«Закрытая» экономика: механизм функционирования и движения

ГЛАВА 3. «ЗАКРЫТАЯ» ЭКОНОМИКА:

МЕХАНИЗМ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ И ДВИЖЕНИЯ

§ 1. СУЩНОСТЬ «ЗАКРЫТОЙ» ЭКОНОМИКИ,

ЕЕ ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ И ДВИЖЕНИЕ НА МАКРОУРОВНЕ

Часть национальных экономик после прохождения точки бифуркации становятся «закрытыми» системами. Примеров «закрытых» экономических систем в истории наберется достаточно много. «Закрытыми» были восточные деспотии, Япония долгие века до реставрации Мэйдзи и в предвоенные годы ХХ века, фашистские Германия и Италия; СССР, Китай, Кампучия, Вьетнам, Северная Корея и многие другие. Не заглядывая вглубь истории, о «закрытых» обществах ХХ века можно сказать, что все они сформировались действительно во время точек бифуркации, пришедшихся на два периода – конец 1920-х - начало 1930-х гг. (Германия, Италия, Япония, СССР) и начало - середину 1970-х годов (Кампучия, Вьетнам).

Закрытые системы характеризуется:

- прекращением обмена с внешней средой;

- система становится организуемой, т. е. упорядочиваемой средой по своим “границам” (тогда как в открытой системе наблюдаются самоорганизационные процессы);

- закрытые системы статичны - способны сохранять свое поведение, не говоря уже о структуре, длительное время, но будущего у них нет - при отсутствии оттока энтропии в среду разрушение системы - лишь дело времени.

Экономика, как мы выяснили в главе 2.3, не может быть полностью закрытой. Под открытостью или закрытостью экономики мы понимаем преобладающую тенденцию (обмениваться со средой веществом, энергией информацией или ограничивать такой обмен). Для национальной экономики и общества тенденция к закрытости будет означать стремление к автаркии, статичность (по крайней мере, это касается хозяйственного механизма), организуемость со стороны государства, государственная монополия как в экономической сфере, так и в других сферах общественной жизни. Это дает основание полагать, что тоталитаризм является одной из конституирующих черт «закрытого» общества.

Под тоталитаризмом понимается подчинение тем, кто находится у власти, всех сторон жизни общества[1], полный контроль над экономической, политической жизнью страны, идеологией и культурой. Все вопросы в тоталитарных странах имеют тенденцию превращаться в политические[2], и, добавим, идеологические. По своей сути тоталитаризм - явление всеохватывающее: возникновение тоталитарных тенденций в одной сфере неизбежно порождает тоталитарные тенденции в других сферах. Каковы же предпосылки тоталитаризма и «закрытости» общества? Рассмотрим их на примере СССР, а также фашистских Германии и Италии (см. таблицу 5)[3].

При анализе схемы мы видим, что почти половина процессов, предшествовавших формированию тоталитарных тенденций (№ имеют циклический характер и указывают на то, что экономика находится в фазе кризиса. Конечно, реальные предпосылки становления тоталитарной экономики разнообразнее и нередко связаны с индивидуальными особенностями страны. Тем не менее, наряду с особенными предпосылками должны существовать и общие. Назовем некоторые наиболее распространенные предпосылки помимо названных выше:

- менталитет народа;

- тяжелое внутреннее и внешнее экономическое и политическое положение страны;

- бюрократизм;

- низкая степень индустриализации и/или модернизации экономики;

- относительно отсталая структура экономики;

- жесткая протекционистская политика;

- ярко выраженный национализм;

- высокая степень огосударствления экономики;

- отсутствие опыта демократического управления;

- высокий уровень концентрации производства и капитала;

- монополизация экономики (в т. ч. наличие государственных монополий различных типов);

- наличие тоталитарного опыта (чем чаще проигрывался тоталитарный сценарий в истории страны, тем более вероятно осуществление его и в будущем, что вполне объяснимо: систему нередко переходит на хорошо знакомую траекторию развития);

Таблица 5. Предпосылки формирования тоталитарных тенденций

 

Процессы, предшествовавшие ГЕРМАНИЯ ИТАЛИЯ СССР

формированию тоталитарности

 

1. Падение производства + +

2. Снижение реальной

заработной платы + +

3. Безработица + + *

4. Энергичное вмеша-

тельство государства в + + +

экономику, идея всевла-

стия

5. Крах крупных банков + +

6. Отказ от парламен - реально

таризма + +

7. Монополизация + + +

8. Огосударствление

экономики + + +

9. Стремление к уста-

новлению сильной власти + + +

10. Социалистические

лозунги + + +

11. Рост налогообложе-

ния населения + + +

12. Уменьшение социаль-

ных расходов при расши-

рении льгот производи-

телям + + **

13. Голод +

 

*Формально безработицы не было, но в конце 1930-х гг. наблюдалась массовая миграция населения в поисках работы.

** Преимущественный рост первого подразделения общественного производства за счет второго.

- пространственные факторы;

- плотность и разнородность населения.

Последние два фактора практически не учитываются при выяснении предпосылок тоталитарности и «закрытости», но они имеют большое значение: тоталитарным тенденциям более подвержены страны либо с большой территорией, либо с высокой плотностью населения, либо с большим количеством народов и народностей, проживающих на их территориях). Естественно, достаточно действия только одного из этих факторов, чтобы увеличить шансы на реализацию тоталитарного сценария развития, присоединение других еще больше усиливает тенденцию. Механизм их действия таков: вместе или по отдельности они могут вызвать к жизни потребность в сильной власти, “ежовых рукавицах”. Особенно сильна эта потребность в России с ее огромной территорией и множеством населяющих ее народов, тем более что государство (предпочтительнее , будь то царь, генеральный секретарь или президент) нередко выступает в роли единственного связующего эти пространства и народы звена. Если учесть, что не уничтожены и многие другие предпосылки тоталитарности, то вероятность того, что Россия может снова наступить на тоталитарные “грабли”, достаточно высока, а политики, пропагандирующие тоталитаризм, еще долго будут пользоваться широкой популярностью у масс.

Черты, свойственные различным «закрытым» обществам как в экономической, так и в иных областях социальной жизни, так же сходны, как и их предпосылки (см. таблицу 6).

Анализ черт, характерных для восточной деспотии (высокая степень закрытости общества; преимущественно государственная собственность на важнейшие ресурсы, включая землю и воду; незначительные объемы внешней торговли; агрессивность внешней и внутренней политики; сильная централизация власти; деспотичность правителей; бюрократизм; разделение общества на два класса - формально свободных общинников и государственную бюрократию; община как основной институт, занимающийся производством, которому не принадлежали основные средства производства; обязательная трудовая повинность; высокая норма эксплуатации общинников бюрократией; торможение инноваций; централизованная организация общественных работ, амбарной системы и т. д.) позволяет с уверенностью отнести их к числу «закрытых» обществ.

Главными признаками «закрытой» экономики являются, по нашему мнению, автаркия и огосударствление экономики, вмешательство государства во все экономические процессы от верхнего уровня до элементарного. Именно они и вызывают к жизни все другие процессы, свойственные замкнутой экономике. Собственно закрытой делает национальную экономику стремление государства достичь автаркии. Автаркия (вернее, попытки ее достижения, поскольку полного обособления и самообеспечения достичь на более или менее продолжительное время трудно) является первопричиной многих, если не большинства процессов, происходящих в «закрытой» экономике. Автаркия, можно сказать, является системообразующим фактором закрытой экономики. Не случайно поэтому малая роль внешней торговли в функционировании экономики характерна как для восточных деспотий, так и для «закрытых» обществ ХХ века[4]. Например, в 60-е гг. внешнеэкономический оборот СССР составлял около 5% его валового продукта, а в конце 80-х гг. - немногим

Таблица 6. Основные черты «закрытых» обществ в экономической и политической областях

 

Черты тоталитарных государств ГЕРМАНИЯ ИТАЛИЯ СССР

1. Курс на автаркию + + +

2. Милитаризация экономики + + +

3. Внеэкономическое принуждение + + +

4. Внедрение директивного

планирования + + +

5. Рост и усложнение аппарата

управления экономикой + + +

6. Деформация хозяйственной

структуры + + +

7. Рост степени обобществления

и огосударствления средств

производства (в т. ч. в

сельском хозяйстве) + + +

8. Монополизация народного

хозяйства (включая сельское

хозяйство) + + +

9. Основная тяжесть реформ

лежит на сельском хозяйстве + + +

10.Принудительное объединение

предприятий в тресты и синдикаты + +

11.Первоочередное снабжение пред-

приятий, наиболее важных с точки

зрения государства, за счет

прочих + + +

12.Культ вождя + + +

13.Демагогия + + +

14.Расправы с инакомыслящими и

национальными меньшинствами + + +

15.Политические провокации + + +

16.Всеобщая принудительная

трудовая повинность + +

17.Национализм, шовинизм,

расизм, апартеид + +

18.Сращивание партии с

государством + + +

 

больше 9%[5], имеются примеры экономик с еще большей степенью закрытости, внешнеэкономический оборот которых не превышает 2 – 3 % ВНП. Стремление к автаркии не ограничивается экономической областью, а характерно для всех сторон жизни общества: научно-технической,[6] идеологической, политической, культурной.

С автаркией непосредственно связана агрессивность внутренней и внешней политики: раньше или позже автаркия приводит закрытое общество к войне с внешним и/или внутренним врагом в силу невозможности получения необходимых ресурсов цивилизованным образом. Именно недостаток ресурсов побудил Германию, Италию и Японию начать войну. Л. Мизес считал, что СССР не мог пожаловаться на бедность ресурсами и оправдать таким образом свою агрессивность. Однако мы не совсем согласны с таким мнением. СССР в период формирования тоталитарных тенденций и ранее был сельскохозяйственной страной, а модернизация и индустриализация, задуманные тогда же, требовали значительных средств. Превращение природных ресурсов в источник средств для указанных целей требовало наличия современной техники, технологии, подготовленных работников. Но ни того, ни другого, ни третьего Советский Союз не имел. Поэтому индустриализация была проведена за счет крестьянства и труда заключенных (не говоря уже о героизме всего народа). Этим объясняется его агрессивность, в т. ч. и на мировой арене.

