О храме апостола Петра в Херсонесе
В житии святых епископов херсонесских упомянут храм во имя апостола Петра. Согласно текстам жития, этот храм был построен епископом Капитоном - последним по времени жизни из первых семи священномучеников херсонесских, и строительство храма отнесено ко времени императора Константина Великого. В существующей исторической и археологической литературе достоверность и правдоподобность сообщения о постройке в Херсонесе храма в столь раннее время подвергается сомнению. Основанием для такого скептического отношения к сообщению источника служат следующие соображения. Во-первых, то, что сообщение о постройке храма содержится в житийных текстах, которые были созданы значительно позже самого события. Во-вторых, то, что подвергается сомнению содержащаяся в житии хронология, то есть время и последовательность пребывания на херсонесской кафедре поименованных в житии епископов. И, наконец, в третьих, что историческая действительность в Северном Причерноморье первой четверти 4-го века по Р. Х. не дает основания считать возможным построение храма в Херсонесе в это время.[1]
И, тем не менее, несмотря на все эти сомнения относительно достоверности сообщения постройки в Херсонесе храма во имя апостола Петра в это время, были сделаны две попытки его отождествления с одним из раскопанных в Херсонесе храмов и локализации его на определенном участке городской территории. Мое глубокое убеждение состоит в том, что сообщения жития о строительстве храма во время Константина Великого является исторически достоверным событием, но учитывая сложившуюся в науке положение этот вопрос надлежит исследовать самостоятельно, не связывая его с именем храма. Именно по этой причине в данной работе вопрос о том, какой храм был посвящен апостолу Петру будет рассматриваться вне зависимости от того, в какое время этот храм был построен; в этой статье вопрос о времени построения храма апостола Петра выносится за рамки исследования. Только путь рассмотрения этого сложного и запутанного вопроса по частям, на наш взгляд, может принести к приемлемому решению вопроса. Но сначала обратимся к источникам - текстам жития.
В греческой рукописи под № 000 ГИМа по каталогу архимандрита Владимира, которую считает лучшей (11-ый век), сообщения о постройке храма во имя апостола Петра читается следующим образом. kolumqhvqran ou\n eujqu;< oijkodomhqh~nai prostavxa< oJ mevga< ejk th~< kekaumevnh< ajsbevstou, ejn tauvth pavnta< ejbavptisen: ajnevsthsev te kai; nao;n ejcovmenon tauvth< ejp' ojnovmati tou~ prwvtou kai; korufaivou tw~n ajpostovlwn Pevtrou. В переводе этот текст звучит следующим образом «Итак, великий, повелел тотчас построит крещальню из обожженной извести, всех окрестил в ней; воздвиг он и храм, примыкающий к ней, во имя перваго и верховнаго из апостолов Петра».
В Патмосской рукописи, опубликованной относительно недавно болландистом Ф. Галкэн, имя храма апостола Петра не названо. Рукопись датирована исследователями 14-м веком. По поводу ее ценности издатель жития пишет следующее: «С исторической точки зрения, это не тот документ, который может иметь авторитет. Но нам он интересен как свидетельство о легенде, и, если угодно, традиции, относительно древней».
Молчит о храме апостола Петра и житие, содержащееся в греческой рукописи 16-го века, которая также находится в собрании ГИМа (каталог архимандрита Владимира № 000).
В грузинском синаксаре, впервые на языке оригинала опубликованном профессором-протоиереем Кекелидзе, рукопись которого по заключению относится к 16-ому веку (содержащиеся в рукописи тексты, по мнению того же исследователя, принадлежат продолжателю Симеона Метафраста Иоанну Ксифилину) об этом событии сказано следующее (цитирую по переводу автора и в современной орфографии): «В изъявление ревности к благочестию они около купели, в которой крестились, воздвигли великий и прекрасный храм во имя святого и верховнаго апостола Петра».
