Муниципальное учреждение культуры
«Центральная городская библиотека им. »
Отдел обслуживания
2013 – Год немецкой поэзии в России
НАША АНТОЛОГИЯ
Нижний Новгород
2013 год
Немецкая народная поэзия
Плывет с бесценным грузом
Плывет с бесценным грузом
кораблик по волнам,
несет господня сына
господне слово к нам.
Плывет кораблик малый
по тихой глади вод.
Небесная царица
на корабле плывет.
Плывет корабль, груженный
до самых до верхов.
Мария пресвятая,
избавь нас от грехов!
Плывет кораблик дивный,
кораблик непростой,
где милосердье – парус,
а мачта – дух святой.
Андреас Грифиус
Величие и ничтожество языка
Венец творения, владыка из владык,
Ответствуй, в чем твое всевластье человечье?
Зверь ловок и силен, но, не владея речью,
Он пред тобой – ничто. А людям дан язык.
Груз башен каменных и тяжесть тучных нив,
Корабль, что входит в порт, моря избороздив,
Свечение звезды,
Течение воды,
Все, чем в своих садах наш взор ласкает Флора,
Закон содружества, которым мир богат,
Неумолимый смысл господня приговора,
Цветенье юности и старческий закат –
Все – только в языке! – находит выраженье.
В нем – жизни творчество, в нем – смерти пораженье.
Над дикостью племен власть разума святого…
Ты вечен, человек, коль существует слово!..
Фридрих Логау
Как должен жить твой сын, мужчиной стать готовясь?
Сначала стыд забыть, затем отбросить совесть,
Лишь самого себя считать за человека –
И вырастет твой сын достойным сыном века.
* * *
Быть одним, другим казаться,
Лишний раз глухим сказаться,
Злых, как добрых, славословить,
Ничему не прекословить,
Притворяться, лицемерить,
В то, во что не веришь, верить,
Чтоб не влипнуть в передряги,
О своем лишь печься благе, –
И, хоть время наше бурно,
Сможешь жизнь прожить недурно.
Ангелус Силезиус
Постой! Что значит «бог»? Не дух, не плоть, не свет,
Не вера, не любовь, не призрак, не предмет,
Не зло и не добро, не в малом он, не в многом,
Он даже и не то, что именуют богом,
Не чувство он, не мысль, не звук, а только то,
О чем из всех из нас не ведает никто.
Ганс Гриммельсгаузен
Гимн крестьянству
На всей земле во все века
Клянут и давят мужика,
Но все, что пьем мы и едим,
Добыто не тобой, а им.
Чтоб род людской не подыхал,
Адам землицу распахал.
Считай: от пахаря пошли
Все – в том числе и короли.
Чем жизнь красна и мир велик –
Вскормил и выходил мужик.
Насущный хлеб – земную рожь –
Ты из мужицких рук берешь…
Пауль Флеминг
Новогодняя ода 1633
Край мой! Взгляд куда ни кинь –
Ты пустыннее пустынь.
Милый Мейсен! Злобный рок
На позор тебя обрек.
Жмут нас полчища врага.
Затопили берега
Реки, вспухшие от слез.
Кто нам пагубу принес?
Наши села сожжены,
Наши рати сражены,
Наши души гложет страх,
Города разбиты в прах.
Если хлеба кто припас,
То давно проел запас.
Голод пир справляет свой
В опустевшей кладовой.
Так зачем и почему
Сеют войны и чуму?
Слушай, вражеская рать!
Может, хватит враждовать?
Жить в согласье – не зазор,
А война – для всех разор.
Разве стольких страшных бед
Стоят несколько побед?
Марс, опомнись! Не кичись!
Милосердью научись
И скажи: «На что мне меч?
Тьфу! Игра не стоит свеч!
Каску грозную свою
Певчим птахам отдаю,
Чтоб в канун весенних дней
Птицы гнезда вили в ней.
А кольчуги и клинки
Вам сгодятся, мужики!
Из клинков да из кольчуг
Будет лемех, будет плуг.
Не хотим военных свар!
Мир – вот неба высший дар!