Свою роль играют и особенности идеологии. А. Тойнби считал, что на стадии, близкой к упадку, захваты являются проявлением оправданной социальной болезни, при которой общество пытается отодвинуть момент разрушения[7]. Объяснить это можно тем, что в закрытой системе неизбежно нарастает энтропия и она медленно, но верно приближает ее к моменту разрушения. Предотвратить неизбежное (хотя и отдаленное по времени) разрушение может лишь превращение общества в открытую систему. Война же на небольшое время позволяет стране стать открытой и произвести отток энтропии в среду и этим несколько повышает ее жизнеспособность. В этом и заключается истинная причина войн, ведущихся и, как правило, начинаемых именно «закрытыми» социально-экономическими системами. Итак, с одной стороны, войны необходимы «закрытой» системе, но, с другой стороны, война наносит наибольший удар именно по «закрытым» системам, т. к. уменьшает их и без того невысокий потенциал. “Внешняя” агрессивность «закрытых» общественных систем подтверждается фактами. Так, большинство из них имеют очень высокую долю расходов на военные нужды в бюджете (в СССР - от 35% до 50%[8]), велико и количество войн, ведущихся тоталитарными странами: например, с 1918 по 1991 г. граждане СССР и России приняли участие в 27 войнах и боевых действиях, из 73 лет 62 были военными и лишь 11 – мирными[9].

Став в результате попыток осуществления автаркии относительно закрытой, национальная экономика во многом теряет возможности самоорганизации, саморегулирования, доступные открытым системам, и становится организуемой средой с помощью внешних управляющих воздействий со стороны государства. Государство, являясь внешней по отношению к экономике силой, замещает собой все экономические субъекты в «закрытой» экономике, в результате этого все связи и отношения в ней становятся огосударствленными. Фактически единственным экономическим субъектом становится государство. Именно государство, распределяя ресурсы, задает производителям условия производства, определяет издержки (тарифная система оплаты труда, нормы расходов материалов и т. д.) и доходы (заработную плату, план по прибыли, выручке...), осуществляет (через государственные институты) функции, присущие в ЭРС бизнесу, меняет, наконец, мотивацию поведения.

Государство также задает «закрытой» экономике цель (несмотря на то, что общество по сути своей - нецелевая организация) и устанавливает допустимые цели для нижележащих ее уровней, предписывая каждому должное и осуществляя строгий контроль за их соблюдением. Было бы неверно полагать, что тоталитарное государство преследует лишь общенародные цели и реализует лишь общенародные интересы, т. к. во-первых, общенародные интересы трудно распознаваемы[10]; во-вторых, даже в условиях демократического правления правящий слой наряду с общими преследует собственные интересы; в-третьих, в условиях тоталитаризма отсутствуют механизмы контроля за действиями чиновников, чему немало способствует однопартийная система, отсутствие свободы средств массовой информации, то, что на ответственные посты чиновники не выбираются, а назначаются и многое другое. В результате вместо сложной системы прямых и обратных связей между уровнями национальной экономики складывается система лишь с прямыми связями, а вместо всей сложности отношений, которые складываются по их поводу - лишь отношения господства и подчинения. «Закрытое»общество становится, таким образом, упрощенным. Диктатура проникает не только в политическую сферу, но и в экономику, и в другие сферы общественной жизни.

В «закрытой» экономике искажаются отношения между системой в целом и ее компонентами. Социализм, который классикам марксизма представлялся как ассоциация свободных производителей, в реальности превратился в свою противоположность: государством фактически были разрушены компоненты как самостоятельное целое и стали выступать как носители интересов самого государства. В результате функции компонентов трансформировались: вместо удовлетворения потребностей населения они стали ориентироваться на удовлетворение потребностей вышестоящего уровня. Произошла подмена функций подсистем целями вышестоящих органов, их руководства или, в лучшем случае - государства.

Государство в «закрытой» экономике пытается достичь оптимума системы за счет подсистем, подрывая основы своего благосостояния. Различия между компонентами нивелируются, непосредственные (в открытой экономике) связи между производителями и потребителями становятся опосредованными государством и институционализируются государственными органами (Госснаб, министерства, ведомства), общество в целом и отдельные его сферы упрощаются. Региональная политика в «закрытой» экономике основывается на нивелировании социально-экономических различий регионов и выравнивании уровней их развития (яркий пример этого являет собой СССР, в котором этот процесс выразился в перекачке средств в слаборазвитые регионы, в частности, Среднюю Азию и Закавказье).

Следствием попытки достичь макроэкономического оптимума за счет подсистем является усиление необходимости государственного вмешательства, разбухание аппарата управления[11], бюрократизм. Тоталитаризм всегда имеет своим следствием бюрократизацию общественной жизни во всех ее аспектах. Бюрократия лишает индивида и подсистемы закрытой экономики свободы выбора, предписывая, что следует, а что не следует выбирать, задает обществу цели (которые превращаются в функции подсистем). Именно бюрократией в любой «закрытой» социально-экономической системе реализуются практически все права из “пучка” прав собственности, за исключением двух - трех. Что касается средств производства, то бюрократия является исключительным их реальным собственником. Таким образом, в закрытых обществах господствует агрессивный и бюрократический типы связи как системы со средой, так и внутри системы. Нельзя не согласиться с мнением Л. Мизеса, что бороться с бюрократизацией в рамках тоталитарной экономики невозможно, т. к. бюрократизация является лишь отражением и следствием тоталитарных тенденций.

При формировании «закрытой» экономики, в которой невозможна самоорганизация, государство должно наладить организующие воздействия на нижележащие уровни, а это требует огосударствления значительной доли собственности. И действительно, большинство «закрытых» обществ - как современных, так и ушедших в историю (включая восточные деспотии), - были основаны именно на государственной собственности. Наибольшее распространение процесс огосударствления собственности получил в СССР, где по данным официальной статистики, доля государственных предприятий в производимой продукции достигала в промышленности 90%, а доля совхозов и колхозов в объеме производства сельского хозяйства - 97%[12]. Огосударствление собственности имеет свои пределы, обусловленные способностью государственных органов контролировать ее фактическое использование. В «закрытой» экономике эти пределы обычно намного “перекрыты”, этим и объясняются многие негативные явления, в частности, бесхозяйственность, перелив капитала в теневую экономику, расхищение государственного имущества и т. д. Таким образом, нет никакой гарантии, что государство способно обеспечить лучший контроль за использованием находящихся в его собственности объектов, тем более в интересах всего общества.

Тоталитаризм может существовать и при частной собственности. Примером тому может служить фашистская Германия, Италия и Япония 30-х годов. Однако в этом случае собственники могут распоряжаться своим имуществом лишь с определенными ограничениями:

- государство ограничивает объем прибыли,

- вмешивается в подбор кадров,

- собственники сведены до положения руководителей предприятия, назначаемых государством и должны безоговорочно выполнять распоряжения государственных органов;

- отсутствует свобода ценообразования;

- государство устанавливает процентную ставку, величину заработной платы, объем и методы производства[13].

Поэтому высокая доля государственной собственности, в отличие от огосударствления экономики, не может считаться отличительным признаком «закрытой» экономики.

Открытым остается пока вопрос о связи «закрытости» национальной экономики с такой формой государственного устройства, как империя. С одной стороны, многие «закрытые» государства были империями и имеют с империями сходные характеристики (империя состоит из территорий, значительно разнящихся между собой по различным параметрам; все компоненты империи находятся в более или менее жесткой зависимости от находящего внутри данного образования “центра”, причем именно “центр” определяет права регионов и территорий; бюрократизация управления; паразитизм со стороны “центра”; разрушительные последствия империалистических войн; тенденция к всеобъемлющей унификации, уничтожающей неповторимое своеобразие, традиции и культуру народов; политический и экономический консерватизм; наличие иммиграционной проблемы после краха империи и «закрытой» экономики; неоднократное возвращение к имперскому прошлому[14] или «закрытости» общества).

С другой стороны, имеются примеры империй, которые не являлись «закрытыми» (например, Британская империя). Т. е. ставить знак равенства между империей и закрытостью, тоталитаризмом или авторитаризмом некорректно. Это подтверждается и тем, что антиподом империи является национальное государство, «малая держава» и содружество государств[15], которые, в свою очередь, могут быть открытыми или «закрытыми» экономически, политически и идеологически. Интересно, что значительная часть «закрытых» империй имеет континентальный тип. В любом случае, пока вопрос о связи «закрытости» с «империализмом» ждет своего исследователя. Не мене интересен и важен также вопрос о взаимосвязи экономической «закрытости» и консерватизма.

Неизбежным следствием тотального вмешательства государства в экономику и другие сферы общественной жизни является монополистический характер экономики. Тоталитаризм неотделим от монополии, а полной монополия может быть, как это справедливо утверждал , только в том случае, если монополистом выступает государство, что имеет место в условиях «закрытой» экономики. Монополия и тоталитаризм взаимно обусловливают и взаимно усиливают друг друга. Тем не менее, было бы ошибкой считать, что именно монополия порождает тенденцию к проведению “политики централизованного управления”, что объясняется В. Ойкеном тем, что отсутствие равновесия в борьбе монополий между собой дало государству повод вмешиваться в экономические процессы путем осуществления централизованного управления[16]. Во-первых, «закрытая» экономика не ограничивается в своей сущности и проявлениях лишь политикой или централизованным характером управления, а охватывает все области экономической и общественной жизни в целом. Во-вторых, В. Ойкен исследовал “централизованно управляемую экономику” 30-х - 40-х годов, формированию которой действительно предшествовала монополизация экономики. Но, во-первых, “после - не значит вследствие”. Во-вторых, история (в т. ч. история ХХ века) знает примеры “централизованно управляемых экономик”, возникших в странах с низким уровнем монополизации экономики. В-третьих, - остается непонятным, почему страны, имевшие такой же или более высокий уровень монополизации (скажем, США) не стали централизованно управляемыми. В-четвертых, монополии в открытой (рыночном хозяйстве, по терминологии В. Ойкена) и «закрытой» экономике имеют существенные различия, не позволяющие выводить один тип из другого.

Последние два пункта представляют наибольший интерес для исследования природы закрытой национальной экономики. Как можно объяснить тот факт, что формированию «закрытости» экономики, в частности, в Германии, Японии, Италии предшествовал высокий уровень монополизации? По нашему мнению, монополии первой трети ХХ века способствовали повышению устойчивости национальных экономик, подавляя силой своей власти на рынке возникающие флуктуации. Но монополия неизбежно порождает постоянное воспроизводство сильного неравновесия спроса и предложения - дефицит. Благодаря этому национальная экономика с каждым годом все больше и больше удаляется от гипотетического состояния частичного равновесия. Таким образом, монополия сама становится силой, порождающей флуктуации. Когда это удаление от равновесия достигает критических значений, наступает точка бифуркации, сопровождающаяся хаосом (кризис 1гг.[17]), за которым следует формирование порядка, но другого типа – экономика переходит на другую траекторию развития, и она становится либо открытой системой (выбирающей из множества ветвей), либо «закрытой». Таким образом, монополистическая экономика может породить, и действительно породила экономические системы совершенно разных типов, включая и «закрытые».

