, профессор кафедры
государства и права СК ГМИ, д. п.н.
Конституционализм в судьбах народов Российской Федерации: история и современность
В наши дни особое значение приобретает знание всеми гражданами страны Основного закона – Конституции Российской Федерации. В процессе государственно-правового строительства необходимо неукоснительно соблюдать современное законодательство, а также использовать правовые традиции нашего государства. Это особенно актуально в современных условиях, ибо в конце XX века, под видом гласности и демократии в стране в целом и в различных ее субъектах в частности, наметилась тенденция умаления российского законодательства. Конституция страны и федеральные законы, отмечал Президент РФ , утратили во многих регионах качество актов высшей юридической силы. Региональные парламенты принимали законы, идущие вразрез с конституционными принципами и федеральными нормами. Федеральные акты применялись приблизительно, что называется по собственному усмотрению.[1] Это пагубно сказалось и на общем уровне правосознания. К сожалению, за примерами незнания основных положений Конституций РФ и Конституции РСО-Алания, как говорится идти далеко не надо. Подтверждением этих слов является выпуск республиканской газеты «Северная Осетия» за 12 ноября 2005 года, где на первой странице была напечатана информация к одиннадцатой годовщине со дня принятия Конституции РСО-Алания прямо искажающая политико-правовые характеристики современного республиканского законодательства.[2] Подобные публикации не способствуют делу правового воспитания, пропаганды любви и уважения к республике и ее законам, тем более что в нашей республике была проведена большая плодотворная работа по приведению республиканского законодательства в соответствие с общефедеральным. Большая роль в этом деле принадлежит Полномочному представителю Президента РФ в Южном федеральном округе и Главе Республики Северная Осетия-Алания .
Делу улучшения правового воспитания будет способствовать разработка и введение в учебные планы учреждений высшего и среднего образования такой учебной интегративной дисциплины, как «Основы российского государства и права». Предметом изучения должны стать Конституция РФ, основные положения отраслевого и регионального законодательства. В данном вопросе будет уместно учитывать положительный опыт, накопленный в годы Советской власти при изучении дисциплины как «Основы советского государства и права».
В рамках работы по правовому воспитанию граждан особую актуальность приобретают и вопросы истории отечественного конституционализма как основного принципа взаимоотношений государства и общества, манифеста и механизма государственно-правовых отношений. Несомненно, проблема возникновения основного закона, как писанного, так и неписанного, в истории государства и права любой страны является одной из важнейших. Данное утверждение в полной мере относится и к нашему многонациональному государству – Российской Федерации, где возникновение и развитие идей конституционализма на наш взгляд вполне уместно разделить на две части теоретическую и практическую. Теоретическое обоснование принципа верховенства закона над волей руководителя государства – монарха зримо проявляется в тексте так называемых «Кондиций», – условий царствования, которые должна была подписать приглашенная в 1730 году на императорский российский престол членами Верховного тайного Совета одна из его наследниц, Анна Иоанновна Курляндская. Реальный опыт конституционного развития нашей страны восходит к манифесту императора Николая II от 01.01.01 года и Основным законам 23 апреля 1906 года, но непосредственно писаная Конституция РСФСР была принята в июле 1918 года.
Данные политико-правовые обстоятельства касаются в первую очередь русского народа, как основного государство образующего элемента Российской империи, а затем и федерации. Однако, в определенной степени, национальный признак не является главенствующим. Основным критерием служит российское подданство и некоторые другие, сословные и религиозные признаки.
