумазеи. На переселенцах можно было увидеть малороссийскую или кавказскую одежду.

Хлеб, чай, картофель, огурцы, соленая рыба, молоко - стол боль­шинства казаков. Мясо домашней свиньи употребляли часто, свежую рыбу, говядину - периодически.

Самые бедные казаки перебивались на чае, хлебе, картофеле, ка­пусте. Чай назывался сливаном. Заваривали его в чайнике или чугуне, потом сливали в байдарку, разводили водой. Его пили по-разному: с солью, сахаром или без всего. Сливан заправляли молоком, живот­ным маслом, сметаной, сливками и даже сырыми яйцами. Подсыпали растертые орехи, льняное семя.

Не каждая поярковская семья после женитьбы сыновей могла вы­строить им отдельные дома, да и семьи делились неохотно, чтобы не терять рабочие руки. Поэтому семьи нескольких женатых сыновей жили в родительском доме. Каждый член семьи знал свои обязаннос­ти и строго их соблюдал. Уважали старших, почитали главу семьи, с благоговением верили в Бога, ходили в церковь. Понимали, что оби­деть, обругать человека и сквернословить - нельзя: Бог накажет, и это поддерживало нравственность. Церковь, по воспоминаниям ста­рожилов, была красивой. Внутри - куполообразный свод с изображе­нием неба со звездами, ангелов и святых, богатые иконостасы. Во время службы от множества свечей все вокруг блестело и искрилось.

Предметы хозяйства и быта переселенцев конца 19 века.

Нравственность поддерживали и заповеди казаков, заложенные в казачьей клятве:

"Перед Богом, перед вами, господа казаки, клянусь ненавидеть врагов

Христа,

Бить врагов России,

Беречь и защищать интересы казачества и русской православной церкви,

Уважать старших и чтить семью,

Не употреблять во зло народу предоставленные мне права,

Прощать по-христиански личного врага - христианина,

Беречь честь и достоинство казачьего имени,

Служить верно, не щадя головы и живота.

Если я нарушу эту клятву, то пусть покарает меня Господь и бра­тья-казаки".

И еще была одна заповедь у казаков: "Позор казаку, который не знает своего прадеда!"

О нравственных устоях казачьего населения говорит такой факт. В 1914 г. в Поярковском станичном округе было выявлено всего 4 алкоголика, из них одна женщина. Один алкоголик приходился на 1539 человек населения!!!

В благоприятных условиях для развития сельского хозяйства на - ходился и Чесноковский поселок. В 1891 г. здесь было 66 дворов, в них жителей 495 человек мужского и женского пола. В поселке име­лась часовня, школа, хлебозапасный магазин, почтовая станция. Об­работанной земли числилось 635 десятин, 216 лошадей, 520 голов Крупного рогатого скота. Занятия жителей - земледелие, рыбный про-мысел и извоз. Их благосостояние, как отмечал , хорошо обеспечено.

Крупным казачьим поселком стал Константиновский. В 1891 г. здесь насчитывалось 124 двора, в них жил 881 человек. В поселке имелась церковь равноапостольного Константина и Елены, 2-классная школа на 50 учащихся, хлебозапасный магазин, питейные заведения, водя­ная и конная мельницы. Благосостояние жителей этого поселка также было обеспечено.

В худших условиях для развития находились поселки - Димский, Ключевской, Коврижский, Новопетровский, а также основанные в на­чале XX в. Золотоножский и Кавказский. В этих населенных пунктах казаки еще не обжились, в них преобладало население, терпящее нужду.

Бедное казачество в Поярковском станичном округе

«Кто в Амуре не бывал,

тот и горя не видал…».

О жизни и быте бедного казачества в Поярковском станичном округе дает представление отчет по 2-му врачебному участку, в со­став которого в гг. входили Поярковский и Иннокентьевский станичные округа.