Монополии, существующие в открытой экономике (например, имевшие место до 30-х годов ХХ века) резко отличаются от монополий в «закрытой» экономике.

1. Монополии в «закрытой» экономике гораздо крупнее, чем в открытой.

2. Монополии в открытой экономике являются самостоятельно действующими субъектами экономических отношений, а в «закрытой» экономике в качестве монополий выступают даже не фирмы или предприятия, а государственные образования (в СССР, например, министерства и ведомства[18]), т. к. реализация монополистических отношений возможна лишь при владении продуктом производства, хотя, конечно, в определенной мере о степени монополизации экономики можно судить по таким показателям, как количество предприятий - монополистов, или доля продукции, производимой монополистами.

3. В «закрытой» экономике выше степень монополизации производства. Например, по данным на 1990 г. в СССР от 30 до 40 % продукции производилось на единственном в стране заводе; действовало 2000 предприятий - монополистов[19].

4. Даже предприятия, не являющиеся единственными производителями и формально не относящиеся к монополиям (если в «закрытой» экономике позволительно говорить о предприятиях - монополистах), нередко таковыми являются: территориальное разделение рынка означает, что потребители этой территории не имеют иного выбора, а это дает основание сделать вывод о наличии локальной монополии. Если же учесть пункт 2, то, сколько бы предприятий ни было в отрасли, на рынках закрытой экономики всегда имеет место монополистическая ситуация (за исключением части рынка сельскохозяйственной продукции, поставляемой частным сектором и личными подсобными хозяйствами).

5. Монополии в «закрытой» экономике в результате вышесказанного и исходя из природы самой системы лишены какой - либо конкуренции, даже потенциальной: на внутреннем рынке потому, что каждая отрасль представлена министерством или ведомством, объединяющем предприятия отрасли, на внешнем - в силу того, что внешняя торговля отсутствует или сведена к минимуму.

6. Работники монополий, существующих в «закрытой» экономике, подвержены гораздо большей эксплуатации, чем работники монополии в открытой экономике. Например, в СССР у работников отчуждалось от% вновь созданной стоимости по одним данным до% по другим, между тем как в ЭРС - 20 %[20]. Причем эксплуатация носила двойной характер, если принять во внимание рост цен при неизменном или снижающемся качестве продукции. Жесточайшей эксплуатации подвергались также природные ресурсы. Так, по данным , за последние 70 лет Россия потеряла 30 % потенциала почвенного плодородия, не менее 50 % доступных лесных ресурсов, не менее 60 % лугов и не менее 89 % - рыбных ресурсов внутренних вод, мало отличаются от этих данные по другим природным ресурсам[21].

Помимо различий, у монополий, существующих в «закрытой» и открытой экономике, имеется и значительное сходство. Во-первых, и там, и там монополии существенно ограничивают выбор потребителя. Во-вторых, абсолютные монополии не имеют стимулов к снижению издержек производства, в результате чего прибыль присваивается за счет скрытого или явного повышения цен, т. е. за счет внешнего по отношению к монополии источника. В-третьих, и те, и другие монополии не имеют стимулов для нововведений (что согласуется с выводом Й. Шумпетера о том, что в «закрытой» экономике нововведения не осуществляются). В действительности, ввиду того, что о полной закрытости экономики речь идти не может, можно говорить лишь о замедлении инновационного процесса и резком снижении стимулов к инновациям. Например, 97 % внедренных изобретений использовались в СССР лишь на одном предприятии, 0,5 - на 3-х - 5-ти предприятиях[22]. В 1986 г. в СССР только 14 % стали выплавлялось по технологии непрерывной разливки, разработанной в нашей стране еще в конце 50-х годов, в то время как в Японии 92,7 %, в ФРГ - 84,6 %, Южной Корее - 71,1 %, США - 53,4 %[23].

§ 2.ОСОБЕННОСТИ ПРОТЕКАНИЯ МИКРОЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ

В «ЗАКРЫТОЙ» ЭКОНОМИКЕ

Предприятия в «закрытой» экономике не являются самостоятельными экономическими субъектами, что обусловило существование многих негативных явлений:

- бесхозяйственность;

- неэкономное расходование средств;

- высокие издержки производства;

- погоню за валовыми стоимостными показателями производства;

- ввиду дефицитности многих ресурсов, предприятия стремились увеличить свои запасы основных и оборотных средств;

- отсутствие прямых связей между производителями, необходимость для решения вопросов о поставках с других предприятий обращаться в центральные министерства или ведомства, их волокита повышали трансакционные издержки;

- все это вместе способствовало увеличению издержек производства и обращения, снижать которые у производителей стимула не было;

- инструкции сверху и усиливающийся дефицит заставляли предприятия брать на себя целый ряд несвойственных им функций: строительство и содержание жилья, объектов культурно - бытового назначения, магазинов, подсобных хозяйств, выполнять распределительные функции (например, через столы заказов на крупных заводах СССР). Исполнение подобных функций вызывает к жизни целый ряд негативных явлений: разный уровень престижности ведомств, рост внутрирегиональной текучести кадров, уменьшение эффекта от кооперации общественного труда, распадение коллективного интереса совокупного работника региона на сумму ведомственных интересов в части использования объектов инфраструктуры [24].

Й. Шумпетер полагал, что в замкнутом хозяйстве чистая прибыль не существует, т. к. в нем стоимость всех продуктов вменяется средствам производства, а доход производителей является лишь платой за управление. Во всяком случае (раз полной закрытости общественных систем быть не может), можно с уверенностью говорить, что в «закрытой» экономике прибыль не оказывает стимулирующего влияния на предприятия, чему есть немало причин. Во-первых, всеобщий дефицит товаров и невозможность инвестировать полученную прибыль по усмотрению предприятия. Во-вторых, большая часть плановой прибыли, а также вся или часть (в зависимости от периода и страны) сверхплановой прибыли у предприятий забиралась. Сама прибыль в условиях «закрытой» экономики, несмотря на более высокую норму эксплуатации, ниже прибыли предприятий открытой экономики. Это связано с тем, что предприятия в «закрытой» экономике не выполняют предпринимательских функций, издержки высоки, нет стимулов к их снижению, отсутствуют нововведения и реакции на колебания спроса, все это не дает возможностей получить сколь бы то ни было значимую прибыль. Со временем эффективность производства на предприятиях в условиях «закрытой» экономики падает. Среди причин падения эффективности главными являются:

- отсутствие стимулирующего влияния прибыли;

- объединение прибыльных предприятий с убыточными, в результате чего рентабельность и эффективность производства падают;

- конкуренция производителей, на основе которой осуществляется отбор в открытой экономике, отсутствует, а функции отбора передаются сферам идеологии и политики;

- списание задолженности по кредитам, дотации убыточным предприятиям, долгострой, отсутствие процедуры банкротства;

- незаинтересованность работников и предприятий в повышении эффективности производства вследствие специфических отношений собственности и системы распределения;

- наличие скрытого излишка рабочей силы.

Во многом снижение эффективности производства в условиях «закрытой» экономики связано с особенностями ее инвестиционной политики:

- потребитель не оказывает влияния на инвестиции производителя;

- отсутствуют тормозящие инвестиции факторы[25];

- характерна инвестиционная напряженность (несоответствие заявок на капиталовложения и запланированных лимитов; утвержденные инвестиционные программы обычно не осуществлялись в соответствии с утвержденной сметой и сроками; наблюдались “ножницы” между потребностями в инвестициях и ресурсами);

- инвестиционная политика ориентируется на “границы терпения” (термин Я. Корнаи) – инвестиции откладываются до тех пор, пока рост предельных общих издержек не достигнет критической величины;

- после осуществления инвестиций предельные общие издержки падают, а по прошествии определенного времени все повторяется сначала[26];

- инвестиции растянуты во времени (“долгострой”);

- инвестиционная политика определяется государственными органами, а не самими производителями;

- капиталовложения нередко используются для расширения предприятия, способствуя увеличению выпуска низкокачественной продукции;

- производители отчитываются за суммы освоенных капиталовложений, а не за результаты;

- большую долю занимают непроизводственные инвестиции;

- при решении вопроса об осуществлении инвестиций нередко не принимаются во внимание факторы эффективности (близость к источникам сырья, энергии, потребителям, наличие рабочей силы нужного качества и квалификации);

- экологические факторы нередко считаются несущественными;

- поддерживаются инвестиционные проекты предприятий преимущественно первого подразделения.

Последнее представляет собой одну из важнейших черт «закрытой» экономики, в частности, экономики СССР и дает ответ на вопрос о причинах длительного кризиса экономики России. За исключением непродуманной политики центрального руководства России, именно дисбаланс между первым и вторым подразделениями лежит в его основе. О масштабах этого дисбаланса дают представление следующие данные. В течение многих десятилетий норма накопления в национальном доходе СССР составляла по официальной статистике 25%, а согласно расчетам, элиминирующим перераспределительное влияние цен – 59%[27]. Удельный вес средств производства в составе совокупного общественного продукта достиг примерно 75%[28]. Постоянно падала доля работников, занятых в легкой и пищевой промышленности: с 1970 по 1988 г. она снизилась с 24,6% до 20,9%, что при отставании темпов роста фондоемкости свидетельствует об уменьшении их удельного веса в общем объеме промышленного производства[29].

Естественно, подобный дисбаланс не мог не отразиться на положении отраслей, производящих потребительские товары, а затем и на отраслях, производящих средства производства. Сначала сельское хозяйство, а затем и другие отрасли второго подразделения оказались на голодном инвестиционном пайке, техника и технология устарели, инновации, даже организационные, не поощрялись. В результате текущий спрос на большинство потребительских товаров отечественного производства (за исключением продуктов питания) упал, но вырос на импортные товары, и, когда в конце 80-х гг. в значительной степени закрытый рынок СССР превратился в открытый, на него хлынул поток импортных товаров более высокого качества, большая часть как отложенного, так и текущего потребительского спроса пришлась именно на них, что и вызвало отток денег и сырья за границу, рост курса иностранных валют. Средства производства перестали пользоваться спросом у производителей сначала второго, а затем и первого подразделения, предприятия которого одно за другим резко уменьшали объемы производства, прекратили его вообще или переориентировались.