Известие о построении храма апостола Петра епископом Капитоном сохранилось и в славянских переводах текста жития херсонесских епископов, наиболее древний и ценный из них, по мнению исследователей, сохранился в Супрасльской минее. Об этом событии там сказано так: «Воздвигнуша (в другой рукописи – сотвориша) близ тоя купели церковь святаго и старейшаго апостола Петра».
Таковы те свидетельства письменных источников, которыми располагает наука о построении церкви апостола Петра в Херсонесе. При цитировании текстов опущены те их фрагменты, которые увязывают местоположение церкви апостола Петра с Малым рынком и той частью города, в которой были поселены прибывшие из Константинополя воины – Феоновкой, а также языческом храме, посвященном Деве. Сделано это, исходя из того, что исследование по локализации всего этого комплекса зданий в свое время было проведено уже и принято большинством исследователей; по предположению комплекс этих построек находился в районе современной Уваровской базилики и примыкающих к ней кварталов. Кроме того, два названные в текстах объекта – Малый рынок и Феоновка – точно так же как и храм апостола Петра не имеют надежной локализации, и вопрос об этом на серьезной основе практически не ставился.
В контексте поставленной задачи важно отметить прослеживаемую во всех источниках неразрывную связь между храмом апостола Петра и баптистерием (крещальней), территориальное соседство этих двух зданий и одновременность их создания.
Первая попытка привязать упомянутый в древних текстах храм апостола Петра к определенной местности и связать его с одним из раскопанных храмов принадлежит , который опирался на выводы и датировку обнаруженных при раскопках в 1901 году фрагментов стен и мозаичного пола, предложенные – Валюжиничем, которые он безоговорочно принял. Между отмеченными событиями, то есть между открытием некоего здания и появлением в печати предположения , прошел некоторый промежуток времени, так что и по существу и хронологически гипотеза распадается на две части.
В своем отчете о раскопках того участка, на котором стоит баптистерий, – Валюжинич высказал предположение, что обнаруженные им фундаменты стен здания и фрагменты мозаичного пола принадлежат постройке, сооруженной на этом месте значительно раньше баптистерия; остатки и стен и мозаик он отнес к 4-му века и посчитал их принадлежащими христианскому храму, который был построен в 4-ом веке на том месте, на котором впоследствии был воздвигнут баптистерий. Вот что писал – Валюжинич по этому поводу и как он обосновывал свое предположение.
«Эти оба входа "у" и "ш" я не счел нужным приводить в их первоначальный вид, - пишет автор в своем отчете - чтобы не ослаблять стены, которая с правой внутренней стороны: выхода «ш» сильно повреждена, но 3 выход "ф" 1,40 м 'ширины и 0,90-1,02 м глубины, пришлось освободить от прочной каменной кладки на извести и результат получился совершенно неожиданный и удивительный: под углом стены баптистерия справа от выхода "ф", под стеной апсиды базилики "Д", пристроенной в более близкое к нам время, под ее продольными стенами и в треугольнике; образуемом внешней линией выхода "Ф", стеной апсиды базилики "Д" и дополнительной (на плане заштрихованной) стенкой 3,92 м длины, оказались остатки мозаичного пола, а за левым углом выхода "ф" с наружной стороны крещальни, обнаружены у самой скалы, хотя незначительные, но несомненные, остатки алтарного закругления другой, более древней базилики «Г», по-видимому, трехапсидной, подобной открытой в 1877 году слева от "уваровской" и доследованной в 1892 и в 1893 годах. Итак, баптистерий "В", считавшийся. древнейшим, памятником христианства в Херсонисе, оказался построенным на развалинах еще более древней, базилики (Г)[ с мозаичным полом, а к самому баптистерию, который, как выяснили раскопки 1877 года, был после многих переделок превращен в усыпальницу, приютилась впереди с правой стороны небольшая базилика "Д", захватив своей апсидой часть его передней стены.
Остатки мозаичного пола древнейшей базилики "Г" сохранились не только в указанных выше местах, но и вдоль южной малой базилики "Д", с правой ее стороны… . Тогда, в последнем случае, пришлось бы допустить, что крещальня существовала. уже в конце 1У или. вернее, в начале У в. и перестала существовать как крещальня в начале У II в. а, следовательно, не могла иметь связи с "уваровской" базиликой, построенной не ранее начата. УП в.
