В чем истинный кризис понимания России?
(по поводу статьи «Кризис понимания России» в журнале
«Эксперт». №
Не прятать, подобно страусам, голову в песок
В годы уже забываемого советского застоя среди части научной интеллигенции, презиравшей дилетантов, было распространено выражение, что есть три области жизни, в которой все понимают: экономика, сельское хозяйство, медицина. Конечно, как раз это те области, с которыми людям приходиться сталкиваться, чаще всего, в повседневной жизни (с сельским хозяйством, даже интеллигентам при поездках в колхоз на сельхоз работы, а остальное население представляли собой в значительной степени выходцы из деревни). Поэтому некоторое основание для суждений в этих областях жизни, в отличие от физики и математики, даже у не очень образованного человека имелось. Стыдно, однако, объяснять, что для истинного понимания каждой из этих сфер деятельности необходимы специальные знания, которые веками создавались великими учеными и практиками (предпринимателями, врачами, земледельцами) в этих областях. Эти знания хорошие специалисты получают всю жизнь. Конечно, и они ошибаются: слишком сложны эти отрасли, далеко не все в них познано, да и объект исследования, особенно в экономике, динамичен. Но специалисты все же выработали многочисленные, достаточно сложные приемы анализа состояния этих областей, которые тоже приобретаются не только изучением теории, но и длительной практикой, в данном случае, экономического анализа. Только очень убогий экономист, которых у нас тоже немало, как, видимо, и этнографов, ориентируется при изучении экономической действительности только на статистические справочники. Он изучает всю совокупность факторов экономической жизни из многочисленных источников, в том числе, конечно, и наблюдение за ее внешними проявлениями, о чем так много пишет автор, представляя себя в этом новатором. Но также и опросы общественного мнения, и сообщения прессы, и беседы со специалистами-практиками, и международные сопоставления, и многое другое, хорошо известное добросовестным специалистам.
Главная мысль автора состоит в том, что дела в экономике и многих других областях жизни нынешней постсоветской России обстоят достаточно благополучно. Больше того, он утверждает, что страна переживает «едва ли не самый благополучный период в истории страны». Этот образ благополучия портят только злопыхатели из числа работников средств массовой информации и научных работников, которые, как и положено «гнилым» интеллигентам, вечно чем-то недовольны и разжигают народные страсти. Что в нашей стране благополучие подвергали сомнению смутьяны (евреи, масоны, либералы, коммунисты, фашисты, гомосексуалисты, чеченцы - нужное подчеркнуть), давно известно из российской истории, в том числе и не совсем забытого советского прошлого. Бывало, что часть гуманитарной интеллигенции из лучших побуждений действительно иногда этим грешила, но как раз меньше всего, в постсоветский период. И, уж тем более журналисты. С каким рвением многие из них называли, хотя бы в первой половине 90-х годов, белое черным и наоборот, только бы не пропустить коммунистов к власти. Но ведь если это делать постоянно, люди вообще перестанут читать газеты и смотреть телевидение. Я уже не говорю о том, что не перевелись, слава Богу, и среди журналистов и ученых, честные люди.
Кризис в России действительно надвигается, если уже не начался, но он является результатом не зловредных измышлений интеллигентов, а (что не приходит автору в голову) действительно кризисного состояния общества и ошибочной экономической политики. Прятать голову в песок, как это неоднократно делали плохие правители, а иногда и научные работники, лучший способ приблизить этот кризис. Правда - рентабельна. В этом, наверное, убедились и советские руководители, которые десятилетиями подталкивали к манипуляциям с макроэкономической статистикой, пока сами не запутались с тем, что происходит в экономике, и очнулись только тогда, когда кризис действительно грянул. Нынешние руководители России идут по тому же порочному пути (1).
О чем говорят приводимые факты?
Экономистам хорошо известно, что легко найти из множества фактов такие, которые подтвердят любую точку зрения. В научной среде такой подбор фактов назывался «выдергиванием фактов». Их ведь тысячи, трудно ли найти из этой тысячи десяток, а у автора их даже меньше, к тому же далеко не всегда достоверных и однозначных, благополучных. Этим, собственно, и занимается . Для того, чтобы получить всестороннее представление об экономическом положении страны существуют, так называемые, обобщающие показатели, которые исчисляет статистика. Можно сомневаться в том, как она это делает, например, в России, но для того, чтобы опровергнуть ее расчеты надо представить свои собственные (чем я и занимаюсь уже три десятилетия) или показать, каковы методологические ошибки в ее расчетах. Но для этого нужны профессиональные экономические знания, которых у автора нет. Справедливости ради скажу, что мне приходилось читать очень проницательные суждения о российской экономике совсем не профессиональных экономистов. Нередко, они были интереснее и глубже, чем очень многих экономистов. Но эти суждения, как на грех, принадлежали естественникам: инженерам, физикам (например, вашему постоянному автору С. Чернышеву), математикам. Туда, увы, шли лучшие в советские времена. И эти авторы серьезно изучали экономику.