Специфичны в закрытой экономике и отношения обмена. Если открытой экономике присуща рыночная форма обмена, то в «закрытой» экономике рынок резко видоизменен. Прежде всего, он теряет одну из основных функций – определение общественной необходимости затрат труда, - которое происходит в «закрытой» экономике априори – еще до совершения производственного процесса. Деформация рыночной формы связи в «закрытой» экономике проявляется также в следующем:

- рынок связывает не производителя и потребителя, а собственника (государство) и не – собственников (предприятия, покупающие товары производственного назначения, и население);

- на рынке отсутствуют многие объекты, характерные для рынка открытых систем (многие виды товаров, услуг, ценных бумаг, валюта и др.), либо продаются с ограничениями;

- рынок не является самоорганизованным, а организуется государством;

- отсутствует этическая, идеологическая и политическая нейтральность, характерная для открытого рынка (отсутствуют товары и услуги, которые государство считает ненужными или идеологически вредными населению);

- имеет место конкуренция не производителей, а покупателей;

- рынком не выполняется информационная функция или исполняется со значительными искажениями;

- объем и структура предложения не соответствуют спросу;

- дефицитные товары замещают деньги в их функции средства обращения и накопления;

- во многих случаях такой псевдорынок заменяется прямым товарообменом или ростом удельного веса натурального хозяйства (личные подсобные хозяйства крестьян, мичуринские, дачные, садовые участки горожан, подсобные хозяйства заводов), а также внерыночным распределением (спецмагазины для руководителей всех уровней, завоз продуктов на дом и т. д.).

Подобное положение не могло не отразиться на поведении покупателей и производителей. Для покупателей «закрытой» экономики характерны следующие особенности поведения:

- при покупке товаров покупатели несут бремя неденежных, большей частью “омертвелых” затрат, не несущих выгод для продавца[30], в качестве которых выступают не только очереди, но и занимающие дополнительное время поиск магазинов, в которых может быть товар, вояжи в Москву и т. д.;

- потребитель несет наибольшие издержки по получению информации о товаре[31];

- поведение покупателя парадоксально: при повышении цены величина спроса растет, а не снижается;

- поведение покупателя катастрофично: незначительная причина вызывает следствие шквальной силы (например, сложившийся на рынке определенного товара баланс может легко нарушиться слухом, что он исчезнет или подорожает, в результате товар будет моментально раскуплен);

- спрос на многие товары, вследствие того, что часть денежной массы не обеспечена товарами, неэластичен или низкоэластичен по цене и качеству;

- по этой же причине в «закрытой» экономике очень высока норма сбережений;

- для подавляющего большинства потребителей не характерны какие-либо предпочтения или различия во вкусах, что касается многих товаров и обусловлено дефицитом;

- покупки осуществляются в больших количествах.

Интересно, что подобное поведение потребителей имеет место и в экономически развитых странах в периоды, предшествующие сильным кризисам.

Поведение производителей в «закрытой» экономике также отличается определенными особенностями:

- предложение неэластично или низкоэластично по цене;

- реакция на изменение спроса в ту или иную сторону или отсутствует, или, поскольку предложение администрируется государственными органами, сильно запаздывает;

- выпускаемая продукция одного и того же назначения гомогенна, производится массово;

- если в условиях открытой экономики факторы, лимитирующие производство, лежат на стороне спроса, то в условиях закрытой экономики - на стороне предложения (ресурсные ограничения производства), вследствие чего использование социально - экономического потенциала в «закрытой» экономике имеет напряженный характер[32];

- существует сильная зависимость от поставок сырья и его качества;

- производители отчитываются не в натуральных, а в валовых стоимостных показателях, в результате чего (а также предыдущего пункта) производится совершенно ненужная потребителю продукция;

- качество продукции, особенно потребительского назначения, нередко низкое;

- большой удельный вес занимают устаревшие модели;

- развита торговля “в нагрузку”.

Становится понятным, что репрессии и строжайшая дисциплина были совершенно логичным следствием особенностей рынка. Если бы не они, то обеспечить соединение производства и потребления было бы просто невозможным[33].

Ценообразование в закрытой экономике также имеет особенности. Во-первых, долгое время сохраняется традиционная структура цен и доходов, что препятствует адаптации экономики к новым обстоятельствам[34]. Во-вторых, цены имеют тенденцию к росту вследствие стремления производителей переложить на покупателя растущие издержки. В-третьих, для расчета цен используются не мировые цены, без которых, как полагал Л. Мизес, «закрытые» страны не могли бы вести бухгалтерский учет, разрабатывать планы и рассчитывать цены, и не сложившееся соотношение спроса и предложения на рынках различных товаров, как в странах с открытой экономикой. Расчет цен в закрытой экономике имеет механический характер: вне зависимости от соотношения спроса и предложения и мировых цен (а цены в закрытой экономике могут сильно отклоняться от мировых) суммируются себестоимость, плановая прибыль, налог с оборота, сбытовая наценка и торговая накидка. В-четвертых, цены устанавливаются государством – единственным собственником, - и, следовательно, являются монопольными.

Характерной особенностью «закрытой» экономики является дефицит многих товаров потребительского и производственного назначения, включая природные и трудовые ресурсы. Дефицит связан со следующими особенностями «закрытой» экономики:

- инвестиции превышают сбережения (причиной чего являются особенности кредитной политики государства, позволяющего не возвращать долг), разница между ними покрывается за счет денежной эмиссии, которая создает дополнительный спрос на товары, негативное влияние этого фактора усиливает тот факт, что инвестиции в закрытой экономике долго не дают отдачи;

- стремление руководителей предприятий повысить заработную плату, что связано с тем, что руководители зависят от коллектива, с дефицитом рабочей силы и тем, что экономия фонда заработной платы мало влияла на вознаграждение руководителя[35];

- государственный контроль над ценами, установление “потолка”, в результате чего рост цен и, соответственно, производства данного товара, становился невозможным;

- рост производства сельскохозяйственной продукции в личных подсобных хозяйствах колхозников и работников совхозов, на мичуринских участках горожан, большей частью для личного потребления, увеличивало за счет экономии средств на покупку аналогичной продукции на рынках и в магазинах, спрос на другие, в основном, непродовольственные товары, и, соответственно, их дефицитность (не случайно именно непродовольственные потребительские товары почти всегда были в СССР более дефицитными, чем продовольственные).

Особенностью дефицита в «закрытой» экономике является устойчивость: вследствие администрирования цен производители не заинтересованы в приспособлении к запросам потребителей. Многие из приведенных выше причин дефицита носят вторичный характер, а истинные причины лежат не в области производства на микроуровне, который исследовал Я. Корнаи, а связаны о спецификой «закрытой» экономики в целом и лежат на макроуровне (что верно для большинства других явлений, характерных для «закрытой» экономики).

Влияние процессов макроуровня на формирование дефицита происходит по нескольким линиям. Во-первых, становясь закрытой, национальная экономика пытается осуществить автаркию, в результате становится необходимым наладить производство практически всех видов товаров, так что даже при богатстве ресурсами наблюдается их нехватка, что и приводит к дефициту. Если же собственных ресурсов недостаточно, эту проблему пытаются решить путем захвата других стран, для чего «закрытое» общество резко увеличивает военные расходы, что также откачивает ресурсы из других отраслей, ограничивая возможности производства и способствуя таким образом возникновению или усилению дефицита. Если же внутренних ресурсов у страны достаточно, милитаризация связана с другими мотивами, но последствия имеет те же. Во-вторых, «закрытая» экономика является организуемой государством. Государство лишает предприятия производственной, снабженческой и сбытовой самостоятельности и устанавливает жесткие цены, что лишает их всякой возможности не только отреагировать на возникновение дефицита, но даже узнать о нем (цены не могут быть изменены, следовательно, не выполняют своей информационной функции). Далее, государство , как любая монополия, создает дефицит, используя для этого не рост цен, что было бы нелепо в условиях, когда экономика – одна огромная сверхмонополия, а ограничивает производство вследствие наличия ресурсных ограничений, снижает качество продукции, не производит нововведений. В конечном счете за это расплачивается потребитель, т. е. рост цен, в основном, носит скрытый и относительный характер.

Специфика рынка в условиях «закрытой» экономики, особенности поведения производителей и потребителей, да и всех черт закрытой экономики в целом обусловливают наличие скрытой инфляции. О причинах и проявлениях ее написано немало, но многое осталось без внимания. Среди причин скрытой инфляции наиболее часто называют дефицитные ожидания, особенности кредитной политики (в частности, списание задолженности по кредитам). В. Ойкен обоснованно считал одной из причин ее то, что объем инвестиций превышает сумму накоплений, а разница покрывается за счет создания денег, что приводит к повышению спроса на товары и формирует таким образом инфляционную тенденцию.

Совершенно противоположно объясняет скрытую инфляцию , считающая истинной ее причиной наличие “свободного остатка амортизации” (так у автора – Е. Е.), не обеспеченного новыми эффективными средствами производства. Соответственно предлагается обновление основных средств производства, для чего рекомендуется закупать импортное оборудование. Причем дефицит считается лишь проявлением инфляционного процесса[36]. Подобный подход вызывает серьезные возражения. Во-первых, остаток амортизационного фонда оттягивает излишнюю денежную массу из сферы обращения, не превращаясь в спрос на средства производства, т. е. выполняет практически ту же функцию, которую в открытой экономике играют срочные депозиты, т. к. использование амортизационного фонда на другие цели, кроме покупки новых основных средств, ремонта и модернизации старых было невозможно (по крайней мере, в СССР). Во-вторых, дефицит во многом связан с инфляцией. Избыточная денежная масса либо увеличивает спрос, либо способствует сбережениям, либо тому и другому. Первый случай способствует усилению диспропорций между первым и вторым подразделениями и каждый пункт как вместе, так и по отдельности усиливает дефицит. С другой стороны, инфляционные процессы в «закрытой» экономике в некоторой степени могут даже способствовать смягчению проблемы реализации некоторых видов товаров и тем самым уменьшить дефицит.

Дефицит нельзя считать лишь проявлением инфляции, т. к. он обусловлен не только инфляцией, но и другими явлениями, берущими начало в самой природе «закрытой» экономики, и среди главных из них – довлеющее влияние государства на экономику, в т. ч. и администрирование цен. Помимо этого, существует и обратное влияние дефицита на инфляционные процессы. Например, в СССР, где наблюдался дефицит некоторых продуктов питания, население решало эту проблему с помощью личных подсобных хозяйств, где производились не только дефицитные, но и недефицитные продукты. Увеличение их производства высвобождало больше денежных средств для покупки иных потребительских товаров, в т. ч. длительного пользования. Это способствовало увеличению разрыва между денежной и товарной массой, т. к. большая часть произведенного потреблялась в домашнем хозяйстве, а не вывозилась на рынок, и усиливало дефицит непродовольственных потребительских товаров. В-третьих, закупка импортных, пусть и более производительных, машин ничего не дает в плане смягчения инфляционных процессов, т. к. последние генерируются самой природой «закрытой» экономики и, не изменив ее, вряд ли стоит надеяться на решение проблемы скрытой инфляции.