Но к какому времени отнести тогда еще более древней, чем баптистерий, базилику "Г", на мозаичном полу которой он выстроен? На плане раскопок 1877 года крещальня является приспособленной служить усыпальницей, с заложенными с тепами, 3-мя выходами и окном». (Цитировано по рукописному отчету – Валюжинича, хранящемуся в архиве Национального заповедника «Херсонес Таврический» дело № 10, лл. 27-28. Выдержки приведены по машинописной копии рукописного отчета хранящейся в том же архиве Заповедника под тем же номером, страницы 40-41 и 44. Текст отчета с небольшой редакционной правкой опубликован в Известиях Императорской археологической Комиссии, вып. 4, СПб, 190 , С. . См. также , Развалины храмов. Памятники христианского Херсонеса, вып.1, Москва, 1905, С. 15-22).
Айналова по вопросу принадлежности и датировки мозаик не совсем последовательная. Свое описание крещальни он заканчивает изложением мнения – Валюжинича о принадлежности мозаик и строительных остатков более раннему храму. «Из-под стены крещальни видны выходящие полуразрушенные остатки небольшого полукружия в виде апсиды, принадлежащие более ранней базилике (?), на остатках которой возникла крещальня. Этой базилике, по предположению Отчета, принадлежал и описанный ранее мозаический пол из крупных камешков. (, Развалины храмов, С. 21). В примечании к этому места своей работы, автор добавляет следующее. «В отчете за 1902 г., стр. 42 и в Известиях Императорской Археологической Комиссии, вып. 4, стр. 92, полукружие это повело к предположению о существовании более древней, «по-видимому трехапсидной базилики», на основаниях которой выстроена крещальня. Данных для такого предположения, строго говоря, нет, и полукружие это остается пока неразъясненным в подробностях». (, Развалины храмов, С.21, прим. 3).
Из приведенных отрывков видно, что принимает вывод автора отчета о существовании полукружия, но сомневается в его принадлежности базилике, полагая, что оснований для этого нет. Еще более определенно высказывается в отношении мозаик. «Справа (то есть на южной стороне) – пишет он в уже цитированном труде – от крещальни и у входа «ф» найдены остатки мозаической настилки пола из очень крупных плиток, раза в четыре больших, чем обыкновенные кубики, употребительные для мозаических полов внутри помещений. Судя по тому, что при нашей проверочной разведке мозаики этой не оказалось в пороге входа «ф», где она ошибочно показана на плане Археологической Комиссии, а так же потому, что камешки плотными рядами шли около порога и далее, а рисунок из валют лозы с виноградным листом шел параллельно порогу, можно думать, что мозаика эта принадлежит не более древнему зданию базилики, на фундаменте и полу которого построена крещальня, а мозаичному помосту самой крещальни. Камешки мозаики, найденные у порога притвора и справа у стены его однородны с теми, которые встречены у входа «ф№, рисунок тоже. Эти камешки идут такими же ровными и плотными рядами вдоль южной стены притвора, как и вдоль порога «ф», и, следовательно, мозаика шла по периферии южной части крещальни и главного входа. Заложение входа «ф», таким образом, стоит в прямой связи с появлением пристроек на южной стороне, так как эти пристройки легли частью на упомянутую мозаику и примкнули к стенам крещальни. Образовавшийся вследствие этого угол (между стеной пристроенной капеллы с апсидой и стеной крещальни) близь входа «ф» был заложен, как и сам вход, бутом». (, Развалины храмов, С.18-19).