Анализ оценки состояния российской экономики начну с того, что он, в сущности, пытается анализировать только ее часть - личное потребление домашних хозяйств. При всей важности этой сферы, для существования и развития любого общества важны и остальные части: производственное и непроизводственное накопление, государственное потребление, экспортно-импортное сальдо. Может ли долго существовать общество, если оно систематически, как это было у нас последние 15 лет, разрушает производственный, трудовой и интеллектуальный потенциал, проматывает свои природные ресурсы, не заботится о своей обороне и службах правопорядка. Только загулявший дореволюционный купчина, да такой же по своим моральным и профессиональным качествам российский олигарх, ошалевший от свалившегося на него несметного богатства, не понимал, что такое расточительное потребление кончится, когда все будет промотано. Трудно представить, что автор этого не понимает. Но об этих аспектах экономического развития у него почти ничего не найдешь. А то, что сказано - весьма сомнительно.
Возьмем, например, поразительное утверждение, что в России за последние 10 лет построено жилья больше, чем за три предыдущих десятилетия (стр.86), что означает, что ежегодные объемы жилищного строительства выросли в три раза. Официальная статистика показывает сокращение вводимой жилой площади в 2002 году по сравнению с 1990 годом в 2 раза (2). Автор имел право усомниться в достоверности этих данных. Но тогда он должен был поделиться с читателями, как он получил свои, отличные от официальной оценки. Не хочется верить, что и в этнографии автор также произвольно, с потолка называет понравившиеся ему «факты».
Наверняка, вводимое жилье ставится на учет жилищно-эксплуатационными организациями. У них прямая заинтересованность в правдивой статистике жилого фонда: в зависимости от его величины взимается квартирная плата, идущая на покрытие расходов этих организаций. Жилая площадь учитывается в расчетах по обеспечению жилья водопроводом и канализацией. Проверим положение с жильем по этому источнику. Так вот, городской жилищный фонд России вырос с 1960 по 1990 годы на 1150 млн. м2, а за последние 10 лет менее, чем на 300 млн. м2 (3), т. е. почти в 4 раза меньше. Не лучше обстоит дело и с сельским жилищным фондом, где, вроде бы, должны числиться коттеджи новых русских.
Существует и много других, пусть и примерных, индикаторов жилищного строительства, но ни один из них не подтверждает фантастических утверждений автора о его динамике в постсоветский период. Подозреваю, что автор включил в постсоветское жилье дачные деревянные домики с «удобствам на улице», сооруженные миллионами семей, вынужденными от нищеты заниматься сельским хозяйством и используемые только летом. Вряд ли кто-то всерьез может приравнивать их к обычному жилью. Автор даже не задает себе вопроса о том, откуда у десятков миллионов людей нашлись деньги на приобретение дорогого жилья.
Ничем не лучше с точки зрения достоверности и утверждение автора, что в 2004 году (как быстро это стало известно автору!) 33 человека из 100 делали в квартире ремонт. Таких данных вообще, кажется, никто не собирает и они совершенно не правдоподобны, хотя бы потому, что это означает, что все граждане России делают ремонт квартир раз в три года.
А чего стоит утверждение автора, что «объем потребляемых населением товаров и услуг, включая продукты и лекарства, в разы (!!!) превысил объемы предыдущих десятилетий». Это, как же, очень хотелось бы знать, автор сумел это подсчитать? Неужели также как и с жильем, и ремонтом квартир? Не относится ли это утверждение к 15-20% наиболее состоятельных российских граждан, у которых оно действительно выросло в разы за счет всего остального населения и будущего страны.