Среди других причин скрытой инфляции нужно назвать низкое качество продукции (поскольку такая продукция не пользуется спросом, это усиливает разрыв между денежной и товарной массами, а убытки производителей в этом случае покрывает государство, списывая задолженность по кредитам или дотируя предприятия за счет эмиссии), несоответствие структуры предложения структуре спроса. Увеличивает “ножницы” между денежной и товарной массами и долгострой, а также тот факт, что отдачи от капиталовложений приходится ждать долго, а спрос – как производственный, так и потребительский, - уже увеличился на сумму инвестиций. Немалую лепту в инфляционный процесс вносит уже упоминавшийся структурный дисбаланс между первым и вторым подразделениями: со временем перекос в сторону первого усиливается, что подрывает саму возможность удовлетворения большей части потребительского спроса и также способствует возникновению “ножниц”. Особое – и далеко не последнее – место в этом ряду принадлежит денежной эмиссии как средству пополнения госбюджета (значительная часть которого расходуется на военные цели и нужды первого подразделения, а также поддержку угодных политических режимов и “помощь”). Негативная роль последнего обстоятельства практически игнорируется, хотя его влияние на инфляционный процесс достаточно сильно: для оказания “помощи” обычно производится эмиссия денег, на которые внутри страны закупаются товары, чаще всего, второго подразделения, тем самым не только усиливается инфляция, но и структурный дисбаланс, а последний может усилить инфляцию. Т. е. в любом случае возникает петля положительной обратной связи, которая делает возможным усиление слабых флуктуаций до гигантских, кумулятивно усиливает неустойчивость экономики.

Одной из особенностей инфляции в «закрытой» экономике является ее кумулятивный характер, тогда как в открытой экономике имеются механизмы, позволяющие осуществлять “отвод” лишней денежной массы:

- относительное равновесие товарной и денежной массы обеспечивается повышением цен;

- возможен отток денежной массы за рубеж, чему способствует экспорт капитала, туризм и т. д.;

- инфляция способна изменить структуру экономики, т. к. цены на разные товары повышаются неравномерно, и отдельные отрасли за счет этого могут укрепить свои позиции (не случайно инфляция наблюдается во время кризиса, а последний всегда сопровождается большей или меньшей перестройкой структуры экономики);

- часть излишка денежной массы может остаться в банках, т. к. инфляция сопровождается повышением процентов по депозитам.

«Закрытая» экономика лишена подобных возможностей, а множество положительных обратных связей скрытой инфляции с дефицитом, структурным дисбалансом экономики делают этот процесс кумулятивным.

Указанные выше особенности функционирования закрытой экономики позволяют сделать вывод о том, что со временем в ней нарастают серьезные противоречия, наиболее острыми из которых являются следующие.

·  Во-первых, противоречие между необходимостью развития и отсутствием социально – экономических форм и способов его реализации[37].

·  Во-вторых, противоречие между функцией национальной экономики по отношению к ее внешним и внутренним средам (выполнение роли в системе международного разделения труда, создание условий для удовлетворения материальных и иных потребностей индивидов, условий для расширенного воспроизводства и развития человека, способов удовлетворения его потребностей, проявления сущностных сил, адаптация общества к изменению природной и внешней социальной среды) и ее целью (“догнать и перегнать Америку”, построить коммунизм к 1980 г.), навязанной экономике извне – государством. Экономика по своей природе является нецелевой системой, но когда цель поставлена, государство настраивает экономику в соответствии с ней и экономика может перестать выполнять свои функции. Если цель экономики противоречит функции (как часто бывает «закрытой» экономике), то она чаще всего не может ни достичь цели, ни адекватно выполнять свои функции. Вследствие этого в «закрытой» экономике нарастают негативные социальные явления: бедность, уменьшение возможностей для развития человека, усиление процессов дезадаптации по отношению к среде.

·  В-третьих, возникает противоречие между величиной потребности в ресурсах и возможностью ее удовлетворения (ресурсными ограничениями).

·  В-четвертых, противоречие между стремлением к порядку и нарастанием энтропии (выражающееся в скрытой инфляции, дефиците, структурном дисбалансе, социальной дисгармонии).

·  В-пятых, противоречие между стремлением к установлению равновесия и средствами его достижения.

·  В-шестых, противоречие между декларируемыми целями (например, равновесие между спросом и предложением) и экономической действительностью (усиливающимся неравновесием).

Возможности сглаживания и разрешения противоречий обеспечиваются в открытой экономике изменчивостью, наследственностью, отбором (производимым конкуренцией) и управлением. «Закрытая» экономика во многом лишена этих возможностей: абсолютно закрытая экономика статична, а относительно закрытая статична в некоторых своих аспектах, а это значит, что наследственность обеспечивает не воспроизводство свойств экономики, полезных для приспособления и изменения, а воспроизводство ее структуры и функционирования в более или менее неизменном виде. Отбор осуществляется не конкуренцией, а государственными органами в соответствии с политическими и идеологическими установками. Т. е. эти механизмы в абсолютно «закрытой» экономике не действуют, а в относительно закрытой действуют с более или менее значительными искажениями. И чем выше степень закрытости экономики, тем больше выражена тенденция к статичности и тем сильнее будут искажения.

Управление «закрытой» экономикой осуществляется без обратных связей, т. к. тоталитаризм ставит ограничители на каналы обратной связи или блокирует их[38], а управление основано лишь на господстве и подчинении. Управленческие решения поэтому принимаются на основе искаженной информации и не способны действительно разрешить противоречия, скорее наоборот, усиливают их. Централизованное управление (даже с обратными связями) может быть эффективным лишь в чрезвычайные моменты в жизни страны, требующие напряжения всех сил общества (война и т. п.).

Особенности «закрытой» экономики не могут не отразиться на распределительных отношениях. Специфика их заключается в нескольких моментах. После того, как экономика становится закрытой, формируется новый класс, в качестве которого выступает правящая верхушка, названная соцолигархией, которая составляет около 10% населения[39], в результате чего возобновляется классовая борьба, но уже в других формах. Подобная поляризация социума приводит к следующим последствиям:

- дифференциации доходов и, соответственно, уровня и качества жизни[40];

- обнищанию большой массы населения;

- подавлению дифференциации населения, что лишает общество сигналов, отражающих уменьшение или увеличение необходимости в каком – либо виде деятельности;

- унификации актуализированных потребностей, спроса, поведения и потребления основной массы населения.

Если в открытом обществе в основе дифференциации по доходам и имуществу лежит предприимчивость, владение собственностью, результативность, качество и сложность труда, то в «закрытом» обществе – социальный статус, базирующийся на политической и идеологической лояльности. Исследования (Томск, 1986) показали наличие “ножниц” между денежным доходом и материальной обеспеченностью социальных групп, имеющих доступ к товарам. В СССР это было характерно для торговых работников, представителей партийного и государственного аппарата всех уровней.

Тоталитаризм, таким образом, наложил отпечаток на все области и уровни экономической жизни, включая самые глубинные – потребности, интересы, мотивы и стимулы. Тоталитаризм представляет собой попытку превратить “рыночный порядок” в хозяйство в его узком смысле (хозяйство в широком смысле – каталлактика – предполагает обмен, самоорганизацию, кооперацию), в котором общество определяет, какие потребности подлежат удовлетворению, а какие – нет[41]. Дефицит и табу на удовлетворение многих потребностей со стороны государства делают их неразвитыми, а степень их удовлетворения – низкой. Дисбаланс спроса и товарного обеспечения переключают спрос на товары, имеющиеся в продаже[42], что углубляет искажение структуры потребностей и разрыв между действительными потребностями и спросом, а администрирование цен искажает информацию о действительных потребностях населения.

Групповые и личные интересы в условиях тоталитарного общества становятся лишь средством реализации государственных интересов (вернее – интересов бюрократии), а продукт деятельности отчуждается в пользу государства. Государство считается носителем общенародных интересов, но, поскольку действительным представителем государственных интересов является бюрократия, а общенародный интерес выявить достаточно сложно, в результате общество реализует интересы бюрократического аппарата и “соцолигархии”. Т. е. происходит не просто подмена функции целью, но подмена функции экономики целями бюрократии.

Поэтому неудивительно отсутствие у многих граждан в «закрытой» экономике эффективной мотивации к труду, негативный характер стимулирования труда (увольнения, лагеря, принуждение к труду силовыми методами), т. е. мотивы и стимулы навязываются индивиду извне – государством. Таким образом, организуемость присуща всем уровням «закрытой» экономики – от макроуровня до элемента ее структуры – индивида и первоэлемента связей – трансакции. В «закрытом» обществе индивид относится к труду, в основном, как к единственному способу обеспечить себе средства к существованию. Труд и его результаты, таким образом, становятся отчужденными от индивида. Труд выступает также единственным способом включения индивида в общественные связи.

Фактически единственным социально значимым качеством индивида в «закрытом» обществе становится его способность к труду – способность быть средством удовлетворения потребностей других людей. Т. е. человек выступает в качестве вещи, причиной чего выступает отчуждение труда[43]. В условиях закрытой экономики всегда имеет место государственный патернализм[44]: государство пытается определить потребности населения, контролировать их удовлетворение, устанавливает нормы поведения частных лиц и их отношения с государством. Оно заставляет индивида отказаться от деятельности, которую не одобряет, превращая общество в трудовую армию; государство выступает как опекун и работодатель[45].

Согласно теории пардагматизма, закрытые системы приходят к состоянию равновесия. Казалось бы, наличие дефицита не позволяет утверждать, что «закрытая» экономика равновесна. Действительно, частичного равновесия в «закрытой» экономике не наблюдается, как и общего равновесия по Вальрасу, однако, во-первых, наличие частичного равновесия не является необходимым условием общего, а во-вторых, общего равновесия по Вальрасу достичь необычайно сложно. Исходные посылки и описанный механизм установления равновесия по Вальрасу невозможно наблюдать ни в одной реальной экономике. С другой стороны, у «закрытой» экономики достаточно много черт (относительная замкнутость, отсутствие прибыли в народном хозяйстве, отсутствие стимулов к нововведениям, кредита, предпринимательства, статичность в некоторых аспектах), позволяющих сделать вывод, что она равновесна по Й. Шумпетеру или приближается к данному состоянию.