История Конституции применительно к народам, населяющим окраины империи, характеризуется весьма интересной особенностью выражающейся в том, что поляки получили Конституцию царства Польского из рук императора Александра I в 1816 году во время его выступления на открытии заседания польского парламента – сейма. В то же время, даже почти спустя сто лет после этого события, в 1907 году считалось, что многие народы, живущие на окраинах государства, еще не достигли достаточного развития гражданственности и им было отказано в праве выборов в Государственную Думу, хотя и с оговоркой о том, что это временно.[3]
Мы считаем, что дореволюционная Россия не была тюрьмой народов, а самодержавие жандармом Европы, как это было принято считать сначала в кругах революционно-настроенных представителей либеральной интеллигенции, а уже затем, с легкой руки , данное определение приобрело методологическое значение в отечественной историографии основных вопросов государства и права. Петр I фактически заложил юридические основы выборности императора. Так в 1711 году, отправляясь в военный поход, он завещал членам Сената в случае его смерти избрать достойного, причем, не оговаривая ни круг претендентов, ни принципы избрания. Очевидно, исходя из имевшейся практики, выбор мог пасть на одного из претендентов – членов правящей династии. Право выбора монарха в поздней редакции закона о сенате не было, но согласно закону о единонаследии, монарх сам назначал, т. е. фактически выбирал своего преемника. Примечательно, что юридическим основанием этого сам Петр I считал общий принцип действовавшего в те годы гражданского права, согласно которому хозяин сам был вправе распоряжаться своим имуществом. Нам представляется, что данная аналогия наследования престола и наследования имущества не вполне логически и юридически корректна. Но в те годы, когда монарх считал себя хозяином земли русской и тем более престола, определенная правовая традиция в распоряжении судьбой богом вверенного ему государства имеется. Мы считаем, что члены Верховного тайного совета фактически претворили в жизнь петровские принципы и практику избрания монарха, применительно к условиям сложившимся после смерти Петра Великого. Только в 1730 году, этим избранием был занят не сенат, а Верховный тайный Совет, будучи по отношению к первому высшим органом власти. О политико-правовом значении Верховного тайного совета в истории государства и права России писал в 2001 году.[4]
Однако замысел ограничить власть императрицы Кондициями? т. е. появление закона, стоящего выше монарха, окончился неудачей. Как отмечал видный представитель общественной науки юрист Петр Струве, монархическая власть победила тогда конституционные стремления боярской аристократии, сильных персон и среднего шляхетства.[5] Кстати сказать, именно в этом первом неудавшемся опыте оформления конституционной монархии автор видит причину того, что позднее смог окончательно разрушить великую державу Российскую и возвести на месте ее развалин кроваво-призрачную Совдепию.[6] Предложенный и узаконенный Петром Великим принцип человеческого (пускай хотя бы и одного человека – монарха), а не божьего избрания будущего императора был изменен императором Павлом 1.Согласно новому закону о престолонаследии будущего монарха избирать уже не могли. Выбор определялся волей божественного провидения согласно перворождению. Данный закон не спас Россию от дворцовых переворотов, которыми богат XVIII век. В результате происшедшего в 1801 года переворота император Павел I был убит, но вопрос о наследнике уже решался на основании закона автоматически. По мнению некоторых современных историков, Россия периода правления Александра I чуть не стала конституционной монархией.[7] С юридической точки зрения определенная ее часть таковой все же стала. Речь идет о Польше, бывшей в те годы частью России и получившей в 1816 году не только парламент, но и конституцию о чем мы уже говорили речь. По справедливому утверждению профессора , во время правления Александра I сформировалось общественное конституционно-либеральное мнение. Вначале его выражали столичные аристократические салоны и поэтические кружки, а затем неправительственный конституционализм все решительнее и последовательнее воплощался в деятельности декабристских обществ.[8]
Император в тайне поручил одному из своих приближенных подготовить проект конституции, который, впрочем, обнародован не был. Это произошло, на мой взгляд, в силу того, что царь считал страну неподготовленной к политико-правовым нововведениям. Тем не менее, я согласен с уже обнародованным мнением профессора , что «проект Новосильцева вполне достойно представляет русский конституционализм. В нем хорошо учтены такие особенности России, как отсутствие массовой политической культуры, сильная централизованная государственная власть, пестрый этнический состав населения. Впервые в истории отечественного конституционализма этот проект поставил проблему федеративного устройства государства, в том числе и по этническому признаку»[9].
Забегая вперед, следует сказать, что этнический принцип построения государства будет воплощен лишь в условиях советской власти, хотя считаю, что в правовом плане он представлял собой пример определенной нелогичности и непоследовательности. Это явилось следствием отвергнутого плана об автономизации. Одни народы получили всю полноту государственности, а впоследствии входившие в состав СССР – украинцы и белорусы получили даже места в Генеральной Ассамблее ООН. Союзные республики имели право выхода из СССР, чем не преминули воспользоваться их правящие национально настроенные элиты в 1991 году. В то же время интересы многих других народов, в том числе и самого многочисленного и, по сути, государство образующего русского народа ущемлялись, равно как и интересы, к примеру, абхазов и осетин, волей советских конституций лишившихся веками выстраданного добровольного присоединения к России.
В истории государства и права нашего Отечества манифест императора Николая II от 01.01.01 года почти в единочасье, если судить по историческим меркам, произвел настоящий переворот как в системе органов власти и управления государством, так и в общественном сознании людей. Одним из его несомненных достижений стало учреждение Государственной Думы – нижней палаты парламента страны. Примечательно, что этот опыт, как и само название, были востребованы отечественной политико-правовой мыслью в постсоветское время в период конфликта между ветвями власти в октябре 1993 года. Дореволюционная история нижней палаты нашего парламента в плане ее влияния на историю народов Российского государства является весьма малоизученной проблемой.