Годом позже публикации книги , была опубликована работа «Жития св. епископов херсонских. Исследование и тексты» (Записки Императорской Академии Наук. Том 8-ой, № 3. СПб, 1906). Именно в этой работе автор впервые связал обнаруженные около и под крещальней несколько стенок и фрагменты мозаичного пола с известным по письменным источникам храмом апостола Петра. «Весьма замечательно то обстоятельства – пишет в названной работе,- что у самой крещальни с южной ее стороны, обнаружены раскопками 1901 года несомненные, хотя и незначительные остатки алтарного закругления более древней базилики, по-видимому, трехапсидной, с мозаичным полом. В этих остатках, мне кажется, можно видеть именно следы того храма апостола Петра, который был построен св. Капитоном и, без сомнения, был мал и беден. Позднее на его месте при крещальне была выстроена также очень маленькая церковь, помеченная буквой «Д» на плане г. Косцюшко, а еще позднее, когда христианство сделалось уже вполне господствующею религией в Херсонесе, быть может, именно первоверховному апостолу была посвящена с другой стороны крещальни та обширная и роскошная базилика, открытием которой обессмертил свое имя граф . При этом, если древнейшая из сохранившихся редакций жития, как мы показали выше, относится к 7-му веку и автор, говоря о крещальне и храме св. Петра, имел в виду, скорее всего, современные ему здания, то его слова следует отнести именно к той крещальне, остатки которой найдены при раскопках, и к «уваровской базилике».
Высказывая все эти предположения, мы, однако, не считаем возможным настаивать на них, пока не удастся проверить их на месте, и лишь в виде скромных домыслов предлагаем изучающим Херсонис по сохранившимся памятникам». (С. 54-55).
Весьма существенным в высказываниях является то, что он фактически говорит о двух храмах апостола Петра, существовавшими последовательно практически на одном и том же месте, причем второй появился тогда, когда первый перестал существовать. В определении времени постройки и продолжительности существования обоих храмов опирается, а точнее говоря, полностью принимает, те обоснования и временные рамки, которые предложил -Валюжинич, проводивший археологическое исследование этих памятников. Первым храмом апостола Петра, по мнению , является тот, которому принадлежат обнаруженные в 1901 году фундаменты и мозаики; сооружен он был, по словам того же исследователя, епископом Капитоном и просуществовал до 7-го века, когда был разрушен в связи с постройкой крещальни и того храма, который известен в настоящее время под именем «Уваровской базилики». По предположению , Уваровская базилика с момента своего возведения, то есть с 7-го века, тоже носила имя апостола Петра.
Таким образом, основанием для отождествления обнаруженных в 1901 году небольших фрагментов кладок и фрагментов мозаичного пола послужило их соотношение со стенами баптистерия (крещальни). Несмотря на некоторые оговорки, фактически принял это предположение и . Следовательно, у истоков этого предположения стоят корифеи в исследовании Херсонеса – -Валюжинич, который обнаружил во время раскопок эти фрагменты и дал их археологическую интерпретацию, включая датировку, -исследователь житийных текстов херсонесских епископов, который связал обнаруженные памятники со свидетельствами письменных источников, и, наконец, , крупнейший знаток и исследователь херсонесской церковной архитектуры. Гипотеза получилась довольно, хотя бы на первый взгляд, обоснованная, стройная и, вроде бы, исторически оправданная, она достаточно быстро вошла в научную литературу.
В таком виде предположение о локализации храма апостола Петра существует и в настоящее время, разве что перенесение имени апостола на Уваровскую базилику, предложенное , не прижилось, оно почти позабыто, и этот храм по-прежнему в исторической и археологической литературе называется не храмом апостола Петра, а по имени своего первооткрывателя графа – Уваровской базиликой. В работах, посвященных Херсонесу, в которых вопросы истории христианства и исследование христианской архитектуры занимают значительное место – книгах , , – – и некоторых других имеются только упоминания об этом храме.
Выше было отмечено, что отождествление упомянутого в житии херсонесских епископов храма апостола Петра с обнаруженными в 1901 году строительными остатками и фрагментами мозаичного пола, основано на анализе их соотношения со стенами баптистерия, говоря на языке археологии, на стратиграфии, который был предложен -Валюжинич и практически безоговорочно принят остальными исследователями. С тех пор вывод -Валюжинича не пересматривался.
