Добрый день, Елена!
1. Если Вы помните, Ибарра и Китсьюз оговариваются, что определенные лейтмотивы могут быть сходными с определенными риторическими идиомами, поэтому проведение четкого различия между ними может быть затруднено. Я понимаю это различие следующим образом. Риторические идиомы – это дискурсивные рамки конструирования социальной проблемы, как указывают Ибарра и Китсьюз, своего рода «моральные словари» или дефинициональные комплексы (риторика утраты, риторика бедствия и т. д.). Лейтмотивы же – это конкретные повторяющиеся (сквозные) термины или выражения, используемые в рамках той или иной риторической идиомы или в нескольких идиомах. Можно несколько адаптировать к нашим реалиям пример, который приводят Ибарра и Китсьюз: если в отношении ситуации с наркотиками и ВИЧ/СПИДом в России в последние два десятилетия чаще всего использовалась и до сих пор используется риторическая идиома бедствия со всем набором соответствующих образов, негативных и позитивных терминов и т. д. (обратите внимание, именно риторика бедствия доминирует, а не риторика опасности или наделения правом или неразумности), то лейтмотивом в данном случае выступает выражение «чума XX (или XXI) века» со всеми ее коннотациями. Вы помните, сколько статей и даже книг о ВИЧ/СПИДе было опубликовано под заголовками, включающими этот лейтмотив? Или одним из ключевых лейтмотивов в рамках риторики наделения правом является «дискриминация». То есть лейтмотивы – это ключевые термины их тех самых моральных словарей, какими являются риторические идиомы.
2,3. Вы правы, я тоже считаю, что социологи с их текстами – это такие же участники процессов производства смыслов, как и все другие действующие лица, и они не могут претендовать на более привилегированный статус. С этой точки зрения можно исследовать конструирование социальных проблем социологами в их статьях, книгах, лекциях, выступлениях на конференциях и пр., используя ту же самую конструкционистскую исследовательскую повестку дня, например, схему Ибарры и Китсьюза или альтернативную аналитическую схему Беста, которая применяется в отношении медиа, публичных политиков, социальных движений и т. д. или метод ритуальной деконструкции.
Я также очень заинтересовался ритуальной деконструкцией, описываемой Михаловски. Насколько я понял, речь идет о социальной деконструкции практик («ритуалов тела»), «взламывающей» «нормальность» власти. При этом такого рода деконструкция осуществляется посредством образов, а не текста, что чрезвычайно интересно с точки зрения визуального измерения социологии социальных проблем. Я связался со Стивеном Пфолом, запросив, каким образом можно заказать диск с видеотекстом «Криминологических замещений», подождем его ответ. Если удастся получить видео, постараемся устроить просмотр на семинаре или летней школе. Пока доступен лишь текст этого видео, опубликованный под названием «Criminological Displacements: A Sociological Deconstruction» в журнале “Social Problems” (Vol. 33, No. 6, December 1986). Если у Вас есть доступ к JSTOR, Вы можете найти статью в этой базе, если нет, свяжитесь, пожалуйста, со мной.
Возможно, в каком-то смысле прообразом такой ритуальной деконструкции можно считать хрестоматийное исследование Ирвинга Гофмана «Gender Advertisements» (1979), на которое ссылается Штомпка в своей «Визуальной социологии» (с.26-28): «Анализ фотографий позволяет Гофману делать тонкие наблюдения… На рекламных фотографиях женщины, как правило, ниже ростом, чем мужчины. Когда мужчина и женщина изображены в ходе каких-либо обычных действий, мужчина чаще выполняет руководящую роль, демонстрируя более высокую компетенцию: инструктирует, помогает, учит, показывает. Вероятно, мужчина чаще сконцентрирован, производит впечатление, что он владеет ситуацией, а женщина занята своими мыслями, отводит взгляд, держится на расстоянии от возможной опасности и демонстрирует веру в мужскую силу и компетенцию. Женщины чаще всего сидят или лежат, а мужчины стоят, что наводит на мысль о зависимости женщин и более высоких позициях мужчин. Женщина садится мужчине на колени, позволяет носить себя на руках или на спине, добровольно покорно подчиняясь. На снимках женщины часто наклоняют голову вперед или набок, что является очередным сигналом покорности, как и характерный сгиб ноги и легкая стыдливая демонстрация колена, в то время как мужчины чаще всего стоят прямо с поднятой головой. Когда мужчина берет женщину под руку или обнимает – это типичный признак присвоения ее мужчиной, а со стороны женщины это сигнал подчинения мужчине…»
Всего самого хорошего, с уважением, Искандер