Если же рассматривать общепринятое понимание равновесия в широком смысле – как состояния экономики, при котором ни она сама, ни соотношения ее компонентов не обнаруживают тенденции к изменению, - то можно с уверенностью сказать, что «закрытая» экономика находится в состоянии, близком к равновесному (но не в равновесном, т. к. абсолютной закрытости экономики не может быть). Интересно, что Я. Корнаи, исследуя проблему дефицита в социалистической экономике, также сделал вывод о том, что она находится в состоянии равновесия, названном “нормальным состоянием”, под которым он понимает устойчивое, стационарное, непрерывно воспроизводящее себя состояние экономики, при котором силы, действующие на нее, уравновешиваются, а относительные показатели остаются неизменными[46]. Т. е. состояние, в котором находится абсолютно закрытая экономика, является безразличным равновесием, характеризующимся тем, что при нарушении равновесия система переходит в другое состояние равновесия.

В пользу того, что «закрытая» экономика близка к состоянию общего равновесия, понимаемое в широком смысле, также говорит следующее:

- стремление и максимально возможное осуществление автаркии резко сужает возможности воздействия на закрытую экономику внешней среды (за исключением государства и природной среды);

- закрытая экономика монополистична, причем абсолютно, а любая монополия не имеет стимулов к изменениям;

- равенство макроэкономических параметров обеспечивается директивным планированием.

Близость «закрытой» экономики к состоянию равновесия подтверждается также тем, что она является статичной в некоторых своих аспектах. Статичность относительно закрытой экономики проявляется не столько в отсутствии значимых нововведений, сколько в консервации хозяйственного механизма, социальных норм, сохранении раз и навсегда заведенного порядка, методов управления, политики, идеологии, незначительных изменениях структуры, связей и отношений в экономике и обществе в целом.

Стремление «закрытой» экономики к состоянию равновесия находит выражение во внедрении директивного планирования, которое призвано обеспечить равенство макроскопических показателей национальной экономики, а также ее компонентов, и воспроизводство сложившихся пропорций и структуры экономики. Но любое планирование в масштабах всей экономики может обеспечить (да и то не всегда) лишь достижение общего равновесия за счет неравновесности на отдельных рынках. Даже отраслевое планирование не может этого достичь: как справедливо отметил , использование распространенных моделей отраслевого планирования приводит к получению определенного эффекта для отрасли за счет ущемления интересов конечного потребителя.

Возможность достаточно долгого существования «закрытых» обществ обеспечивает упорядочивающее воздействие государства, корректирующую роль может играть планирование, черный рынок, а также появляющиеся иногда “поблажки” низовому уровню (например, в СССР в последнее десятилетие его существования государство разрешило предприятиям продавать по остаточной стоимости старые основные средства, использовать по своему усмотрению сверхплановую продукцию).

«Закрытые» социальные системы могут существовать достаточно долго, примером чего могут служить восточные деспотии, сохранявшие относительную закрытость и состояние, близкое к равновесному в течение столетий. Однако постепенно в них нарастает энтропия, т. к. их способность выводить энтропию в среду и получать из нее негэнтропийные воздействия значительно снижена (а у совершенно закрытых систем отсутствует), в результате чего они неизбежно разрушаются. Подтверждением этому служат исторические факты: ни одно из известных истории «закрытых» обществ и цивилизаций не сохранилось. Большинство из них (майя, хатусы, вавилоняне, египтяне и др.) погибло (сообщение председателя Российского археологического общества Матюшина, 1997), а их народы либо исчезли с лица Земли, либо сформировали другую, открытую общественную систему.

За счет чего же возникают флуктуации, несущие хаос, в «закрытой» экономике? Дело в том, что наряду с упорядочивающими воздействиями государства в «закрытой» экономике оно может генерировать мощные по отношению к ней флуктуации. Государственное вмешательство, имеющее одной из целей сделать национальную экономику устойчивой, делает ее малоподвижной, сверхустойивой, что приводит к нарастанию противоречий.

Особое место в генерировании флуктуаций в закрытой системе принадлежит централизованному планированию. Для расчета цен практически всех производимых товаров необходимо совершить такое количество действий, которое даже трудно вообразить[47]. Более того, часть значимой для экономики информации носит мимолетный характер, и, если не использовать ее здесь и сейчас, она быстро теряет смысл и обесценивается[48], многие экономические показатели не отражают истинного положения вещей не только в силу их агрегирования, но и из-за приписок и изменения самой их сути в «закрытой» экономике (так, цена перестает быть выражением соотношения спроса и предложения, заработная плата не отражает результата труда и т. д.). Планирование осуществляется от достигнутого, не учитывает реальные потребности и возможности производства. Если учесть также, что планирование большей частью осуществляется при помощи стоимостных показателей, то становится ясным, что централизованное планирование плохо выполняло свою негэнтропийную роль, а скорее наоборот, было сильным энтропийным фактором.

Следует добавить также, что централизованное планирование не учитывало (и не могло учитывать) моменты наступления точек бифуркации, когда воздействие на систему может быть наиболее эффективным: если момент для введения нового вида деятельности выбран удачно, то в дальнейшем он будет расти, в другое же время внедрение нового вида деятельности может оказаться безуспешным. Второй вариант прекрасно иллюстрирует централизованное планирование, основанное на непосредственной экстраполяции прежнего опыта. Подобные методы грозят обществу застоем и, через некоторое время, - катастрофой.

Таким образом, то, что государство выступает не только негэнтропийной силой, но и может генерировать разрушительные флуктуации (в т. ч. через систему централизованного планирования); то, что закрытость не носит абсолютного характера и бывают периоды, когда даже закрытая в высокой степени экономика становится открытой (войны, “оттепель” и т. д.); а также то, что незначительные изменения системы (при сохранении структуры, механизма функционирования и общих пропорций) имеют место, позволяет сделать вывод о том, что хотя в ней существует сильная тенденция к установлению равновесного состояния, оно не может сохраняться (этот вывод отличен от вывода Я. Корнаи, который считает состояние закрытой экономики устойчиво равновесным – “нормальным”), но и не может (особенно в начале своего существования) надолго отклоняться от него. Равновесие сменяется неравновесием, за которым вновь следует равновесие, но уже другое, отличное от прежнего. Т. е. для «закрытой» экономики характерно безразличное равновесие, в отличие от открытой экономики, равновесие которого достигается значительно реже и носит неустойчивый характер.

По мере удаления от точки бифуркации, в которой национальная экономика стала «закрытой», в ней нарастают флуктуации на микроуровне, все больше удаляющее рынки от состояния частичного равновесия, со временем частично равновесные состояния становятся все короче и достигаются с большим трудом, рынки становятся более неравновесными, тогда как на макроуровне сохраняется равновесие, усиливается застой. Складывается ситуация, при которой макроуровень выступает главным источником энтропийных флуктуаций, передающихся на микроуровень, на котором нарастает энтропия, со временем вновь передающаяся на макроуровень. В экономике нарастают хаотические явления. Крах «закрытой» экономики неизбежен, так что со временем для нее наступает точка бифуркации, в которой она снова выбирает путь развития и должна либо стать открытой, пройдя через состояние хаоса, либо разрушиться. Возможен и вариант неоднократного возвращения на траекторию «закрытости».

Относительно времени наступления точки бифуркации «закрытой» экономики полной ясности нет, тогда как открытые национальные экономики бифурцируют одновременно и достаточно периодично. Тем не менее, есть факты, позволяющие предположить, что в период трансформации «закрытые» социально-экономические системы вступают одновременно с открытыми, но могут затянуть его (как затянул на десятилетие этот период СССР) и даже снова выбрать путь закрытости (пример – восточные деспотии, выбиравшие его подряд многократно). Так, и ЭРС, и страны “социалистического лагеря”, как и развивающиеся страны одновременно переживали структурный кризис в 70-х – 80-х гг., - процесс адаптации, который был запущен в точке бифуркации 1973-74 гг., - причем для социалистических стран этот кризис был не только структурным, но и общесистемным. Можно отметить также, что именно около 1975 г. в СССР стало заметным усиление частичного неравновесия на рынках промышленных и продовольственных товаров, которое затем охватило практически все рынки. Сопротивление «закрытой» экономики процессу изменения, несмотря на ухудшения социально–экономического положения, может быть достаточно сильным и длительным, но наступает время, когда кардинальные перемены становятся неизбежными, но более болезненными вследствие их затягивания.

В экономической литературе до сих пор бытует мнение, что «закрытую» экономику можно улучшить, не изменяя ее сущности. Например, Я. Корнаи считает, что многие проблемы можно решить, изменив административную систему, механизм регулирования, мотивацию и поведенческие нормы, а Р. Кэмпбелл полагал, что для этого необходимо отделение экономики от политики. Подобные представления иллюзорны: изменения, предлагаемые Я. Корнаи, вряд ли могут быть осуществлены в силу инертности «закрытой» экономики, реализация некоторых из них (мотивация и поведенческие нормы, отчасти механизм регулирования) в действительности требует изменения системы в целом, а реализация остальных может лишь ненадолго улучшить ее состояние. Изменения, предлагаемые Р. Кэмпбеллом, вряд ли возможны в пределах сохранения сущности «закрытой» экономики, т. к. они противоречат самим ее основам (не учитывая даже того, что отделить экономику от политики и в открытом обществе невозможно, поскольку они связаны узами тесных прямых и обратных связей, что не является патологией). То же самое касается модели, предложенной О. Ланге и А. Лернером, в которой государственную собственность предлагается соединить с рыночной формой связи и эффективным распределением ресурсов.

Никакие частичные изменения «закрытой» экономики не дадут решения накапливающихся в ней противоречий и проблем: поскольку корень их лежит в природе самой системы, их разрешение возможно только при условии изменения ее природы. Практика неоднократно доказала это. Например, в СССР было выработано два крупных проекта реформ: экономическая реформа, основные положения которой были сформулированы в конце 60-х – начале 70-х гг. и новшества, нашедшие отражение в известном Постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 000 “Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работ” от 01.01.01 г.. Однако это постановление не могло дать результата: в нем провозглашался хозяйственный расчет, но последний требует ценообразования, свободного от административной регламентации, прекращения финансирования убыточных предприятий, которые, как и необходимая для его осуществления структурная перестройка не были (и не могли быть) осуществлены в рамках «закрытой» экономики.

Реформа конца 60-х гг. была приостановлена, т. к. ее логическое завершение требовало изменения природы самой системы и могло в корне подорвать ее основы. Но именно эта реформа (если в экономике и истории позволительно сослагательное наклонение), продлись ее осуществление еще немного, могла бы решить многие проблемы, т. к. ее проведение пришлось на канун точки бифуркации 1973-74 гг., когда экономика наиболее восприимчива к воздействиям. Последнее косвенно подтверждает пример многих Восточно-европейских стран, где аналогичные реформы проводились в то же время и с большей последовательностью (конечно, следует принимать во внимание и то, что там сохранялись элементы мелкого бизнеса и традиции “рыночной” экономики), и Китая, реформы в котором были начаты в конце 70-х гг.. Таким образом, если закрытая экономика не сопротивляется переменам, а пытается адаптироваться к ним (даже если адаптация эта будет неполной), прохождение через период трансформации будет менее болезненным и длительным. Но этот путь доступен системам, закрытым в меньшей степени, более закрытые системы будут стараться тормозить этот процесс.