Действительно, общее личное потребление товаров и услуг сейчас, скорее всего, выше, чем до 1990 года, поскольку очень значительная часть реализуемого внутри страны валового внутреннего продукта используется на цели потребления домашних хозяйств, что является губительным с точки зрения перспектив развития экономики. Но даже самые смелые оценки этого роста не превышают 70%, а подавляющее большинство, знающих реальное состояние потребительского рынка, оценивают этот рост значительно меньше, хотя и больше, чем Госкомстат России. Ни о каких «разах» речи не идет. Но самое главное даже не в этом. Этот рост личного потребления домашних хозяйств связан, исключительно, с ростом потребления узкой группы населения, в лучшем случае, повторюсь,15-20% от общей численности населения, особенно, по моим подсчетам, 3% самых богатых в России. У остальной части населения он резко сократился, что легко проверить, сопоставив рост заработной платы и пенсий с ростом розничных цен за этот период, учитывая и серые выплаты, и реальные цены конца 80-х годов. Все говорит за то, что автор знает только уровень жизни этой наиболее состоятельной части населения и именно по ним судит о росте потребления всего населения. Такое ослепление может стоить дорого (интеллектуально) не столько автору (мало ли у нас безответственных ученых), сколько тем, кто ему поверит.
Не забудем, что поддержание минимально терпимого уровня личного потребления требует от многих россиян утомительного труда на личных участках, второй занятости и т. д. Для многих из них 8-и часовой рабочий день давно уже далекое прошлое. А ведь продолжительность рабочего дня один из важнейших показателей уровня жизни населения.
Имеет смысл поговорить, как это и делает , о наиболее впечатляющем явлении постсоветского периода в сфере личного потребления - росте автомобильного парка. Он действительно внушителен. Но не мешало бы задуматься о причинах и факторах этого роста. Во-первых, он обеспечивается преимущественно приобретением подержанных автомобилей и сохранением далеко сверх всех амортизационных сроков старых автомобилей, Подозреваю (потому что не знаю статистики этого рода и есть ли она вообще), что по среднему возрасту наших легковых автомобилей мы как раз соответствуем уровню многих развивающихся стран, которым автор противопоставляет Россию. Во-вторых, многие легковые автомобили используются как основные средства производства в перевозке производимой сельскохозяйственной продукции, при оказании бытовых услуг, экспедиторской деятельности, транспортных услугах населению и т. д., а отнюдь не для отдыха или поездок на работу, как в большинстве стран мира и как было в СССР. Так что механически сравнивать эти два периода в отношении автомобилизации совершенно неправомерно. Ничуть не больше о благосостоянии говорит и число мобильных телефонов. При их относительной дешевизне, наличие мобильного телефона никак не может служить свидетельством благосостояния. Нередко, приобретение их становиться, как мне кажется, для молодых людей просто модой. К тому же, уже признано, что телекоммуникационные компании преувеличили их реальное число, чуть ли не, на 20 млн. штук. Но дело не только в этом, важна интенсивность разговоров с мобильных телефонов. Я не встречал сравнительных данных по этому показателю. Но среди моих знакомых велико число людей, которые их часто отключают из-за отсутствия средств на оплату телефонных разговоров.
Автор почему-то (почему, в самом деле?) для характеристики благосостояния населения не воспользовался такими ключевыми показателями, как смертность населения и продолжительность жизни. Именно по этим показателям, относящимся ко всему населению, а не его небольшой части, и статистически бесспорным постсоветский период характеризуется небывалым в мире регрессом (за исключением, возможно, нескольких стран Африки, пораженных СПИДОМ). Смертность взрослого населения за этот период резко выросла во всех возрастных группах, а продолжительность предстоящей жизни упала на несколько лет, чего, по-видимому, вообще не знает демографическая история для мирного времени, за указанным исключением. И это автор называет ростом благосостояния! Трудно отделаться от чувства возмущения при таком чудовищном искажении действительности.
Демографические данные автор вспоминает только в связи с проблемой младенческой смертности. Единственная область, где в России имеются достижения в постсоветский период в области здравоохранения. Но, бессмысленно сравнивать при этом российские показатели с китайскими или мексиканскими, как это делает автор. У них совершенно разный исходный уровень. Огромные достижения в снижении младенческой смертности в России были достигнуты еще в советский период. К тому же, надо еще разобраться, в причинах сокращения младенческой смертности в постсоветский период. Не связано ли это как-то с огромным абсолютным сокращением рождаемости. И, наконец, прогресс в сокращении младенческой смертности в других Восточно-Европейских странах и многих развивающихся странах в последние 15 лет намного больше, чем в России (4).
