Тернистый путь в поиске правильных слов

Любинка Милинчич

Тернистый путь в поиске правильных слов

Кто-то однажды сказал, что самый лучший на свете читатель - это переводчик. Он анализирует каждое слово, старается улавливать любой нюанс и отслеживать, как мельчайшие рефлексы ложатся на огромное полотно. Только тогда он может быть уверен, что понял произведение и передать его читателю на другом языке, и не обязательно “так, как оно написано”, но хотя бы как можно ближе к этому.

Каждый раз, читая хорошую книгу, я думаю что невозможно совершенно точно и полно передать мысли, выраженные средствами русского языка. Всегда есть чувство, что перевод станет лишь слабым и несовершенным отражением оригинала.

И, как всегда, оказывается, что в каждом языке есть достаточно возможностей и средств для полноценной передачи мыслей, выраженных на другом языке. Практика показывает, что любое произведение может быть полноценно переведено на любой язык с сохранением если не всех, то большинства стилистических и иных особенностей.

И все-таки, переводчик переходит тернистый путь в поиске этих, часто неочевидных возможностей. И тогда он обязательно должен определиться – воспроизвести точный перевод, в котором переведено каждое слово, или пожертвовать точностью и потерять какую-то часть материала, которая не подается воссозданию, но сохранить и передать дух дела, и, конечно, его содержание и форму.

Второй вариант, а он, по-моему, лучший, может содержать условные изменения по сравнению с оригиналом, - и эти изменения совершенно необходимы. Но, поскольку от объема этих изменений зависит точность перевода, их должно быть минимум. Вместе с тем, переводчик не имеет право ничего добавлять от себя, не должен дополнять и пояснять автора.

Но, есть особенности языка, которые невозможно изменить. Иногда это относительно легко решается. Я помню, как мучилась с переводом автобиографии Евгения Евтушенко – там у него есть девушка, скалолазка с прозвищем «Лодка». Все ясно и все понятно. Говорящее имя. Значит, его надо перевести. Но, что делать, если имя переводится словом мужского рода? Как назвать девушку? Эта проблема решается без большой потери.

Но есть случаи, когда без потери не обойтись. В начале романа «Письмовник» Михаила Шишкина появляется снежная баба. Как и все такие существа, она кругленькая, что в романе ассоциируется с беременностью. Под конец романа появляется снежная девочка. Писатель так связывает начало и конец романа, но понятно, что девочку родила снежная баба.

На русском языке это связь сразу видна, и никакого объяснения там не нужно. Но оказывается, что снежная баба только в русском языке - женщина. На всех остальных, по крайней мере, на 12 проверенных языках, это мужчина. Мы, переводчики из 12 стран, седели в Швейцарии вместе с писателем и питались решить эту проблему. Не успели – на конец-то Шишкин сам сказал – жаль, но эта нить, которая связывает начало и конец романа должна прерваться. Слава богу, роман не держится на этой нить. Это тот случай, когда переводчик бессилен

Он бессилен и когда натыкается на ошибки. Писатели тоже люди, они тоже ошибаются, и что тогда должен делать переводчик? Оставаться верным оригиналу? Написать правильно? В одном романе, который я переводила, писатель ссылается на сказку. Сказка всем известна, но что-то там не совпадает. Видно, что писатель хотел сказать одно, а получилось другое. Оказывается, что писателю понадобилась сказка, которую он помнил из детства, но название забыл. Посмотрел в интернете и использовал то, что там нашел. А там анонимный автор перепутал названия сказок. Слава Богу, писатель современный, мы вместе постарались решить эту проблему. Я написала правильное название сказки, а писатель обещал, что исправит во втором издании. А что если не будет второго издания? Как объяснить эту разницу между оригиналом и переводом? И что делать, если писателя больше нет?

Большую проблему для переводчика представляет проблема перевода с похожего языка, и я это знаю по собственному опыту. Сербский язык родился в семье славянских языков, и свой старинный облик сохранил больше всех славянских языков. Это, к сожалению, не облегчает работу переводчика, скорее – усложняет ее.

Основная проблема перевода со славянского на славянский язык заключается в том, что слова, происходящие от одних и тех же праформ и звучащие похоже или даже практически одинаково, на самом деле имеют разные, а иногда и противоположные значения. Если речь идет о сербском и русском языках, надо сказать что таких слов очень, очень много. В течение веков русский язык развивался, и иногда забывались некоторые славянские слова, сохраняя их только в литературе. Кажется что, если бы в России не пели «Очи черные», все бы забыли слово «око» – не зря молодые люди спрашивают, откуда взялось слово «очки». А в сербском языке, эти слова сохранились и таким образом появились «ложные друзья» переводчиков.