Несмотря на неизбежность краха «закрытых» обществ, они не защищены от повторения этого урока. Такое понятие, как иммунитет, вряд ли применимо к социально-экономическим системам, во всяком случае, в данном контексте. Наоборот, чем чаще выбирался сценарий «закрытости» в прошлом, тем выше вероятность его повторения, естественно, при наличии его предпосылок.

§ 3. СПЕЦИФИКА ПЕРЕХОДНЫХ ПРОЦЕССОВ В РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКЕ

Содержание переходных процессов в России. Процессы трансформации России, начавшиеся в середине 1980-х гг. и продолжающиеся по сей день, имеют особый характер. Они вызваны относительно закрытым характером экономики бывшего СССР и представляют собой движение от «закрытой» экономики к открытой, т. е. имеют характер революции, а не реформации, поскольку сопровождаются коренной ломкой структуры экономики, поведения экономических субъектов и функционирования экономики в целом. Происходящие в России процессы трансформации не уникальны (по крайней мере, в своей сущности), поскольку даже в последние два десятилетия сходные процессы наблюдались в нескольких странах - Бразилии, Перу, Чили, Южной Корее, бывших социалистических странах. В некоторых из этих стран процессы трансформации были облегчены тем, что степень закрытости была либо гораздо меньше, чем в республиках бывшего СССР, либо сохранялись некоторые институты рынка (как в Бразилии, Южной Корее, Польше, бывшей ГДР), либо присутствовало и то, и другое.

Согласно выводам теории парадигматизма, в точке бифуркации первой изменяется структура экономики. Поскольку переход от «закрытой» экономики к открытой требует кардинальных изменений как экономических субъектов и их функционирования, так и связей между ними, то фактически речь идет о разрушении старой системы и построении новой. Связи системы всегда принимают первый разрушительный удар на себя. На уровне связей экономической системы происходящий переход представляет собой процесс смены доминировавшего в «закрытой» экономике административного типа связи рыночным типом. К сожалению, только этот процесс и был объявлен целью реформ, но в действительности он составляет лишь часть содержания процесса революционной трансформации. Непонимание этого, а также неправильная формулировка целей перехода и его этапов во многом определили бедственное положение России и некоторых других стран. То же самое касается и системы отношений, которые при трансформации посредством реформации (перехода на другую траекторию развития, которая не требует коренной ломки структуры, связей, отношений и функционирования экономики) изменяются гораздо медленнее и намного позднее (налет) изменения структуры экономики.

Переход от «закрытой» экономики к открытой гораздо длительнее и сложнее, чем процессы смены траектории развития в пределах первого или второго типов. Революционный переход к открытой экономике из состояния «закрытости» имеет специфические черты.

1. Первоначальный толчок переходу дает обычно резкое открытие собственных рынков для иностранных товаров, что увеличивает зависимость страны от импорта товаров. Таким образом, импульс к переменам задается извне - средой (функционирование «закрытой» экономики также во многом определяется средой).

2. Переход к открытой экономике, как правило, продуцируется управляющей подсистемой - государством (которое тоже в этой роли выступает средой экономики). Это привело к сильнейшей зависимости экономических перемен от изменений государственной политики, а поэтому в условиях непродуманного руководства хаотические процессы могли усилиться (и усилились) искусственно. Это еще раз доказывает необходимость законодательной защиты экономики, подобной защите “от дурака”, которая существует в ядерной энергетике.

3. Хаотические процессы при переходе к открытой экономике могут быть гораздо сильнее, чем при процессах реформации (в рамках экономики одного типа). Это связано со следующим: разрушение прежней структуры, особенно разрушение экономических связей происходит предельно быстрыми темпами, повсеместно и на всех уровнях; сочетание черт экономики старого и нового типа всегда создает хаос, а сочетание черт экономики противоположных типов может многократно усилить его.

4. Усиление хаотических процессов в процессе перехода к открытой экономике повышает опасность деградации или даже разрушения экономики страны. Эта опасность была особенно велика в 90-е годы. Именно действия государства способствовали затягиванию процесса трансформации и существенно затруднили его. Факторы деградации системы, присутствовавшие в России 90-х годов (частично эти факторы действуют и сейчас).

1) Общесистемные факторы: процесс перехода затянут: при увеличении числа новых признаков соответствующего новой траектории развития изменения функционирования экономики не происходило, в результате чего энтропия росла, экономика перестала выполнять свои функции и дезорганизовывалась; увеличивалось количество “балластных” компонентов (паразитизм государственных структур, бюрократизм).

2) Факторы, относящиеся к управленческой подсистеме:

- в России осуществлялась попытка перевода экономики на траекторию, не соответствующую ни прошлому, ни настоящему ее состоянию (в частности, вектор действий государства не соответствовал исторически сложившемуся в нашей стране континентальному типу общества);

- поставленная цель не соответствует выбранной траектории или возможностям системы;

- выбран неконструктивный сценарий перехода;

- действия управляющей подсистемы не соответствуют избранной цели (наиболее яркий пример наличия этого фактора, а также двух последующих - конфискационный характер налоговой системы России);

- управляющая подсистема находится не в резонансе с подсистемами, компонентами или системой в целом (например, в 90-е гг. экономике навязывался скачок при отсутствии объективных условий для него), т. е. действует не в соответствии с их интересами и потребностями;

- для достижения общесистемных целей управляющая подсистема игнорирует необходимость согласования их с целями подсистем;

- управляющая подсистема не выполняет свои функции или гипертрофирует их;

- действия управляющей подсистемы запаздывают.

Отдельного рассмотрения требуют два фактора второй группы, поскольку играют далеко не последнюю роль в экономическом кризисе России 90-х годов.

Управляющая подсистема в России адекватно и в полной мере не выполняла ни одной из своих функций, среди которых:

- установление и поддержание целостности национальной экономики;

- поддержание баланса интересов социальных групп и представление интересов социальных групп, интересы которых “рынком” реализованы быть не могут;

- выработка “правил игры” в сфере социально-экономических отношений;

- создание институтов, облегчающих кооперацию деятельности;

- минимизация трансакционных издержек.

Вместо надлежащего выполнения своих функций государство уповало на «рынок». Сейчас ситуация стала выправляться, однако о полноте выполнения государством своих функций пока говорить не приходится.

Действия управляющей подсистемы запаздывали. Один из примеров - принятие в 1996 г. Центробанком России нескольких следующих друг за другом решений о снижении ставки рефинансирования и уменьшении доходности ГКО. Эти решения должны были быть приняты в 1992-93 годах, когда народное хозяйство остро нуждалось в кредитах, а коммерческие банки в результате политики Центробанка установили высокие проценты по кредитам и обогащались за счет ГКО, а не вкладывали средства в народное хозяйство. Таким образом, несколько лет, в течение которых можно было приостановить спад, были упущены.

Факторы разрушения системы, имевшие место в России 90-х гг. и частично - сейчас:

- условия деградации выполнялись в течение длительного времени;

- усилия по коррекции структуры и поведения системы или управляющей подсистемы были недостаточны, нерезонансны с системой и запаздывали на несколько лет;

- из внешней среды на систему воздействовали сильные флуктуации (зависимость от мировых цен на нефть, от кредитов МВФ, поставок продовольствия и т. д.);

- были разрушены многие связи между компонентами.

5. До тех пор, пока экономика России не выбрала траекторию развития, соответствующую ее реальным возможностям и потребностям ее населения, она будет находиться под угрозой возврата к «закрытости» и тоталитаризму или авторитаризму со всеми их негативными последствиями. Это возможно по следующим причинам. Во-первых, в результате действия “закона маятника” - качнувшись в одну сторону, он непременно возвращается в прежнее состояние, и чем дальше он качнулся в одну сторону, тем дальше он качнется в другую. Это тем более вероятно, что главный фактор социального развития - человек - не подготовлен к новым формам социально-экономической жизни, социальная поляризация и разочарование в реформах создают условие для переворота[49]. Во-вторых, в России 90-х годов вновь возникли предпосылки тоталитаризма и закрытости (см. гл. 3, § 1), некоторые из них сохранились и по сей день, а некоторые возникли в первые годы нового тысячелетия. Таким образом, в полном соответствии с выводами теории катастроф, устранение причины («закрытости» экономики) автоматически не решает проблемы трансформации, поскольку экономика пронизана сложной системой прямых и обратных связей.

Рассматривая переходные процессы в экономике России, нельзя не остановиться на вопросе о причинах ее бедственного положения в 90-е гг. и высокой неопределенности – сейчас с точки зрения теории парадигматизма (помимо вышеотмеченного и резкой нехватки инвестиций в регионах):

1. Революционный характер преобразований в России. Революционная трансформация любой системы (т. е. коренная смена вектора развития) всегда более разрушительна, чем реформационная (при которой экономика переходит на относительно близкую траекторию развития).

2. Глубинной основой экономического кризиса, который Россия пережила в 90-е годы, является неэффективность «закрытой» экономики. Почву для кризиса долго готовила волюнтаристская структурная политика правительства СССР (см. гл.3, § 2). Следующий этап ошибочных действий приходится на начало 90-х годов, когда вместо преобразования структуры экономики провели повальную приватизацию за государственный счет, не давшую положительных результатов, ибо эффективность экономики определяется не столько формой собственности, сколько мотивацией экономических субъектов, структурой экономики, политикой государства и другими факторами.

3. Государственное регулирование экономики не отвечало предъявляемым к нему требованиям:

- оно было и в значительной степени остается не резонансным происходящим в экономике изменениям, ее природе и прошлому;

- применение многих мер запаздывает, в результате чего многие процессы выходят из-под контроля и становятся кумулятивными;

- государство не опирается на экономические субъекты, обеспечивающие переход на выигрышную траекторию развития, напротив, реальный сектор душат налогами и отливом средств в финансовый сектор.

4. Обратные связи между системой управления и реальной сферой экономики отсутствуют или значительно ослаблены, в результате чего используемая управляющей системой информация является искаженной, на ее основе, следовательно, принимаются неадекватные экономической ситуации решения. Это также означает, что реформа не имеет поддержки “снизу” и поэтому ее успех является, как минимум, сомнительным.