Прочь войну, чуму, беду
В наступающем году!»
Верное сердце
Что ценней любого клада
Нам на жизненном пути?
Величайшая услада
Сердце верное найти,
С сердцем близким, с сердцем
Все на свете нам по силам.
Жизнь предаст, судьба обманет,
Счастье может изменить.
Сердце верное воспрянет,
Чтоб тебя оборонить.
Для него твоя удача –
Всех отраднее удач.
Загорюешь, горько плача,
И его услышишь плач.
Деньги тают, гаснет слава,
Дни уносятся гурьбой,
Старость мерзкая трухлява –
Сердце верное с тобой.
И свиданье и разлуку –
Все оно перенесет.
Загрустишь – развеет скуку,
А отчаешься – спасет.
Пусть в одно сольется сердце
В добрый час сердца двоих,
Пусть открыта будет дверца
И для третьего у них.
С сердцем близким, с сердцем
Все на свете нам по силам.
Великому городу Москве, в час расставания
Краса своей земли, Голштинии родня,
Ты дружбой истинной, в порыве богоравном,
Заказанный иным властителям державным,
Нам открываешь путь в страну истоков дня.
Свою любовь к тебе, что пламенней огня,
Мы на восток несем, горды согласьем славным,
А воротясь домой, поведаем о главном:
Союз наш заключен! Он прочен, как броня!
Так пусть во все века сияет над тобою
Войной не тронутое небо голубое,
Пусть никогда твой край не ведает невзгод!
Прими пока сонет в залог того, что снова,
На родину придя, найду достойней слово,
Чтоб услыхал мой Рейн напевы волжских вод.
К Германии
Отчизна, справедлив твой горестный упрек:
Я молодость свою провел грешно и праздно,
Не исполнял твоих велений безотказно
И, вечно странствуя, был от тебя далек.
Мать-родина! Прости! Жар любопытства влек
Меня из края в край. Я не избег соблазна
И покидал тебя ни с чем не сообразно,
Но ничего с собой поделать я не мог.
Я лодка малая, привязанная к судну.
Хочу иль не хочу, а следую за ним.
И все же навсегда я остаюсь твоим.
Могу ли я тебя отвергнуть безрассудно?
И в поисках пути, в далекой стороне,
Я смутно сознаю: я дома – ты во мне…
Народная песня тридцатилетней войны
На появление сего вестника
счастья с зеленой оливковой
ветвью в омытой морем
слез, военной бурей истерзанной,
трижды несчастной
НЕМЕЦКОЙ СТРАНЕ
Путь-дорогу пролагая
Сквозь губительный огонь,
Голубь – птица голубая
Сядет миру на ладонь.
И тотчас утихнет рубка,
Смолкнет ярых пушек гром,
Лишь появится голубка
С ветвью в клюве золотом….
О, в какой глухой печали,
Средь каких повальных бед
Птицу-вестницу мы ждали
Целых тридцать долгих лет!
Пустырем отчизна стала,
Слезы выпиты до дна,
Даже смерть – и та устала…
Так окончилась война.
Отступили злые духи,
Божья милость нас спасла,
Хоть страна еще в разрухе,
Да и мертвым нет числа.
В светлый праздник избавленья
Жар веселья всем к лицу.
Но сперва, склонив колени,
Мы помолимся творцу.
А затем возьмемся дружно
За работу – как один!
Сколько стен воздвигнуть нужно
Из безжизненных руин.
Рук молитвенно не сложим,
Новый складывая дом, –
Славу господа умножим
Нескончаемым трудом,
Созиданьем, украшеньем
Вечной родины своей,
Чудотворным воскрешеньем
Исстрадавшихся полей.
Помоги нам, боже, в этом!
Край немецкий не покинь!
Новым, добрым, мирным светом
Озари его!.. Аминь!
Себастиан Брант.
О дурном родительском примере
Ребенок учится тому,
Что видит у себя в дому:
Родители пример ему.
Кто при жене и детях груб,
Кому язык распутства люб,
Пусть помнит, что с лихвой получит
От них все то, чему их учит.