Так слово «живот» можно перепутать с словом жизнь, а если кто-то сказал что его болит живот, переводчик может сделать вывод что, на самом деле, у него тяжелая жизнь. Если посмотреть внимательно, нам легко найти причини такого замешательства - прежде слово «живот» и в России означало только физические проявления жизни. С течением времени, слово изменяло свое значение, а исходное значение сохранилось в сербском языке. Там сохранилось и старинное значение слова красный, которое на самом деле, ни в русском не потерялось совсем. Оно существует в слове прекрасный.

Если серб скажет русскому что он очень «вредный» человек, тот не должен обижаться – на самом деле, он просто трудолюбивый.

Слово «баба» у нас означает только старушку, и женщина никогда не скажет «мы бабы».

Единственный способ бороться с омонимами - ложными друзьями, даже врагами переводчика, это быть очень внимательным, иметь инстинкт переводчика и вовремя увидеть, что слова получившейся в переводе фразы не сочетаются. А после этого все легко - в хорошем словаре всегда найдется решение.

Вторая проблема сербского переводчика, является русская, особенно московская привычка пользоваться уменьшительными. В сербском языке взрослых людей нельзя в обществе называть Сашенька, Андрюша, Леночка, Любочка… Для детей это нормально, для взрослых – обидно. Точно так же, для взрослых людей не существует в сербском языке ни хлебушка, ни пирожка, ни ботиночек, ни магазинчиков…

Кроме этого, сделать уменьшительное можно только из существительных, так что симпатичные слова «спасибочки» и «вкусненько» надо переводит «простыми» спасибо и вкусно.

Но молодые переводчики стараются быть верным оригиналу и в их переводах гуляют смешные персонажи для сербского читателя, которые даже не заслуживают, что бы их называли собственными именами, и покупают в магазинчиках странные продукты в необыкновенно маленьких количествах.

В сербском языке реформой 1848. года закреплено правило – пиши, так как говоришь, но в переводах с русского языка мы часто видим, что переводчик пишет, так как написано в русском оригинале. Так Елена у нас часто становится Эленой – потому, что на сербском языке буква «е» произносится как «э», а имя Елена надо писать - Jелена

Проблема есть и с женскими фамилиями, которые заканчиваются на «ая» - Плисецкая, Улицкая, По правилам, они у нас должны звучат как Плисецка и Улицка. Но сейчас можно увидеть и то и другое. Еще хуже ситуация с именами, которые существуют и в России и в Сербии – сегодня никто вам не скажет, правильно ли Дмитрий или Димитриjе, Михаил или Михайло, Николай или Никола…

Переводчикам художественного текста, как и писателям, нужно обладать многосторонним жизненным опытом, богатой фантазией и большим запасом впечатлений - без знания жизни передать идею, дух, жизнь произведения не представляется возможным. Не случайно Бертран Рассел сказал: "Невозможно понять, что означает слово "сыр", если не обладать нелингвистическим знакомством с сыром".

Конечно, это проблема не только сербских переводчиков, но у нас она стоит особенно остро в наши времена. Денег на культуру не хватает, многие переводчики почти никогда не видели страну, с языка которой переводят. В лучшем случае, приезжали с какой-то давней, студенческой экскурсией. А язык – это живое существо, которое быстро меняется и без погружения в языковую среду очень тяжело сделать хороший перевод.

В практике, каждый профессионал встречается с огромным количеством проблем. Язык всегда отражает жизнь и для переводчика очень важно знать быт русского человека. Как на сербский перевести слово «зимник», если переводчик никогда не побывал на севере и не знает что на -30 градусов река или болото становятся дорогами?

Со сленгом ситуация еще хуже, и это не сербская, а общая проблема - сленг обычно использует специфическая группа населения. Хороший пример – сленг Гулага, которым охотно пользовался Солженицын. Но эту проблему он и решил сам. Опубликовал словарь, объяснив слова, которыми пользовались заключенные. Но что делать с сленгом, которым пользуются, например, рабочие на фабрике автомобилей или воровским, которые никогда не становятся известны широким слоям населения?

Для сербского переводчика большую проблему представляет пассивная природа российского языка. Сербский гораздо менее благосклонен к пассиву, чем русский. Это обстоятельство создает известную трудность для переводчика и требует найти подходящую форму в сербском языке. Так, в России нормально сказать, что эта книга написана мною, в сербском языке – нельзя. Надо сказать, что я написал книгу. Пассивная конструкция конечно, возможна в сербском языке, но редко. Если переводчик переносит такую конструкцию, получается понятный но, совсем странный язык.

Поскольку в результате перевода художественного текста и перевод должен получиться художественным, самое важное уметь писать на родном языке. И не придираться к каждому слову! Не случайно лучшими переводчиками часто бывают хорошие поэты и писатели, даже если они не знают языка оригинала в совершенстве.

Я заканчиваю эту статью словами Mаршака: “Не слова нужно переводить, а силу и дух.” Самое важное, чтобы переводчик всегда помнид об этом!