В 1984 году автор этих строк во время работы Херсонесской экспедиции Института археологии АН СССР, работой которой я тогда руководил, имел возможность проверить правильность вывода, сделанного по результатам раскопок 1901 года. Тогда на короткое время были освобождены от насыпанной на них земли фрагменты мозаичного пола и зачищены участки стен, к которым они примыкают. То, что тогда открылось, подтвердило правильность вывода, сделанного в 1905 году, (см. об этом выше на странице …), а именно, что мозаики принадлежат тому помещению, от которого сохранились фрагменты стен и которое одновременно самой крещальне. В этом отношении особенно ценен и важен тот фрагмент мозаики, который примыкает к порогу крещальни.
На этом фрагменте оказалась часть бордюрного пояса с вьющейся виноградной лозой, который очень хорошо известен по мозаикам во многих херсонесских храмах, да и не только херсонесских. Этот бордюрный пояс своей внешней стороной примыкает к наружной стороне порога входа «ф» крещальни таким образом, что совершенно ясно, что порог крещальни его не перекрывает и что мозаика была сделана и положена на это место или одновременно с возведением основного здания крещальни или позже его, но ни в коем случае не раньше. Точно так же обстоит дела и с теми фрагментами мозаики, которые примыкают к южной стене этого же помещения, от которого сохранились фрагменты фундамента. В этих местах мозаика состоит из того же бордюрного пояса с виноградной лозой, как и около порога. Основной вывод, который должен быть сделан после высказанных наблюдений, следующий: мозаика и, соответственно, то помещение, то здание, к которому она принадлежит, могло быть построено или одновременно с баптистерием или позже него, но ни в коем случае не раньше.
У меня была возможность проверить правильность вывода -Валюжинича о наличии части алтарной апсиды, алтарного полукружия, как он пишет в своем отчете. Эта стенка до сих пор существует, она выступает над уровнем современной дневной поверхности. Культурный слой, в котором она находилась, был удален, по-видимому, во время раскопок 1901 года, а может быть и раньше. В настоящее время вокруг нее насыпная земля, которая была здесь помещена, чтобы сохранить стенку от разрушения. В 1984 году на короткое время эта стенка была очищена от примыкающей к ней с востока и запада насыпной земли, и тогда удалось сделать очень интересные наблюдения. В 2000 году эти наблюдения были подтверждены.
Выяснилось, что стена начинается не в том месте, которое указано на плане 1901 года и планах последующих годов, и проходит несколько иначе, чем показано на тех же планах. В настоящее время по высоте от стены сохранился один ряд камней (камни необработанные, бут) среднего размера, которые лежат непосредственно на скале. В каком состоянии была кладка в момент открытия, то сеть сохранились ли на момент открытия еще ряды, сказать трудно, ибо фасировок кладки, выполненных на момент открытия, нет. Кладка сложена на известковом растворе, который местами сохранился. Здание баптистерия является октогоном, то есть имеет восемь граней, причем восьмой гранью является апсида, которая в свою очередь состоит из нескольких граней. На планах 1901 и 1904 годов фундаменты той стенки, которая была принята -Валюжиничем за апсиду, начинаются, или можно еще сказать, примыкают, к углу, который образован юго-восточной и южной гранью баптистерия, на самом же деле, как показали работы 1984 года, кладка примыкает (подходит) к тому углу баптистерия, который образован южной и юго-западной его гранями.
Западный край этой стены сделан заподлицо с наружной стороной юго-западной грани баптистерия, и стена по всей своей ширине примыкает к южной грани баптистерия. Ширина стены, которая воспринималась как стена апсиды, в месте стыка (соединения, примыкания) ее к южной грани баптистерия, составляет 1.20 м, по направлению к югу толщина (ширина) стены в ее нынешнем состоянии уменьшается. И невольно возникает вопрос – такое уменьшение толщины стены к югу является изначальным, то есть существующим с момента ее создания или же появилось впоследствии и явилось результатом каких-то внешних воздействий на нее после разрушения всего здания.
