ЕСЛИ ДОЖИВУ ДО ПОБЕДЫ, ПОТОМ ВСЮ ЖИЗНЬ БУДУ С ДЕТЬМИ
В 1938 году я закончила 7 класс Бутовской школы (сегодня это средняя школа № 000 города Москвы). Мечты были грандиозные — хотела стать летчицей. Летчики в те годы были героями, мальчики и девочки хотели им подражать, быть с ними рядом, и, конечно, летать. К тому же, у двоих моих двоюродных братьев летная судьба уже состоялась. Однако в летное училище меня не взяли — рост 150 см и годков маловато. Пошла учиться в медицинское училище. Училась старательно.
Но тянуло в родную школу. Мой дед Александр Ильич был первым директором Бутовской школы, его дочь Нина Александровна работала в это время завучем.
Ребята ко мне тянулись, и мне с ними было хорошо. Вот и зачастила я в школу — с утра в училище, а после обеда к ребятам.
Сначала занималась с теми, кто хотел быть санитарами: собрался своеобразный сводный отряд. Сшили себе повязки с красным крестом, сумки. Учила ребят, как оказывать первую помощь: лечить синяки, царапины, что делать, если кому-то на солнце станет плохо; учились пользоваться йодом, нашатырным спиртом, накладывать повязку.
С ребятами сложились хорошие отношения, они воспринимали меня как старшую и более знающую, хотя на самом деле я от них мало отличалась.
В 1940/41 учебном году меня назначили старшей вожатой дружины Бутовской школы.
Думала, как организовать работу. Сама была физкультурница, решила, что и ребятам это будет полезно. Дети приходили в школу из разных деревень, вставали рано! Чтобы на первом уроке не было сонных, учебный день начинался с зарядки.
Я подбирала упражнения и разучивала их с ответственными из отрядов. Проводили соревнования между звеньями и отрядами по бегу, прыжкам в длину и высоту.
Трудились много: помогали колхозу: и пололи, и на сенокосе работали, и урожай собирали; в школе за чистотой следили, берегли мебель, приводили в порядок территорию школы.
Очень полюбились ребятам произведения А. Гайдара. Из звена в звено передавались его книги «Р. В. С.», «Судьба барабанщика».
А еще старались, чтобы не было отстающих. Штаб дружины внимательно следил за успеваемостью в отрядах, конечно, пристыдить могли, но главное, старались помочь.
Между тем, училище закончила успешно, даже получила путевку для поступления в мединститут и даже прошла собеседование. Но началась война. 24 июня получила путевку: «Товарищ , Вы обязаны явиться в райвоенкомат с вещами для отправки в действующую армию».
Началась служба в прифронтовом эвакогоспитале № 000. Раненые начали прибывать с утра, и все тяжелые.
На дворе — июль, жара, окровавленные бинты почернели, заскорузли — все надо делать быстро: бегом с носилками, торопливо, но бережно разрезать и снимать бинты, спешно везти мыть и в операционную. Госпиталь № 000 принимал тех, кто не выдержит дальней дороги, кому требовалась срочная операция, если ранение в грудную клетку, в живот, в голову. Раненых все везут и везут — и днем, и ночью.
Дважды в сутки полагалось стерилизовать операционный стол — как ни спеши, а минут сорок пять надо. Хирурги между тем кричат: «Скорей, не можем ждать!»
Кровь раненым нужна постоянно. В течение войны сдала более 30 л крови, получила звание Почетного донора СССР.
В начале октября немецкие танковые части прорвали оборонительный рубеж Ржев-Вязьма, двинулись к Можайской линии укрепления — это примерно в 100 км от Москвы. Калугу бомбили, под обстрелом эвакуировали госпиталь. Налет, эшелон разбомбили, потеряли своих, осталась рядом медсестра Наташа. Наконец удалось узнать, где искать своих.
Ехали в теплушках и на открытых платформах с ранеными и с рабочими эвакуированных на восток заводов.
Прибыли на место назначения, где нас передали 3-му отдельному медико-санитарному батальону 42-й стрелковой дивизии. И снова Подмосковье.
В феврале сорок второго развернули палатки в лесу под Юхновым в километре от передовой, в палатках и оперировали раненых.
Военврачи, хирурги делали невозможное, спасали от смерти, когда и надежды не было. Бывало и горько очень... Не могу забыть раненого мальчонку лет трех, которого мы подобрали на Смоленщине. Он все повторял: «Мамка обещала мне сшить новую белую рубашку, а сейчас лежит на земле и молчит». Мы сделали ему операцию, хотя опасались, что уже поздно — после тяжелого осколочного ранения прошло более шести часов. Ваня пришел в себя, сестры надели на него белую рубашку, которую перешили из большой. Мальчик радовался: «Теперь я красивый», и мы думали — жить будет! А он заснул и не проснулся...
Тогда я и сказала себе: «Если доживу до Победы, потом всю жизнь буду с детьми».
От боя до боя, от операции до операции — вот как мы вели счет времени. А в День Победы я в первый раз услышала: «Война шла 1418 дней». Удивительно было — неужели жива, неужели в Москве, на Красной площади? Люди плакали, обнимались. Несколько раз меня окликали незнакомые бойцы: «Сестренка!».
После войны опять стала вожатой. Может, взыграли дедовы гены, а может, просто устала от войны - от крови, боли, людских страданий. Поступила не в медицинский, а в педагогический.
Вожатская дорога была долгой, успешной, менять ее не хотела. И сейчас тружусь в школе № 000, веду музей СП. Королева, который создавала со своими пионерами.
* * *
Нина Николаевна Маркелова награждена орденом Отечественной войны 2-й степени, медалями: «За боевые заслуги», «За оборону Москвы»,
«За Победу над Германией в Великой Отечественной войне г. г.», а также наградами Полыни — Крестом «За бой под Ленино», медалью «Братья по оружию».
ПИОНЕРСКИЕ ВОЖАТЫЕ МОСКВЫ годы. М., Издательство «Классикс Стиль», 2005
Публикация i81_2011
ГЛАВНАЯ > КНИГИ > ПИОНЕРСКИЕ ВОЖАТЫЕ МОСКВЫ.