Теперь вести себя прилично
Не в моде стало, и обычно
И женский пол, себя позоря,
Стал срамословить в разговоре.
Мужья – пример для жен своих,
А дети учатся у них:
Там, где аббат не враг вина,
Вся братия пьяным-пьяна!
Что говорить – спокон веков
Полно на свете дураков!
Не волк воспитывал овец,
Походку раку дал отец.
Когда родители умны
И добродетельно скромны,
То благонравны и сыны.
Коль видят нас и слышат дети,
Мы за дела свои в ответе
И за слова: легко толкнуть
Детей на нехороший путь.
Держи в приличии свой дом,
Чтобы не каяться потом.
Об астрологии
О звездах ныне столько чуши
Наворотили – вянут уши.
Но верят в чушь глупцы, кликуши!
Они не только бег планет
Истолковать дерзают – нет! –
По ходу звезд хотят исчислить,
О чем способна муха мыслить
И приговор судьбы грядущей:
Кому привалит куш большущий,
Кто будет счастлив, кто умрет.
Морочат чепухой народ!
От глупости весь мир оглох,
Глупец глупцам – пророк и бог!
Мне ль о печатниках смолчать?
Им что ни дай, они – в печать:
Истолкованье снов, судеб –
Все им пожива, все им хлеб.
Срам – тискать книжечки с такой
Невежественной чепухой!
Какую чушь теперь ни порют,
Никто против нее не спорит…
Вальтер фон дер Фогельвейде
Без друга знатное родство
Не стоит ровно ничего;
Друг всяких родичей вернее,
И даже тот, кто знатного знатнее,
Король в друзьях нуждался искони;
Сородичей любя вельможных,
Приобретай друзей надежных
И преуспеешь без родни.
ЛИРИКА ВАГАНТОВ
Пер. Л. Гинзбурга
Весенняя песня
Из-за леса, из-за гор
свет весенний хлынул,
словно кто-то створки штор
на небе раздвинул.
Затрещал на речке лед,
зазвенело поле:
по земле весна идет
в светлом ореоле.
Выходи же стар и млад,
песню пой на новый лад,
пляши до упаду!
Лишь угрюмая зима
убралась отсюда,
вспыхнул свет, исчезла тьма,
совершилось чудо.
Вновь весна устелет двор
лепестками вишен,
и влюбленных разговор
всюду станет слышен.
О, как долго, о, как зло
в стужу сердце ныло,
а желанное тепло
все не приходило.
И тогда весны гонец
постучал к нам в дверцу,
дав согреться наконец
стынущему сердцу.
Упоителен разлив
соловьиной трели,
зелень трав,
раздолье нив,
синь морской купели,
и весенний этом мир,
как алмаз, сверкает,
и на свой победный пир
всех людей скликает.
Выходи же стар и млад,
песню пой на новый лад,
пляши до упаду!
* * *
Я с тобой, ты со мной
жизнью станем жить одной.
Заперта в моем ты сердце,
потерял я ключ от дверцы,
так что помни: хошь не хошь,
а на волю не уйдешь!
Жалоба девушки
Повеял утренний зефир,
теплом обдав холодный мир.
Запели птицы веселей
в лиловом воздухе полей.
В наш неуютный, хмурый край
пришел веселый братец май,
пришел он, полный юных сил,
и все вокруг преобразил.
Надев цветастый свой камзол,
он устелил цветами дол,
одним касанием руки
из почек выбив лепестки.
Уже глухая глушь лесов
звенит созвучьем голосов,
и гимны слышатся окрест
в честь женихов и в честь невест.
Когда я слышу этот хор,
когда я зрю цветов узор
и пробуженье познаю, –
теснят рыданья грудь мою.
Ужель весь век томиться мне
с моей тоской наедине,
приняв жестокий приговор?!
И глух мой слух. И слеп мой взор.
О, разлюбезный братец май!
Спаси! Помилуй! Выручай!
И, чудо-ключиком звеня,
на волю выпусти меня!
-В.
Благожелателям
У поэтов нет секретов,
А воздержанных поэтов
Не найти и днем с огнем;
То, чего не скажем прозой –
То само собой «под розой»
Мы – друзьям своим – сболтнем.