5. Неконструктивный сценарий трансформации. Выбор сценария трансформации и государственного регулирования этого процесса отнюдь не безразличен. Меры, которые имели положительный эффект в одной стране или в определенный период времени, могут в другой стране или в другое время привести к обратным результатам. Например, кейнсианский подход стимулирования совокупного спроса помог США преодолеть кризис 1929-33 гг. В условиях массовой безработицы, резкого падения доходов, катастрофического роста нищеты и дефляционных процессов и общественные работы, и пособия, и государственные закупки оказались весьма полезными. Но вот настал кризис 1973-74 гг., и подобные меры ничего не дали, причина чего очевидна: сильного уменьшения потребления и доходов населения не произошло, имела место сильная инфляция: не было ничего, что могло бы увеличить спрос на потребительские товары со стороны самого спроса. Другой пример - российский экономический кризис 1990-х гг., когда широко применялись монетаристские методы. Считалось (и до сих пор считается), что “врагом номер один” является инфляция и применяются драконовские способы борьбы с ней. Однако, во-первых, инфляция является лишь показателем неравновесного состояния рынков и бороться с ней не мудрее, чем с ветряными мельницами. Во-вторых, антиинфляционные меры не соответствуют природе инфляционных процессов: инфляция в России носила и носит характер инфляции издержек, а против нее использовались и используются до сих пор меры, которые могут помочь лишь при инфляции спроса. В-третьих, последствия инфляции могут быть скорректированы продуманной социальной политикой. В-четвертых, аксиомой экономики является то, что бороться с инфляцией в период кризиса не только не полезно, но и опасно - в этот период, напротив, проводится инфляционная политика. Опыт ЭРС и развивающихся стран, в том числе совершающих переход, подобный российскому, свидетельствует о том, что борьба с инфляцией в период кризиса лишь усугубляет последний, способствуя возникновению порочного круга: уменьшение денежной массы - снижение спроса - падение производства - падение спроса... – инфляция. Примером этому могут служить попытки вывести из кризиса путем борьбы с инфляцией экономику таких стран, как США (конец 1970-х годов), Бразилия (конец 1980-х - начало 1990-х гг.), там они закончились полным провалом, что вполне закономерно.

Досадным заблуждением является также идея о том, что сначала нужно добиться финансовой стабилизации, и только потом - экономического роста. Даже в России, где финансовый сектор оторван от реального (фактически они находятся в “параллельных мирах”) нельзя добиться финансовой стабилизации без экономического подъема. Последний является условием первого, а не наоборот. Негативный опыт по воплощению идеи финансовой стабилизации в жизнь, имевший место в латиноамериканских странах, подтверждает это.

При разработке сценария выхода экономики России из кризиса и, следовательно, облегчения процессов трансформации, нужно учитывать сложившиеся условия. Поскольку причиной трудностей стало падение производства, в России необходимо прямое государственное стимулирование производителей второго подразделения (финансирование закупок новой техники и технологии, повышения квалификации кадров, предоставление налоговых льгот и льготных кредитов, обеспечение государственными заказами, по крайней мере, для армии и чрезвычайных ситуаций) при благоприятном налоговом климате для производителей и стимулировании спроса населения.

6. В 1990-е годы была неверно сформулирована цель процесса трансформации, кроме того, ее пытались (и отчасти пытаются сейчас) достичь средствами, не соответствующими ей.

7. Государство выступает больше энтропийной, чем негэнтропийной силой, что проявляется в частой смене правительства, высоких налоговых ставках, неэффективном распределении ресурсов, усилении бюрократизации. Особую роль играет продолжающийся процесс постоянных изменений «правил игры» то в одной сфере, то в другой. Непрерывные «реформы» в течение 20 лет приводят к тому, что экономика и ее отдельные компоненты не успевают адаптироваться к происходящим изменениям. Сами эти реформы и псевдореформы можно рассматривать как аномальную флуктуацию, которая может грозить непредсказуемыми последствиями – именно потому, что адаптационные возможности экономики расшатаны. А политическим силам нашей страны катастрофически не хватает здорового консерватизма, чтобы не трогать хотя бы то, что еще сохранилось за эти годы.

[1] См.: Бюрократия. Запланированный хаос. Антикапиталистическая ментальность: Пер. с англ. - М., 1993. С.20-21; Капелюшников рынка Ф. Хайека //МЭ и МО№ 12. - С.23.

[2] См.: Хайек кого? //Фридман и Хайек о свободе. - Минск, 1990. - С.107.

[3] Прим.: Для Японии, в целом были характерны те же процессы (См., например: Орчард Дж. Экономическое развитие Японии: Пер. с англ.- 2-е изд. - М., 1934).

[4] См.: Основные принципы...- С.156-161; Внешняя торговля в механизме капиталистического воспроизводства //Вопросы экономики№ 8. - С.144; Бюрократия... - С.140-141.

[5] См.: Губарь экономического роста. - Барнаул, 1993. - С.18.

[6] См.: Maddison A. Dynamic Forces in Capitalist Development. A Long - Run Comparative View. - Oxford, N. Y., 1991. - P.37-43.

[7] См.: Постижение истории: Пер. с англ. - М., 1991. - С.223-224.

[8] См.: Губарь экономического…- С.13.

[9] См.: Перечень государств, городов, территорий и периодов ведения боевых действий с участием граждан российской Федерации // Приложение к Федеральному Закону «О ветеранах». – М., 15.01.1995. № 5 ФЗ.

[10] См.: Основные принципы...- С.457.

[11] Прим.: Например, в начале 20-х гг. в СССР насчитывалось 59 органов, устанавливавших в общенациональном масштабе планы, обязательные для всех ведомств, включая комиссариаты (См.: Бюрократизм и плановое хозяйствование: исследования первого послереволюционного десятилетия //Вопросы экономики№ 12. - С.77). К 70-80-м годам в СССР было уже 150 министерств (См.: Абдеев информационной цивилизации. - М., 1994. С.258), а количество управляющих достигло 17 млн. человек.

[12] См.: Абдеев . соч. - С.253.

[13] См.: Основные принципы...- С.117; Бюрократия...- С.55-60.

[14] См.: Подвинцев адаптация консерватизма. – Автореф. дис. ... д-ра политич. наук. – Пермь, 2002. С.21, 22, 24, 35, 36.

[15] См.: Там же. С. 21.

[16] См.: Основные принципы...- С.221.

[17] Прим.: Кризис и депрессия 1929-33 гг., возможно, продолжались так долго именно благодаря монополизации экономики: при снижении спроса монополия скорее уничтожит товар (что и имело место в этот период в массовых масштабах), чем снизит на него цену. Это, а также большая финансовая устойчивость монополий, позволяющие существовать в подобном положении гораздо дольше, затянули кризис и депрессию.

[18] Прим.: Такая картина характерна не только для СССР, но и для других «закрытых» обществ. Например, Л. Мизес писал, что фашисты не сделали ни малейшей попытки реализовать корпоративистскую программу промышленного самоуправления. Они назвали торговую палату корпоративным советом. Они назвали corporazione принудительную ассоциацию различных отраслей промышленности, выполнявшую чисто администратиные функции. Но не возникло и вопроса о самоуправлении corporazione. Фашистское правительство не терпело ни малейшего вмешательства в свои авторитарные методы контроля производства. (См.: Бюрократия...- С.148-149). См. также: К истории корпоративной организации капиталистической экономики: пример Италии //Истоки. - Вып. 2. - М., 1990. - С.136.

[19] См.: Полтерович равновесие и хозяйственный механизм. - М., 1990. - С.211; Советские монополии // Сиб. газокт. - С.4.

[20] См.: Губайдулин зарплату - трудящимся! //Экономика и организация промышленного производства. 1990. - № 6. - С.98; Двухэтажная экономика //Правдаиюня. - С.3.

[21] См.: Хомяков - прогрессизм. - М., 1995. - С.48.

[22] См.: Философские вопросы развития и научно - технического прогресса. - Кишинев, 1991. - С.101.

[23] См.: Волков измерение прогресса. - М., 1990. - С.109.

[24] См.: Баскова интересы и их взаимодействие в регионе: Автореф. дис. ... канд. экон. наук. - Томск, 1986. - С.14.

[25] См.: Основные принципы…- С.145-147.

[26] См.: Дефицит…- С.220, 248.

[27] См.: Губарь динамических и структурных характеристик макроэкономических процессов в условиях формирующегося рынка: Автореф. дис. … д-ра экон. наук.- Иркутск, 1995.-С.30-31.

[28] См.: Личный фактор производства в рыночной экономике /Под ред. . – Томск, 1993.- С.33.

[29] См.: Губарь экономического роста. – Барнаул, 1993. – С.18.

[30] См.: Указ. соч. – С.110-111.

[31] См.: Афанасьев экономики Я. Корнаи //Рос. экон. журнал№ 4. - С.95.

[32] См.: Указ. соч. - С., 312.

[33] См.: Чуканов экономическая теория: Ч.1. - М., 1994. - С.20.

[34] См.: Хайек как процедура открытия //МЭ и МО№ 12. - С.13.

[35] См.: Полтерович равновесие и хозяйственный механизм. - М., 1990. - С. 132.

[36] См.: Чепурина , содержание и роль накопления в современном общественном воспроизводстве: Автореф. дис. … д-ра экон. наук. - М., 1992. - С.19-21.

[37] См.: Кронрод социально – экономического развития ХХ века. - М., 1992. - С.195.

[38] См.: Немчинов экономика: проблемы управления развитием. - М., 1994. - С. 81.

[39] См.: Бюрократия…- С.138.

[40] Прим.: В конце 30-х гг. верхушка власти, составлявшая, согласно оценке Л. Троцкого, 11-12% населения, получала около 50% национального дохода СССР. Т. е. дифференциация в закрытом обществе выражена резче, чем в открытом. Например, в США высшие слои составляли 10% населения и присваивали 30% национального дохода (См.: Фридман и Хайек о свободе: Пер. с англ. - Минск, 1990.С.125).

[41] См.: Хайек как процедура открытия //МЭ и МО№ 12. - С.9.

[42] См.: Личный фактор производства…- С.102.

[43] См.: Барышев отношений товарного производства и этапы его развития: Дис. … канд. экон. наук. - Томск, 1991. - С.70-73.

[44] См.: Фридман и Хайек о свободе…- С.122.

[45] См.: Бюрократия…- С.21.

[46] См.: Дефицит…- С. 156, 164.

[47] Прим.: Если представить, что центр должен устанавливать цены 200 товаров, то нужно произвести 7х10385 действий, тогда как в СССР производилось около 24 млн. наименований продукции, десятая часть которой ежегодно обновлялась (См.: , Певзнер . соч. - С. 36).

[48] См.: Капелюшников рынка Ф. Хайека //Мировая экономика и международные отношения№ 12. С.19.

[49] См.: , Пойзнер модель творчества (от теории доминанты к синергетике культуры). - Томск, 1997. - С.94.