Вызывает удивление уверения автора о небывалом взлете культурного производства в России в постсоветский период. Что это не соответствует действительности в количественном выражении, даже не приходиться долго доказывать: достаточно посмотреть на тиражи книг, газет и журналов, количество посещений кино и театров, тех же музеев. Но может быть, автор знает о каких-то потрясающих культурных шедеврах этих лет? Не спорю, возможности самовыражения у деятелей науки и искусства расширились, но воспользовались ли они ими достаточно плодотворно - вот в чем вопрос? Действительно, в постсоветский период вышло немало очень интересных научных произведений в гуманитарных науках, но они издаются, как правило, ничтожными тиражами. А сколько не опубликовано из-за отсутствия у авторов денег на их издание?
Сомнительно и использовать рост количества студентов в качестве свидетельства роста благосостояния населения. Многие из них систематически не посещают занятия, чтобы заработать на учебу. Другим расходы на учебу помогают профинансировать родственники. Родители оплачивают эти расходы, часто отказывая себе в самом необходимом, нередко, из желания избавить своих детей от службы в армии.
Качественная экспертиза действительно необходима
При всем том отрицательном, что я сказал о статье, , в одном я с ним абсолютно согласен. Нам действительно нужна качественная экспертиза в области экономики. Многие существующие статистические данные ошибочно отражают реальное положение в экономике. Иногда представляют ее в худшем виде, как с объемом личного потребления населения и, по-видимому, с общим объемом ВВП, гораздо чаще в улучшенном виде по сравнению с реальным положением. И последнее не только чаще, но и гораздо опаснее, т. к. демобилизуют общество, не позволяет ему видеть реальные опасности. А они, на мой взгляд, грандиозны. Я говорю о социальной дифференциации, которая, как показывают многие весьма квалифицированные, на мой взгляд, исследования намного больше, чем показывает российская статистика, хотя и по ней она чрезвычайно велика. Наши замечательные экономисты, и еще более замечательные историки, за многие десятилетия не удосужились определить размеры ее в дореволюционной России перед Октябрьской революцией. Даже отрывочные данные показывают, что она тогда была исключительна велика. Только в качестве примера: директор крупного российского банка (Путилов) имел оклад в 400 тысяч рублей в год, в 2000 раз больше среднего рабочего (5). По моим очень грубым подсчетам, основанным на вычете из всего фонда личного потребления домашних хозяйств дореволюционной России личного потребления рабочих и крестьян, на состоятельные слои населения приходилось в 1913 году 35-40% всех личных доходов населения. Сейчас на эти слои приходится, по моим подсчетам, не менее 50% личных доходов населения (6). Нужно ли удивляться, как это делают сейчас многие обществоведы, что такая огромная социальная дифференциация привела к Октябрьской революции? Не закончится ли еще большая алчность современных российских капиталистов новым Октябрем, о чем ваш журнал писал совсем недавно?
Или возьмем проблему состояния основных фондов России. Нет нужды экономистам доказывать значение этого показателя, как важнейшего фактора экономического роста. Ошибочность оценок этого показателя российской статистикой не вызывает сомнения. Рост их величины на 7% за постсоветский период при сокращении объема капитальных вложений в несколько раз (что хорошо подтверждается динамикой выпуска строительных материалов) выглядит просто абсурдным. О том, что был не рост, а спад и весьма значительный в объеме основных фондов, прежде всего, производственных, говорит запредельно высокий возраст основных фондов, динамика парка многих видов оборудования. Можно было подумать, что наши экономисты набросятся на исчисление альтернативных оценок этого, повторяю, важнейшего показателя, чтобы выяснить его истинную величину. Ничуть ни бывало. Мне известна только одна специальная работа по этой проблеме, появившаяся лишь в 2003 году. А ведь, если как считает, автор этой работы (К. Воскобойников), и о чем говорят и мои грубые расчеты этого показателя, у нас основные фонды сократились за постсоветский период очень значительно, то впору говорить не об удвоении ВВП, а о размерах его сокращения в ближайшие десять-пятнадцать лет.
Не лучше обстоит дело и с определением абсолютной величины стоимости основных фондов. Здесь имеет место огромная недооценка их истиной величины по восстановительной стоимости. По моим и моих коллег расчетам, которые давно опубликованы, речь идет о величине более чем в 10 раз. Но это означает, что занижена во столько же раз величина амортизации, занижена себестоимость продукции, колоссально завышена величина прибыли (или занижен убыток). По нашим подсчетам, если отбросить теневые доходы, которые, как правило, еще недавно не входили в хозяйственный оборот, весь реальный сектор нашей экономики в начале этого века был убыточный, что хорошо согласуется с динамикой основных производственных фондов и объясняет его сокращение.