Где ты жил и где ты вырос,
Что ты выстрадал и вынес,
Им – забава и досуг;
Откровенье и намеки,
Совершенства и пороки –
Только в песнях сходят с рук.
Новая любовь, новая жизнь
Сердце, сердце, что случилось,
Что смутило жизнь твою?
Жизнью новой ты забилось,
Я тебя не узнаю.
Все прошло, чем ты пылало,
Что любило и желало,
Весь покой, любовь к труду,
Как попало ты в беду?
Беспредельной, мощной силой
Этой юной красоты,
Этой женственностью милой
Пленено до гроба ты.
И возможна ли измена?
Как бежать, уйти из плена,
Волю, крылья обрести?
К ней приводят все пути.
Ах, смотрите, ах, спасите,
Вкруг плутовки, сам не свой,
На чудесной, тонкой нити
Я пляшу, едва живой.
Жить в плену, в волшебной клетке,
Быть под башмачком кокетки,
Как такой позор снести?
Ах, пусти, любовь, пусти!
Песнь радости
Радость, первенец творенья,
Дщерь великого Отца,
Мы, как жертву прославленья,
Предаем тебе сердца!
Все, что делит прихоть света,
Твой алтарь сближает вновь,
И душа, тобой согрета,
Пьет в лучах твоих любовь!..
Кто небес провидел сладость,
Кто любил на сей земли –
В милом взоре черпал радость, –
Радость нашу раздели:
Все, чье сердце сердцу друга
В братской вторило груди;
Кто ж не мог любить, – из круга
Прочь с слезами отойди!..
Начало нового века
Где приют для мира уготован?
Где найдет свободу человек?
Старый век грозой ознаменован,
И в крови родился новый век…
След до звезд полярных пролагая,
Захватили, смелые, везде
Острова и берега, но рая
Не нашли и не найдут нигде.
Нет на карте той страны счастливой,
Где цветет златой свободы век,
Зим не зная, зеленеют нивы,
Вечно свеж и молод человек.
Пред тобою мир необозримый!
Мореходу не объехать свет!
Но на всей земле неизмеримой
Десяти счастливцам места нет.
Заключись в святом уединенье,
В мире сердца, чуждом суеты!
Красота цветет лишь в песнопенье,
А свобода – в области мечты.
Песня всадников
Друзья, на коней! Покидаем ночлег!
В широкое поле ускачем.
Лишь там не унижен еще человек,
Лишь в поле мы кое-что значим.
И нет там заступников ни у кого, –
Там каждый стоит за себя самого.
Свободы теперь на земле не найдешь –
Застыли рабы на коленях.
И властвуют злоба, коварство и ложь
В трусливых людских поколеньях.
И только солдат никому не слуга,
Он смерти самой обломает рога!..
Вставайте ж, товарищи! Кони храпят,
И сердце ветрами продуто.
Веселье и молодость брагой кипят,
Ловите святые минуты!
Ставь жизнь свою на кон в игре боевой,
И жизнь сохранишь ты, и выигрыш – твой!
Немецкая муза
Века Августа блистанье,
Гордых Медичей вниманье
Не пришлось на долю ей:
Не обласкана приветом,
Распустилась пышным цветом
Не от княжеских лучей.
Ей из отческого лона,
Ей от Фридрихова трона
Не курился фимиам.
Может сердце гордо биться,
Может немец возгордиться:
Он искусство создал сам.
Вот и льнет к дуге небесной,
Вот и бьет волной чудесной
Наших песен вольный взлет;
И в своем же изобилье
Песнь от сердца без усилья
Разбивает правил гнет.
Не знаю, что стало со мною,
Душа моя грустью полна.
Мне все не дает покою
Старинная сказка одна.
День меркнет. Свежеет в долине.
И Рейн дремотой объят.
Лишь на одной вершине
Еще пылает закат.
Там девушка, песнь распевая,
Сидит высоко над водой.
Одежда на ней золотая,
И гребень в руке – золотой.
И кос ее золото вьется,
И чешет их гребнем она,
И песня волшебная льется,
Так странно сильна и нежна.
