Впечатления одного дня

Впечатления одного дня. .

Аэропорт – пересылочный пункт в счастье. Все начинается и заканчивается здесь. Время сжимается и концентрируется в точке ожидания: суета, ручная кладь, растерянные лица пассажиров и временное успокоение после прохождения паспортного контроля. Впереди – непременное ожидание счастья. Для меня это - шелест пальмовых листьев на ветру, теплый белый песок, в котором увязают ноги по щиколотку, неспокойные волны прибоя и беспредельное чувство покоя.

Море…Длинными зимними вечерами в заснеженной смоленской деревушке при свете керосиновых ламп я читала и грезила о море, потому, что одна из первых моих книг – Тур Хейердал, «Путешествие на Кон-Тики». Лагуны, пальмы, коралловые острова Полинезии: все это тогда казалось сказкой, несбыточной мечтой…

Но вот самолет готов к вылету, пассажиры сидят, пристегнувшись ремнями, аэропорт окружен заснеженными деревьями, и не верится, что через несколько часов я увижу море.

Во время полета постоянно зажигалась табличка «Пристегнуть ремни» - это самолет без конца попадал в вихревые потоки. Наконец приземлились, температура за бортом – 26; горы вдалеке - как театральные декорации, каменистая пустыня, хмурые люди в черной форме с автоматами наперевес. Солнце садилось неправдоподобно быстро, и также быстро падала температура воздуха.

Разместились в двухэтажной вилле. На территории отеля кроны молодых пальм свернуты в трубки, зато бассейн полыхает неправдоподобно яркой бирюзой.

На рассвете меня разбудил протяжный и печальный голос муэдзина, призывающего правоверных на утреннюю молитву. Я вышла на балкон, ежась от холода. Прохладный утренний ветерок теребил кроны пальм, на посветлевшем небе серебрился юный и бледный лунный серп.

Рано утром я пришла на пустынный пляж. На небе - ни облачка. Прозрачные волны ласково омывали сиротливые лежаки, вода еще не была замутнена купальщиками. В свежем воздухе разлит покой, даже тростниковые покрытия зонтов не шумели на ветру - широко раскинулось вокруг солнечное утро.

Постепенно пляж заполнялся. Слышалась французская, итальянская и конечно, русская речь. Всех нас роднило общее чувство беззаботности: все дела остались позади, в прежней жизни, серой от грязного снега и неуютной от отсутствия солнца и тепла. Все плохое – там, а здесь – знойное безделье, синяя линия горизонта с четким силуэтом гор и море, море, море…

Сколько сказано и написано о море, а оно не перестает удивлять нас своим разнообразием. Дно песчаное и пологое, по нему разбросаны коралловые островки, вокруг которых деловито снуют стайки рыб. Они пасутся, как коровки на пастбище. Слышен хруст кораллов: их сокрушают крепкие челюсти рыб-попугаев.

На глубине островки объединяются в сплошной монолит. Во время отлива здесь приходится ползти буквально на животе вперед к вожделенным глубинам.

Вдруг море расступается и образует огромную чашу такой красоты, что просто захватывает дух. Её края украшены разноцветными по цвету и причудливыми по форме кораллами: в виде оленьих рогов, гребневидных и трубчатых, лиловых и желтых, темно - зеленых и бежевых.

Кораллы сплетаются, образуя причудливые арки, в них таинственно темнеют многочисленные пещерки, из которых торчат длинные иглы морских ежей. Один край чаши обрывается в бездну, дна не видно, лишь на темном бархатном фоне фосфоресцируют стайки маленьких красных рыбок.

Я ныряю и кружусь в этой бездне, выражая таким образом свой восторг и ликование. Меня окружают множество невиданных ранее существ, все хочется потрогать и рассмотреть поближе. Вижу странное создание с тупыми красно-коричневыми иголками толщиной в палец. После долгих размышлений я это существо идентифицировала: им оказался морской ёж-карандаш.

Рыбы любопытны и совсем не боятся человека. Если стянуть из ресторана булочку, завернуть её в целлофановый пакет и заплыть с ней подальше, то начинается шоу, которое называется «кормление голодных рыб». Они сплываются десятками, жадно набрасываются на крошки, в безумном стремлении к пище тычутся в ноги, покусывают пальцы рук. Из пучин подплывают все новые и новые: желтые рыбы – белки с черным «глазом» на хвосте, рыбы – хирурги с острым шипом спрятанном на спине, контрастные рыбы – клоуны, переливающиеся губаны… Многие мне незнакомы, но все такие яркие, красивые. Вода вокруг бурлит. Я вращаюсь вместе с ними в цветном хороводе.

В этой суете я нарушила территориальную целостность границ каких-то рыб. Рыбы, предупреждая, заметались у моих ног, затем я почувствовала тупой удар и – укус. Друзья очнулись от сонного оцепенения, мои вопли вызвали у них радостное оживление, посыпались предположения, что станет с моей ногой? Вдруг эта рыба ядовита и мне придётся ампутировать конечность?

В один из очередных заплывов увидела зигзагообразные следы на песке. И рядом увидела двухметровое туловище с плоским хвостом. Неподалеку лежала вторая змея. Любопытство пересилило страх, и я нырнула, чтобы рассмотреть их получше. Здравый смысл остановил меня в метре над зеленовато-черная гадиной, но она даже не пошевелилась. В следующий раз я искала змей уже подготовленной – нашла кусок стальной арматуры, долго заостряла его о камни на берегу, а в воде с силой метнула его, как Тарзан копье. Вихрем взметнулся белый песок, а когда он рассеялся, я с негодованием увидела, что змея лежит также безмятежно спокойно, как и до рокового удара.

Исследовательский пыл утих, пришлось довольствоваться разглядыванием огромных раковин. Я уже усвоила, что нельзя совать палец в приоткрытые створки, где виднеется синее тело моллюска, а боевое копье осталось возле неубиенной мною змеи. Если провести рукой над поверхностью раковины, створки немедленно захлопывались. Сила мускульной «ноги» моллюска так велика, что разжать ее можно только с помощью ножа, да и то с большими усилиями.

Была еще интересная встреча с муреной. На нее я наткнулась совсем неподалеку от берега: песочного цвета, черные пуговички глаз с ярко - желтым ободком и беззвучно раскрытая немаленькая пасть. В попытке прогнать меня от своей пещерки лентовидное туловище угрожающе выдвигалось мне навстречу. Неприятное зрелище, надо сказать. Я трусливо попятилась назад, хорошо, что хоть экземпляр был небольшой, около метра.

Вечером мы сидели в амфитеатре, уютно горели газовые фонари, распространяя вокруг тепло. Звучит музыка, и в танце извивается танцовщица: блестели и позвякивякивали украшения на её груди. Девушка улыбается и кокетливо отбрасывает пряди волос. Публика аплодирует. Тучный мужик в цепях (как он еще выплывает из моря?) тяжело поднимается и сует танцовщице деньги.

Территория отеля красиво подсвечена фонариками, пальмовые листья светлыми пятнами выделялись на низком плюшевом небе, а высоко в небе среди множества созвездий, нам сиял и подмигивал пояс Ориона.

Артёмова Светлана