В дореволюционное время к ней почти не обращались исследователи. Причина этого – ее недолгое существование, да и некоторое пренебрежительное отношение к нетитульным российским нациям, которое наблюдалась со стороны официальной науки. В советский период, в особенности в 20-70 годы XX века, ее деятельность описывалась в очернительных тонах. Самым мягким эпитетом, которым она награждалась можно считать такой, как «буржуазная говорильня». Исследователями того времени практически искажалась ее сущность. Ведь даже такие известные ученые в области истории государства и права нашего Отечества, как , , и считали Основные законы 1906 года декларацией нерушимости самодержавной монархии, а саму Думу чуть ли не совещательным органом при царе.[10] Считаю, что основной причиной такой оценки была не научная необъективность, а сама обстановка советского идеологического прессинга отметавшего саму мысль о творческом использовании правовой традиции и призывающего бескомпромиссно критиковать «проклятое прошлое».
Классическим научным, ценностно-нейтральным подходом к анализу вопросов истории государства и права России считаю концепцию академика . Разработанный на ее основе, а затем переработанный в учебник курс лекций, позволяет досконально выявлять правовую сущность исторических явлений.[11] Под научным руководством началась планомерная работа по освещению историко-правовых проблем, в том числе и проблемы конституционализма прошлого. Одним из ее результатов следует с полным основанием считать диссертацию на соискание ученой степени доктора юридических наук, подготовленную .[12]
Вместе с тем различные национальные аспекты рассматриваемого явления и, в частности, первого российского парламента остались вне рамок исследования. Между тем считаю, что столь значимое явление в жизни государства и в системе российского права просто необходимо рассматривать как в целом, так и в контексте его национально-региональной специфики.
Заслуживает специального внимания вопрос о том, как отразилась деятельность I-IV Государственных Дум на историю народов России, на политико-правовые воззрения ее видных представителей. Так, если учреждение I-ой Государственной Думы всколыхнуло крупные города России и изменило политико-правовую ситуацию, то в истории российской аграрной глубинки и южных окраин империи это событие оставило свой след гораздо менее заметный след. В честь обнародования Манифеста 17 октября 1905 года в административном центре Терской области во Владикавказе по инициативе депутатов городской думы , , и городского головы уже 20 октября состоялось торжественное заседание городской думы, а 22 октября был отслужен благодарственный молебен. Примечательно, что и последующие дни отмечались, как праздничные. Помимо официального молебна, который был совершен православной церковью, аналогичные по содержанию, но различные по форме торжественные мероприятия прошли в суннитской и шиитской мечетях, в польском костеле, немецкой кирхе, еврейской синагоге, в осетинской, греческой, грузинской, армянской и других национально-культурных общинах, действовавших в Осетии на правах просветительско-благотворительных обществ. Об этом писала местная и центральная пресса.[13] Своеобразной демонстрацией поддержки курса на проведение государственно-правовых реформ стало историческое шествие по центральным улицам города жителей Владикавказа и осетинских сел.
Образно характеризует значение Государственной Думы в судьбах горских народов Северного Кавказа анализ публицистического наследия видного представителя осетинской интеллигенции Григория Ивановича (Гиго Батчериевича) Дзасохова гг. Он, одним из первых осетин, откликнулся на события связанные с изданием манифеста 17 октября 1905 года. Уже 6 ноября того же года в газете «Казбек» им была опубликована заметка «Что им еще надо?». В ней характеризировалось революционное движение, его основные цели. Оно, по мысли , преследовало одну цель – «создать новый строй государственной жизни, на месте неограниченной самодержавной (очевидно здесь пропущено слово «монархии» – прим. С. Ч.) во главе правления страной должно стать народное представительство; в отношениях между гражданами и государством должен царствовать не полицейско-чиновничий произвол, а закон, охраняющий свободу вероисповедания, устного и печатного слова, союзов, собраний и неприкосновенность личности и жилища всякого гражданина; все граждане должны быть равны перед законом, равны по правам и обязанностям»[14]. В статье «Подводные камни», опубликованной 5 мая 1907 года на страницах газеты «Терек», отмечал: «До сих пор наша Государственная Дума нашим «конституционным» правительством лишь терпится: представители приказного строя никак не хотят признать за Думой прав гражданства».
Проанализировав роль Государственной Думы в политической жизни страны, автор пришел к выводу о том, что депутаты подобно маленьким детям боятся правительства, которое им твердит: «делайте так-то, иначе будете выгнаны из Таврического дворца»[15]. Это хорошо понимали не только в центре, но и в национальных окраинах России. Слова, сказанные одним из первых российских депутатов Государственной Думы о том, что власть исполнительская, да подчинится власти законодательной ни тогда, ни сейчас не воспринимаются как отвечающие условиям правовой действительности. Представляется, что в их основе лежит перифраз известного библейского изречения – «да убоится жена мужа своего», произносимого священником при совершении обряда венчания. В народном сознании и сейчас, спустя столетие со дня деятельности I-ой Государственной думы, большинство населения страны не считает нижнюю палату российского парламента реальным источником власти. Так, по данным опроса института социологии РАН, на вопрос, в чьих руках находится, реальная власть в России в качестве варианта ответа только 2,8% опрашиваемых ответили – у парламента.[16] К сожалению, не добавляет авторитета парламенту в глазах народа и то обстоятельство, что два из четырех дореволюционных были распущены царем. Советское правительство разогнало Учредительное собрание в январе 1918 года, был расстрелян из танков последний Верховный Совет РСФСР в октябре 1993 года. Призрак роспуска не раз витал над Госдумами, избранными в 1993 и 1995 годах после обсуждения тех вопросов, в решении которых у большинства депутатов была отличная от правительства точка зрения.