И силой плененный могучей,
Гребец не глядит на волну,
Он рифов не видит под кручей, –
Он смотрит туда, в вышину.
Я знаю, волна, свирепея,
Навеки сомкнется над ним, –
И это все Лорелея
Сделала пеньем своим.
Странствуй!
Когда тебя женщина бросит – забудь,
Что верил ее постоянству.
В другую влюбись или трогайся в путь.
Котомку на плечи – и странствуй!
Увидишь ты озеро в мирной тени
Плакучей новой рощи,
Над маленьким горем немного всплакни.
И дело покажется проще.
Вздыхая, дойдешь до синеющих гор.
Когда же достигнешь вершины
Ты вздрогнешь, окинув глазами простор
И клекот услышав орлиный.
Ты станешь свободен, как эти орлы,
И, жить начиная сначала,
Увидишь с крутой и высокой скалы,
Что в прошлом потеряно мало!
Ты так прекрасна в тенистом саду.
С восторгом и завистью смотрят цветы,
Когда по дорожкам проходишь ты.
О, как ты прекрасна в тенистом саду.
Ты так прекрасна, молитву творя,
Когда, прижимая руки к груди,
Ты на коленях стоишь впереди…
О, как ты прекрасна, молитву творя.
Ты так прекрасна на шумном балу.
Твоя пляска была так легка и мила,
Что она меня сразу с ума свела.
О, как ты прекрасна на шумном балу.
Ты прекрасна всегда! Ты прекраснее всех,
Прекрасны и слезы твои и смех!
Ты прекрасна, и каждый твой шаг – волшебство!
Но в объятьях моих ты прекрасней всего.
* * *
Как безысходна, как тяжка
Ночная, зимняя тоска!
Сверкает на вершинах снег,
Дрожит олень и человек.
В реке трещит, ломаясь, лед…
А песня правит свой полет, –
Она летит под облака,
Моя печаль, моя тоска.
О, как томительно-тяжка
Ночная, зимняя тоска!
-М.
Друзья мои, не знаю, кто дороже
мне среди вас, но взгляда одного
достаточно, чтобы любой прохожий
стал вечной тайной сердца моего.
Не ведаешь порою, как назвать
того, кто жестом или мановеньем
твой тайный путь способен прерывать,
так что мгновенье станет откровеньем.
Другие, неизвестные, сулят
нам восполнение судьбы негромкой;
не ловит ли при встрече с незнакомкой
рассеянное сердце каждый взгляд?
Песня единого фронта
И так как все мы люди,
То должны мы – извините! – что-то есть.
Хотят накормить нас пустой болтовней –
К чертям! Спасибо за честь!
Марш левой! Два! Три!
Марш левой! Два! Три!
Встань в ряды, товарищ, к нам!
Ты войдешь в наш единый рабочий фронт,
Потому что рабочий ты сам!
И так как все мы люди,
Не дадим нас бить в лицо сапогом.
Никто на других не поднимет плеть
И сам не будет рабом.
Марш левой! Два! Три!
Марш левой! Два! Три!
Встань в ряды, товарищ, к нам!
Ты войдешь в наш единый рабочий фронт,
Потому что рабочий ты сам!
И так как ты рабочий,
То не жди, что нам поможет другой:
Себе мы свободу добудем в бою
Своей рабочей рукой!
Марш левой! Два! Три!
Марш левой! Два! Три!
Встань в ряды, товарищ, к нам!
Ты войдешь в наш единый рабочий фронт,
Потому что рабочий ты сам!
Радость начала
О радость начала! О раннее утро!
Первая травка, когда ты, казалось, забыл,
Что значит зеленое! Радость от первой страницы
Книги, которой ты ждал, и восторг удивленья!
Читай не спеша, слишком скоро
Часть непрочтенная станет тонка! О первая пригоршня влаги
На лицо, покрытое потом! Прохлада
Свежей сорочки! О начало любви! И отведенный взгляд!
О начало работы! Заправить горючим
Остывший двигатель! Первый рывок рычага,
И первый стрекот мотора! И первой затяжки
Дым, наполняющий легкие!