Внимательное ознакомление с состоянием сохранившейся частью фундамента стены показывает, что более правдоподобно последнее предположение, то есть что стена в своем первоначальном виде по всей своей длине была значительно шире, чем в настоящее время. Об этом, в частности, свидетельствуют следующие обстоятельства.
Первое. Восточный край этой стены неровный, это не лицевая сторона даже бутовой кладки, предназначенной для облицовки или какого-либо другого покрытия.
Второе. На восточной стороне этой кладки видны остатки известкового раствора.
Третье. У места примыкания фундамента стены так называемой апсиды к южной грани баптистерия, как уже было отмечено выше, составляет 1.20 м, и эта толщина образуется из трех рядов камней. На расстоянии примерно 1.00 метра от грани баптистерия один ряд камней исчезает и, соответственно, уменьшается толщина стены. Еще дальше от грани баптистерия исчезает и второй ряд, и сохранившаяся часть фундамента становится совсем узкой.
Была ли ширина (толщина) фундамента этой стены, как в месте соединения ее с гранью баптистерия, 1.20 м или несколько уже, определить невозможно, но что фундамент стены по всей своей длине был шире существующего, это, на наш взгляд, несомненно.
В настоящее время угол, который образуется при повороте этого фундамента от направления север – юг на направление восток – запад и, соответственно, той стены, которая на этом фундаменте стояла, имеет округлые очертания, причем округлость наружной стороны более размыта, более плавная, чем внутренней. На основании сделанный наблюдений, о которых говорилось несколькими строками ранее, можно говорить о том, что округлость угла образовалась искусственно вследствие удаления нескольких камней с наружной, то есть восточной и южной, стороны фундамента. Когда это произошло – или в древности, или в процессе раскопок, или уже после раскопок, сказать в настоящее время нельзя. Возможно, что еще в начале 1950-ых годов отсутствующие в настоящее время камни могли быть на месте, свидетельствует план Уваровской базилики 1953 года, съемка которого проходила под научным руководством . На этом плане интересующий нас угол показан прямым и с внутренней и с наружной стороны, без всяких округлостей. На этом плане все стены, включая и те о которых идет речь, показаны условно, схематически в виде двух параллельных линий без прорисовки камней, что не позволяет говорить уверенно о существовании всех камней фундамента на своем месте, а только делать предположение об этом.
Таким образом, на основании всего вышеизложенного можно сделать следующие выводы.
Первый. Обнаруженные в 1901 году фрагменты мозаичного пола никак не могли быть сделаны раньше постройки самой крещальни. Они появились на том месте, на котором они были обнаружены, или одновременно со зданием крещальни или позднее, но ни в коем случае не раньше, причем насколько позднее в данном контексте не важно. Следовательно, тот мозаичный пол, к которому эти фрагменты принадлежат, никак не мог относиться к зданию, построенному раньше крещальни.
Второй. Фундаменты стены того здания, к которому относится мозаичный пол, примыкают к наружной стене баптистерия, а не заходят под нее. Кроме того, никакой апсиды у этих стен (или у этой стены) нет, и совершенно отсутствуют какие-либо данные, которые могли бы дать хоть малейшее основание для такого предположения.
Все предположения, высказанные в свое время -Валюжиничем о датировке и атрибуции мозаик и стен, были основаны на неправильном истолковании обнаруженных остатков и ложно понятой их стратиграфии. В действительности же нет абсолютно никаких оснований датировать эти остатки временем ранее постройки крещальни, и мозаика, и стены того помещения, к которому эта мозаика относится, могли появиться или одновременно с крещальней или позднее нее, но отнюдь не раньше. Следовательно, полностью исчезли те основания, на которые опирался , высказывая свое предположение о существовании на месте крещальни первого, более раннего храма во имя апостола Петра, который мог быть построен епископом Капитоном. А раз исчезли все основания, то и само предположение потеряло свое значение и силу.