Есть достаточно оснований полагать, что в последние 7-8 лет недостоверными являются данные о динамике ВВП и многих отраслей российской экономики. Наши расчеты, которые мы регулярно публиковали, с использованием ряда альтернативных методов показали, что в эти годы систематически, за ничтожными исключениями, завышались официальной статистикой и динамика ВВП, и динамика промышленности строительства, ряда других отраслей экономики. Только за годы вместо официального прироста ВВП России на 38%, по нашим расчетам, он вырос лишь на 23%. А в 2004 году, по предварительным расчетам, вместо роста ВВП на 7%,как показывает наша официальная статистика, он вырос, менее, чем на 3%. Есть основания считать, опираясь на реальные данные, что в конце прошлого года экономика Россия вступила в период стагнации. И выйти из него будет несравненно сложнее, чем в конце 90-х годов, когда имелись огромные резервы производственного потенциала.
Самое смешное и грустное одновременно состоит в том, что опираясь на эти липовые данные нашей статистики подавляющее большинство наших научных работников, не говоря уже о государственных деятелях, с умным видом анализируют и прогнозируют развитие нашей экономики. Так и хочется сказать: бедная Россия! А потом многие из экономистов и государственных деятелей удивляются, почему их авторитет в обществе так низок.
На зеркало нечего пенять, когда экономика плоха
Учащаются призывы не чернить действительность, навевают грустные мысли о состоянии российского либерализма. Как только какой-либо социальный строй заходит в тупик, находятся его апологеты, не способные предложить пути его оздоровления, которые призывают «не чернить действительность», не нагнетать страсти, находят врагов, стремящихся опорочить светлые идеалы. Очень упорно уже на нашей исторической памяти это делали советские идеологи, подталкивавшие наших статистиков на завышение реальных результатов, которые, между прочим, были в отдельные периоды (скажем, в 50-е годы) просто блестящими и позволили превратить СССР во вторую державу в мире по экономической военной мощи.
Тишкова показывает, что у части либеральной интеллигенции появляются такие же мысли. Длительное искажение статистики в советское время сыграло немалую роль в наступлении экономического кризиса СССР в 80-е годы. Скажем, инвестиционный кризис надвигался в СССР еще с 60-х годов, когда официальная статистика показывала рекордные темпы роста капитальных вложений. Но в 80-е годы еще было в обществе понимание огромного вреда от лживой статистики. Когда мы с Василием Селюниным опубликовали в журнале «Новый мир» статью «Лукавая цифра» эффект ее был потрясающим. У В. Селюнина (я тогда жил в Туве) после выхода статьи телефон не умолкал 10 дней. Когда спустя 18 лет я опубликовал статью «За верную цифру» в журнале «Вопросы статистики» я получил отклики от нескольких своих друзей, которым передал эту статью. Один мой очень авторитетный в научных кругах голландский специалист по российской экономики, прочитавший эту статью еще до ее выхода, узнав о ее выходе, он спросил у меня: а как реагировали СМИ, научная общественность, правительство. Для него было большой неожиданностью, что никак. Вот такой «прогресс» в России за последние 18 лет.
Убежден, что пора в экономической прессе, подвергнуть самому тщательному анализу состояние нашей официальной статистики. Нужна научная конференция по этой проблеме, надо привлечь к этому вопросу внимание законодательной и исполнительной власти. «Лукавая цифра» погубила советскую власть. Она же вполне может погубить, и нынешнюю. А вместе с ней и Россию, что намного печальнее.
Сноски:
. За верную цифру: макроэкономическая статистика, хозяйственная жизнь и экономическая политика. Вопросы статистики. №3. 2005. Российский статистический ежегодник. М.2003.С.443. Там же. С.200. СССР и зарубежные страны. М.1988.С.352.Российский статистический ежегодник. М.2003.С.120.
Егор Гайдар. Долгое время. М.2005.С.28.
Forbes. май 2005. С.186. . Перераспределение доходов как средство обеспечения экономического роста и социальной стабильности в России. ЭКО. №Состояние и перспективы развития российской экономики в начале XXI века. ЭКО. №