И рожденье твое,
Новая мысль!
Одно не чета другому
Тополь распускает
Клейкие листочки,
А у дуба только
Набухают почки.
Тучка проплывает
В небе торопливо,
А другая тучка
Тянется лениво.
Братик и сестренка
Моют чашки чисто;
Братик моет медленно,
А сестренка – быстро.
Только наша кроха
Все не моет чашку, –
Все еще за столиком
Доедает кашку.
* * *
Как прозревший, в новый день
От тебя я вышел,
Только радостных людей
Видел я и слышал.
Ты ведь знаешь, неспроста
С той поры в итоге
У меня нежней уста
И проворней ноги.
Роща прежде никогда
Так не зеленела,
Не сверкала так вода,
Обжигая тело.
Бехер
Всё продумав
Мы ждали новых бед – не перечесть
Смертей, пророчащих всевластье Смерти.
Вам скажут: эти беды все и есть
История Германии. Не верьте!
Все то, что удалось, за шагом шаг,
Нам отстоять с невиданным бесстрашьем,
Все, что без боя нам не отдал враг,
Все это было, есть и будет нашим.
И что бы ни сказал он – веры нет.
Он – враг, и потому любое слово
В его устах – предательский совет.
Враг сокрушить надеется нас снова,
Но нам его под силу сокрушить
И, всё продумав, дело завершить.
Луи Фюрнберг
Юность
Под ногой моей ковер
листьев высохших пылится,
а в душе все лето длится,
лето длится,
трав беспечный разговор.
Умирая, небеса
тихо плачут надо мною,
а из сердца, как весною,
как весною,
плещут птичьи голоса.
Мрачно сумерки прядут
пряжу серую бессилья…
Вскину руки – словно крылья,
словно крылья
за спиной моей растут.
Макс Циммеринг
Человек начинается
Человек начинается там,
где сорваны цепи с труда,
там, где ест он свой хлеб
не за счет кого-то другого,
где для женщины лишний
грошовый расход – не беда
и где самая жизнь
за жизнь поручиться готова.
Человек начинается там,
где смерть – понятный конец,
ибо в теле отжившем
не стало жизненной силы,
там, где мир бесконечный
встал меж людьми наконец
и где меч
человеку не роет могилы.
Человек начинается там,
где созвучны сердца,
ибо в них человечности пламень пылает,
там, где мертвому камню
ожить под рукою творца,
где в себе человек
человека ценить начинает.
Юрген Реннерт
Александр Твардовский
Была его душа
единым целым с честью,
вовек не согреша
ни завистью, ни лестью.
Страны великой сын,
гордясь единокровьем,
он с нею был един
болезнью и здоровьем.
Он суть вещей до дна
постиг легко и просто –
что будет сметена
былых времен короста.
Умело вдаль вести
его живое слово,
служа в любом пути
взамен тропы и крова.
И, веря в свой народ,
предвиденьем отмечен,
он ведал, что уйдет,
а мир – вовеки вечен.
Эва Штриттматер
Свобода
Могу любить иль ненавидеть.
Как хочешь (И совсем не видеть).
Ты говоришь, молчишь ли – пусть.
Как хочешь. Больше не сломлюсь.
Могу и бросить (И забуду).
Какой хочу, такой и буду.
Пауль Винс
В высокой траве
В высокой траве человечьей
столь яростно ветер ревет,
что, наши не слушая речи,
невидимо Время идет.
Жилище под сенью травинки,
да кровля из женских волос –
вот все, чем меня не обнес
мой рок на таком поединке.
Мой рок на таком поединке –
желать и желать тебя вновь,
пока до последней травинки
не выплесну лучшую кровь.
Далекая от идеала,
каким пробавляется стих,
девица не краше других,
чем ты меня очаровала?
Чем ты меня очаровала,
зарница меж небом и мной, –
дыханьем весеннего шквала
иль драмой короткой земной?
С пыльцою ты сходна, со спорой,
запутался мой парашют
в твоем – но как нежно несут
в певучие луга просторы…
В певучие луга просторы
Песнь Песней и наша влилась,
и с веком окончены споры,
и с миром оборвана связь.