Резюмируя роль и значение Государственной Думы в истории государства и права народов России, в частности, на примере осетинского народа, следует отметить ее, безусловно, положительный характер. Народы страны на практике приобщались к принципам парламентаризма. Видные представители осетинской интеллигенции активно обсуждали правовые проблемы, стоящие перед обществом, выражали национальные государственные и правовые аспекты самосознания народа, провозглашали необходимость построения правого демократического государства.
Вместе с тем необходимо сказать о национальной и сословной ограниченности законодательства России начала XX века. Провозглашенное право иных народов иметь своих представителей – депутатов в Государственной Думе, фактически не должно было дать «им возможность быть вершителями вопросов чисто русских», – так отмечалось в Положении о выборах в народное представительство.[17]
Следует заметить, что до Советской власти осетины не имели своего представителя в Государственной думе и Государственном Совете. Такое положение дел было характерно и для большинства представителей народов России. Так, например, среди депутатов I-ой Государственной Думы, которую принято считать наиболее демократической, в том числе и по национальному составу, из 448 человек было 265 русских, 62 украинца, 51 поляков, 12 белорусов, 13 евреев. По косвенным данным известно, что среди депутатов вышеназванной думы были представители менее 1/5 всех проживающих в империи наций. Только в условиях Советской власти все нации СССР имели среди депутатов Верховного совета (союзного парламента) своих представителей. Хотя в выборном законодательстве и не существовало никаких национальных квот, на этапе выдвижения кандидатов партийные органы четко следили за этим, равно как и за социальным и половозрастным представительством. Это делало возможным считать и де-юре и де-факто наш парламент самым демократическим в мире.
Думается, что в свете нового избирательного законодательства, касающегося выборов депутатов Государственной Думы РФ по партийным спискам, данный опыт необходимо учесть тем партиям, которые хотят обеспечить национальное представительство в своих партийных фракциях в высшем законодательном органе нашей страны.
[1] Путин неопределенности и тревожных ожиданий прошлого. Программное выступление перед доверенными лицами и ответы на вопросы // Комсомольская правда. 20февраля. С. 4.
[2] Северная Осетия. 20ноября.
[3] Государственная Дума в России. М., Госюриздат. 1957. С. 271.
[4] См.: Из истории формирования основ конституционного строя в России // Бюллетень Владикавказского центра этнополитических исследований Института этнологии РАН. Владикавказ. 2001. № 7. С. 67-94.
[5] См.: Исторический смысл русской революции и национальные задачи // Из глубины. Сб. статей о русской революции. М., МГУ. 1990. С. 238.
[6] См.: Там же. С. 238.
Следует также отметить, что дореволюционная историография российского государства и права напрямую связывала события 1730 года с термином «конституционализм». Так, если П. Струве употреблял термин «конституционные устремления», то опубликовал в 1906 году специальное исследование «Конституционное движение 1730 года».
[7] См.: Мироненко Россия в начале XIX века чуть не стала конституционной монархией // История Отечества: люди, идеи, решения. М., Изд-во полит. лит-ра. 1991. С. 254.
[8] См.: Гоголевский либеральный конституционализм // Конституционализм: исторический путь России к либеральной демократии. М., 2000. С. 7.
[9] Там же. С. 13.
[10] См. например: Юшков государства и права СССР. М., 1950; История государства и права СССР. Ч. 1. / под ред. М., 1967; История государства и права СССР. Ч. 1. / под ред. и М., 1972.
[11] Исаев государства и права России. М., 1996 и др. издания.
[12] Дзидзоев и развитие конституционного строя в России. Владикавказ: СОГУ, 1996.
[13] Кавказ. 1905. № 2октября.
[14] Дзасохов им еще надо? // Гиго Дзасохов. Статьи и очерки. Орджоникидзе: Ир, 1970. С. 47.
[15] Дзасохов камни // Ук. раб. С. 72.
[16] Аргументы и факты. 2005. № 47. С. 32.
[17] Положение о выборах в народное представительно // Государственная Дума в России. Ук. изд. С. 271.