Вторая локализация храма апостола Петра была предложена в самое последнее время харьковским исследователем . Она изложена в коллективной монографии трех авторов и была озвучена в специальном докладе на эту тему, прочитанном на конференции, которая состоялась в Херсонесском заповеднике в конце июля 2000 года.
По мнению , храмом апостола Петра является та базилика в Херсонесе, которая расположена около восточного окончания главной улицы древнего города и в литературе обычно называется «Восточной базиликой» (по нумерации Императорской Археологической Комиссии № 36).
«Трудно точно сказать, когда восточная площадь – пишет автор - претерпела реконструкцию и на ней взамен предыдущих языческих святилищ был выстроен новый большой христианский храм, но к концу У1-УП веку он уже существовал. На это указывают находки мозаичных кубиков и монет императора Маврикия (582-602 гг.), оказавшиеся в расположенном по соседству, в I квартале, колодце, возможно, засыпанном в связи с работами по переделке или достройке христианского храма. Археологи называют его Восточной базиликой, а по счету императорской Археологической комиссии он носит № 36. Храм был открыть во время раскопок Одесского общества истории и древностей в 1876 году и доследовался в 1908 году , только приступившим к своим обязанностям заведующего херсонесских раскопок. То, что мы видим — результат реставрационной работы 1975 года.
Если следовать указаниям «Житий св. епископов Херсонских», базилика могла быть освящена во имя самого ближайшего ученика Христа, одного из главных вождей христианской общины — первоверховного апостола Петра, до призвания известного как Симон — рыбак. Согласно Св. Писанию, он первым провозгласил назаретского Учителя «Христом, Сыном Бога живого», за что был удостоен названием «камня», на котором будет основана вселенская церковь. Как и все христиане, херсонеситы особо чтили дни его памяти, ежегодно торжественно отмечая их 12 июля, а также на следующий день, в праздник Св. Апостолов, и 29 января, когда поклонялись темничным оковам апостола. Во всяком случае, именно от храма апостола Петра как ориентира начиналась Феона — восточная часть ранневизантийского Херсона.
Базилика имела отношение к целому культовому комплексу и была одной из самых крупных в городе (более 32 метров длины и 15 метров ширины). С западной стороны здания через четырехколонный портик прихожане попадали в так называемый экзонартекс. «Нартекс» дословно приставка «экзо» указывает на то, что так называлась внешняя пристройка к храму, своеобразная прихожая, вероятно, получившая такое название за свою вытянутую форму. Из экзонартекса путь вел во внутренний нартекс, еще одну «прихожую», через которую проходили верующие.
За пределами «прихожей» — нартекса в Восточной базилике, как и в любой другой базилике, лежал собственно сам храм, пространство которого было разделено здесь на три части или коридора (нефа). Главный, самый просторный, центральный неф шириной около 9 метров отделяли от более узких, боковых, рядами колонн, вероятно, по шести в каждом. Нижняя часть стен базилики была богато облицована тяжелыми плитами мрамора, на что указывает громадное количество толстых железных штырей — пиронов, а нефы и нартекс вымощены, по крайней мере, частично, мозаикой, которая не сохранилась. Алтарная часть находилась в большой полукруглой апсиде центрального нефа и имела ширину почти 8 метров. Снаружи она была сделана в виде пятигранника. Увидеть это ныне невозможно, так как часть обрывистого берега обрушилась, подмытая морем.
Очевидно, тогда же, в последние века существования города и площади, на которой мы находимся, пространство между колоннами среднего нефа Восточной базилики соединили сплошной стенкой, а в боковых нефах устроили усыпальницы. Позднейший, некогда большой храм существовал уже только в таком «урезанном» виде, отвечавшем духу наступавшей эпохи. Впрочем, и тогда его размеры превышали 20 х 10 метров. Думали ли молившиеся здесь херсониты о том, что пройдет еще совсем немного времени и... ».