Среди старожильческих домов, шикарных барских квартир, во всех населенных пунктах округа нередко можно было видеть примитивную российскую землянку, крытую берестою. В них в основном жили казаки-новоселы, недавно прибывшие на Амур. В этих домах не всег­да можно было увидеть русскую печь. Помещение зачастую обогре­валось железной печью, из-за чего температура резко колебалась, что сказывалось на здоровье детей, которые страдали бронхитом. При накоплении скверного воздуха и дыма открывалась труба. Почти у каждого бедного казака дом состоял из одной комнаты. Это была и кухня, и прихожая, и спальня. Окна маленькие, потолки низкие, рамы одинарные. Зимой нарастали кучи льда, что вело к ревматизму, а скученность людей - к грязи и инфекциям. Отчитывающийся врач (фамилия не указана), пишет, что навести какой-либо порядок он не в состоянии, так как он один обслуживает участок, куда входят два округа - Поярковский и Иннокентьевский с 19 населенными пунктами. Вызовы к больным были беспрерывны. Поэтому, если врач или фельд­шер побывали у больного, они о нем тут же забывали, так как следо­вали новые вызовы. Заниматься улучшением санитарного состояния поселков было некогда. Старожилы помнили последнего окружного врача Иосифа Семеновича Полякова, фельдшером был Ядыкин.

В Поярковской станице в среднем на двор приходилось 7-8 лоша­дей по статистике, но в жизни было по-другому. Если семейство Ко­реневых имело конный завод, свыше двухсот лошадей, то многие бедные семьи вообще не имели рабочих лошадей или имели одну. Строевые лошади в работе не использовались. В крайне бедственном положении находились семьи казаков-новоселов Шандиных, Дологе-евых, Дубянских, Мохарей, Яричей, Чуприных, Стариковых, Подседо-вых, Овчаренко. Все они прибыли в годы столыпинской аграрной ре­формы.

О беспросветной батрацкой жизни рассказывала . В дореволюционные годы она, 12-летняя Соня Старикова, батрачила на богатое поярковское семейство Кореневых. Варила хозяевам обед,

ухаживала за 12 коровами, нянчила ребенка, выполняла непосильную работу на льняном поле. Потом маленькая батрачка обрабатывала лен, ткала для своих хозяев холст и проклинала свою долю. Старо­жилка Пояркова рассказывала о своем детстве в семье батрачки-вдовы. После смерти отца, поярковского казака , мать Евдокии Ивановны пошла батрачить в дома богатых поярков-ских казаков. Она мыла, стирала, белила. Но каторжный труд не спа­сал от бедности. Дети ходили в дерюгах, летом не знали обуви — бегали босиком, зимою - одни подшитые валенки и старое рваное пальто на всю семью. Никто в школе не учился. Евдокия Ивановна так и осталась неграмотной.

, потомок чесноковского первопоселенца, старейший житель с. Чесноково, рассказывал: "У отца с матерью нас было семе­ро - мал мала меньше. Шестерых похоронили на чесноковском погос­те. Я вот один остался. Родитель мой бился, как рыба об лед, - мыкал горюшко на земельном наделе, да все без толку. Вконец разорился, да пошел в наем к тем, кто на чужой беде извернулся. Крепко они держали голытьбу в своих руках...".

В 1915 г. в журнале "Амурский земледелец" N 4 было опублико­вано письмо поярковского казака С. В.Т.(указаны только инициалы): "Хуторские сходы большинством постановили: для обеспечения казака к исправному выходу на службу принять самые строгие меры путем отдачи последних в работники". По замыслу поярковского станично­го правления, бедный казак, не способный исправно выйти на служ­бу, вынужден был три года батрачить, чтобы приобрести строевую лошадь, седло, обмундирование, шашку, винтовку. По словам , семья, в которой было 5 или 6 сыновей и которых нужно полностью снарядить на службу, нередко шла по миру.

Русско-японская и первая мировая войны углубили процесс клас­сового расслоения казачества. Малоимущие казачьи семьи, оставши­еся без кормильцев, не в состоянии были обрабатывать свои земли. В годы первой мировой войны в Поярковском округе посевные площа­ди сократились на 14 процентов. С 1913 по 1917 гг. 6 процентов казачьих семей вынуждены были ликвидировать свои хозяйства. Уве­личилось количество безлошадных казачьих семей. Заброшенные земли захватывались богатыми казаками.

Социальное расслоение амурского казачества, быть может, не обнаруживалось столь резко, как в сфере переселенческого крес­тьянства, однако оно существенно повлияло на политическую диффе­ренциацию в период гражданской войны и иностранной интервенции.

Заключение

Очень полезно иногда оглянуться в прошлое – отдать дань уважения нашим предкам, протоптавшим первые тропы там, где сейчас Поярково, Благовещенск или Венюково, тем, кто брал в руки топор, чтобы срубить здесь свои жилища. И дедам, проложившим к океану Транссибирскую магистраль и построившим железнодорожные станции и поселки. И стоят на нашей земле, как внуки первых казачьих постов, Комсомольск-на-Амуре, Амурск, Биробиджан, Зея, Талакан.