Не меркнут ли глупые речи,
лязг стали и шутки глупца
пред тем, что сжимает сердца
в высокой траве человечьей?
Манфред Штройбель
Глубокий смысл лета
Хмелеть. Под ливнем нагретым
Пить август. Слушать дрозда.
Повесить над каждым предметом
Радости провода.
Бить в солнце на красном ложе,
Стряхнувши города прах,
Со змеями сбрасывать кожу
В смородиновых кустах.
Алым, желтым, зеленым
рисовать на земле сердца.
Детям и чистым влюбленным
уподобиться до конца.
Сидя в тени под дубами,
звать ветер и облака.
В яблоко впиться зубами.
С хрустом. Наверняка.
Рудольф Леонгард
Баланс
Я в свой час последний, поздно иль рано,
отходя на вечный покой –
от последней болезни, последней раны,
припомню все, что было со мной.
Полжизни прошло зимой или осенью,
третью часть – ночи – я просто проспал, –
сколь многое было игрой неразумной,
сколь многое было надеждой безумной, –
три четверти – беды, опасность, нужда,
но каждый час и звенел, и звал.
А целое – в пыланье, в цветенье,
целое – в яростном напряженье,
было чудесно всегда.
Да.
Рудольф Грейнц
Памяти «Варяга»
Наверх, о товарищи, все по местам!
Последний парад наступает!
Врагу не сдается наш гордый «Варяг»,
Пощады никто не желает!
Все вымпелы вьются, и цепи гремят,
Наверх якоря поднимая,
Готовятся к бою орудий ряды,
На солнце зловеще сверкая.
Свистит, и гремит, и грохочет кругом
Гром пушек, шипенье снаряда,
И стал наш бесстрашный, наш верный «Варяг»
Подобьем кромешного ада!
В предсмертных мученьях трепещут тела,
Вкруг грохот, и дым, и стенанья,
И судно охвачено морем огня –
Настала минута прощанья.
Прощайте, товарищи! С Богом, ура!
Кипящее море под нами!
Не думали мы еще с вами вчера,
Что нынче уснем под волнами!
Не скажут ни камень, ни крест, где легли
Во славу мы русского флага,
Лишь волны морские прославят вовек
Геройскую гибель «Варяга!»
Фолькер фон Тёрне
Под вольным небом
Строитель ладит кладку.
Пилот пронзает синь.
Портной кладет закладку.
Студент зубрит латынь.
Крестьянин пашет поле –
умыт, обут, одет –
пришел конец неволе,
над ним хозяев нет.
Ремонтник чинит шпалы.
Кидает сеть рыбак.
Горняк буравит скалы.
Сапожник шьет башмак.
Гончар сидит за кругом.
В почете всякий труд!
А в выходной подруги
скучать им не дадут!
Здесь каждый плотник – зодчий!
Сапожник – эрудит!
Смотри, простой рабочий
историю творит!
«Но нам нужны доходы», -
бормочут господа.
А нам нужна свобода
сейчас и навсегда!
Эх, взяли!
Роберт Вебер
Дети
Они творят из коробков и спичек
товарные составы. Как назло,
любимый папа, ласковый обидчик,
всыпает им по первое число.
Надрав коры, пытаются упрямо
пустить кораблик
странствовать в тазу, –
однако же возлюбленная мама
устраивает бурю и грозу…
В их жажде странствий,
опытов,
открытий
видны приметы только ли игры?
О взрослые,
внимательно следите
и не мешайте играм детворы!
Сны
Горожанина мучит зевота,
чуть в селе
он пойдет со двора:
«Ну и тишь!..
Ну и болото!..
Нет, давно уж домой пора…»
Сельский житель
идет по столице,
и вздыхает он:
«Боже мой!
Этот шум и во сне не приснится!..
Нет, давно уж пора домой…»
Ночью тихо спит горожанин,
и звучать начинает
мгла:
этот звук
волшебен и странен – это плещут
лебяжьи крыла.
Сельский житель,
покоя поклонник,
слышит ночью:
туда-сюда,
звуча
миллионом гармоник,
в метро бегут поезда.