Как видно из приведенной длинной цитаты, особых аргументов у для обоснования своей гипотезы нет. В тексте просто декларируются некоторые постулаты и все. Здесь не встретим ни разбора или анализа письменных свидетельств, не проанализированы и архитектурные памятники. Как было показано в начале статьи, из письменных источников следует, что около храма, построенного епископом Капитоном должен был находиться баптистерий, что оба эти здания состоят в неразрывном единстве. Около Восточной базилики баптистерия нет и, по-видимому, никогда и не было, во всяком случае, никаких следов баптистерия при археологическом исследовании храма и площади вокруг него, обнаружено не было.
В докладе, прочитанном 29 июля 2000 года на конференции «Херсонес Таврический. У истоков мировых религий», повторил то, что написано в книге и попытался связать храм во имя апостола Петра с теми постройками, с которыми храм соседствовал, и теми историческими событиями с которыми, по свидетельству письменных источников, была связана его постройка. Должен отметить, что слушателей докладчик не особенно убедил. На сегодняшний день более убедительной является та увязка и соседствующих с храмом зданий и связь с теми историческими событиями, которые были предложены в свое время и которые локализует все это в районе Уваровской базилики. Кстати, как видно из процитированного текста , аргументы им оставлены без внимания и никак не рассмотрены. Думается, что новая локализация храма апостола Петра, предложенная , пока недостаточно аргументирована и не может быть серьезным соперником локализации и самого храма и всей совокупности связанных с им зданий, предложенной .
Какой же храм тогда был посвящен апостолу Петру и носил имя первоверховного апостола? Таким храмом, безусловно, мог быть только тот, который известен ныне в исторической и археологической литературе под именем «Уваровской базилики». Такое предположение впервые было высказано в 1906 году . По мнению этого исследователя, которое подробно было рассмотрено выше, Уваровская базилика восприняла имя первоверховного апостола от более раннего храма, разрушенного в конце 6-го или в начале 7-го века в связи с постройкой баптистерия. Но так как совершенно очевидно, что никакого более раннего времени христианского храма на месте баптистерия не существовало, что баптистерий является первым христианским зданием, построенном на этом месте, то возникает вполне законный вопрос – о каком же храме апостола Петра может идти речь в житии херсонесских епископов? Решаюсь утверждать, что изначально может идти речь только об Уваровской базилике и только о ней. Основанием для такого утверждения является то, что, как явствует из текста жития, храм апостола Петра с момента постройки являлся епископским, то есть кафедральным храмом.
Уверен, что такое утверждение вызовет бурю протеста и негодование тех, кто привык относить создание Уваровской базилики к позднему времени. Можно согласиться с тем утверждением, что по отношению к этому памятнику есть вопросы и проблемы, которые нужно решать и разрешать.
Но нужно согласиться и с тем, что, несмотря на то, что памятник открыт более 150 лет тому назад, что он раскопан полностью и что его археологическое исследование завершено несколько десятилетий тому назад, ансамбль базилики остается практически неизученным. Нельзя же сводить изучение этого великолепного раннехристианского и византийского ансамбля, равного которому не так много, только к изучению найденных черепков и монет. Есть же и другие стороны, которые нужно изучать. Уверен в том, что всесторонне изучение этого ансамбля позволить достаточно скоро отказаться от выработанных за годы советской власти стереотипов и по-новому взглянуть и на его историю и на его значение. И тогда сделанное выше заключение, надеюсь, не покажется чем-то необычным и необоснованным.
[1] Об истории исследования этого участка и сводку всей литературы по этому вопросу см. «Раннесредневековый Херсонес» в серии Материалы и исследования по археологии СССР, № 63, Москва – Ленинград 1959, С. 152-160, 207-212, в особенности С.159-160. . «Некоторые проблемы датировки комплекса Уваровской базилики Херсонеса» в сборнике: «Бахчисарайский историко-археологический сборник», Выпуск 1, Симферополь, 1997, С. 304-311. О принципиальной невозможности появления в Херсонесе храмов в 4-ом веке в связи историей христианства в этом городе и об отнесении сообщений о строительстве храма апостола Петра, содержащихся в житийных текстах см.