Георг Маурер
Жасмин
Распахнута гостиная жасмина.
Везде небесные сверкают зеркала.
И зелен мой диван, и нет цветам числа,
и дарит мне себя цветочная лавина.
И все покорно мне. И тело налила
хмельная, молодая сила.
И вот уж мы одно. И нас разъединила
лишь сомкнутых очей полуденная мгла.
И ноздри аромат впивают без конца,
пурпурные переполняя недра.
И поры все распахнуты, и щедро
на душу падает пыльца.
Хайнц Калау
Юные циники
Я вам скажу: они страдают
от неудавшейся надежды
мир сделать раем
за единственную жизнь.
Опустошившись, они
изрыгают свои непристойности,
они белугой ревут
о забитой иллюзии.
Не учили их мыслить ясно,
а просто тыкали носом
в слишком яркую перспективу
для еще несмышленых глаз.
Теперь у них в голове
радужный хаос,
вот и ищут они в мире
соответствующие тона.
Стихотворение, написанное в Волгограде
Приятно сознавать,
что ты – желанный гость,
Дверь дома,
как душа хозяина, –
открыта.
Но это потому, что ты не виноват
и молод…
Ибо здесь
ничто не позабыто.
Составитель: зав. сектором
молодежного абонемента
Литература
1. Антология русской песни. – М. : Изд-во Эксмо, 2005. – 704 с. : ил.
2. Корабль дураков; Избранное : пер. с нем. – М. : Худож. лит., 1989. – 478 с. (Б-ка лит-ры Возрождения)
3. Песня единого фронта. Книга стихов и прозы : пер. с нем. – М. : Дет. лит., 1970. – 95 с.
4. Вальтер фон дер Фогельвейде. Стихотворения. – М. : Наука, 1985. – 380 с.
5. Обещание. Стихи : пер. с нем. – М. : Сов. писатель, 1980. – 111 с.
6. Избранные произведения. Т.1 – М.: Гос. изд-во худож. лит., 1957. – 334 с.
7. Стихотворения. Поэмы : пер. с нем. – М. : Правда, 1984. – 480 с. : ил.
8. - В. Стихотворения : пер. с нем. – М.: Худож. лит., 1979. – 382 с. (Классики и современники. Поэтическая библиотека)
9. За что мы боремся. Современная политическая поэзия ФРГ и западного Берлина : пер. с нем. – М. : Радуга, 1985. – 228 с.
10. Из современной поэзии ГДР. Сборник : пер. с нем. – М. : прогресс, 1981. – 312 с. – (Из национальной поэзии)
11. Из современной поэзии ФРГ: Сборник : пер. с нем. – М. : Радуга, 1988. – 256 с. – (Из национальной поэзии)
12. История немецкой литературы. В 3-х т. – М. : Радуга, 1985.
13. Лирика вагантов. – М. : Эксмо, 2006. – 320 с. : ил. – (Поэтическая библиотека)
14. Лирика вагантов. Колесо фортуны. – М. : Зеркало-М., 1998. – (Имена)
15. Немецкая поэзия XVII века в пер. Л. Гинзбурга. – М.: Худож. лит., 1976. – 205 с.
16. Немецкая старина. Классическая и народная поэзия Германии XI - XVIII веков. – М. : Худож. лит., 1972. – 270 с.
17. Поднимаясь к новой жизни : стихи и проза писателей ГДР : пер. с нем. – М. : Худож. лит., 1979. – 718 с.
18. Поэзия ГДР. – М. : Худож. лит., 1983. – 543 с. : ил. – (Европейская поэзия)
19. -М. Сады. Поздние стихотворения : пер. с нем. – М. : Время, 2003. – 320 с. : ил. – (Триумфы)
20. Кубок. Избранная лирика. – М. : Дет. лит., 1986. – 158 с.
21. Лирика : пер. с нем. – М. : Худож. лит., 1964. – 155 с.
22. Шуртаков трое русских. Рассказы. Очерки. Мозаика – М. : Молодая гвардия, 2008. – 357[11] с.
