Навстречу юбилею
17 июля исполнится 55 лет с момента открытия в Воткинске филиала ИжГТУ имени . Вспомним, как это было…
Студенческие семидесятые
В эпоху Советского Союза все население нашей страны во главе с Коммунистической партией было объединено общей идеей построения «светлого будущего» - коммунизма - общественного строя, в котором реализуется мечта о справедливом обществе на основе равенства людей и общей собственности. Коммунистическая идеология получила название «марксизм-ленинизм», по именам авторов. Дети еще в садике узнавали, что «дедушка Ленин – самый лучший дедушка на свете», а дети постарше твердо верили, что «мы живем в самой лучшей стране». Идеологические рамки, в которых воспитывались советские граждане, выполняли роль своеобразного нравственного ограничителя. Выпадение из общепринятых норм поведения члена коллектива влекло за собой общественное порицание, обсуждение в партийных и профсоюзных организациях. И это приносило свои плоды: человек человеку был «друг, товарищ и брат», дети свободно гуляли на улице, во дворах познавая азбуку жизни. В государственные праздники все люди дружно шли на демонстрацию, пели песни под гармонь, а после демонстрации в каждом доме накрывались праздничные столы. Брошенный партией и правительством клич ехать в тайгу, в степь на комсомольские стройки, и буквально с нуля возводить новые заводы, города, Байкало-Амурскую магистраль, поднимать целину в Казахстане – подхватывался миллионами энтузиастов-добровольцев. Общество тех лет, движимое единой идеологией, было более цельным, спаянным, в нем доминировали патриотизм, взаимовыручка и так восхищавшие всех приезжающих в нашу страну добродушие и гостеприимство.
Наиболее активная часть молодежи старше 14 лет объединялась в комсомольскую организацию, вступая в ряды ВЛКСМ (Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодежи). В комсомоле утверждались жизненные взгляды молодежи, формировались деловые качества, приобретался первый опыт общественной и организаторской работы.
Комсомольская организация Воткинского филиала ИМИ была создана в 1968 году. Первым секретарем комсомольской организации стал Сергей Шарапов, студент 1 курса. К концу 1969 года количество комсомольцев выросло до 140 человек, организацию возглавил Александр Фомин.
С 1970 года основной формой работы комсомольской организации под руководством преподавателей секции ОМЛ (основ марксизма-ленинизма) становится Ленинский зачёт. Содержание зачета вытекало из ленинских указаний о работе союзов молодежи учиться коммунизму, связывая каждый шаг своего учения, воспитания и образования с практическим участием в жизни, труде и коммунистическом строительстве. Всесоюзный Ленинский зачет имел следующие организационные этапы: разработка и утверждение личных комсомольских планов; создание необходимых условий и контроль за выполнением принятых обязательств; подготовка и проведение общественно-политической аттестации комсомольцев. Содержание личного комплексного плана включало: изучение произведений Владимира Ильича Ленина, документов партии и правительства, комсомола; работу по повышению качества знаний; участие в общественно-политической работе, выполнение общественных поручений; включение в общественно полезный, производительный труд; нравственное самовоспитание; повышение культурного уровня; участие в научно-техническом творчестве; совершенствование физической подготовки; участие в военно-патриотической работе. Для проведения Ленинского зачета в филиале, под председательством заведующей секцией основ марксизма-ленинизма, старшего преподавателя Ареиды Дмитриевны Григорьевой, была создана аттестационная комиссия в составе: директора филиала Валентина Николаевича Репко, преподавателей: Галины Ивановны Самойловой, Салимы Исмагуловны Мацак, Льва Николаевича Смирнова, Раисы Федоровны Разумниковой и студентов: Александра Фомина и Владимира Порсева. В 1970 году из 140 комсомольцев 6 человек не были аттестованы из-за плохой успеваемости, пассивности и аморального поведения. Через месяц для неаттестованных следовала переаттестация, за аморальное поведение студентов отчисляли (в этом конкретном случае два студента подрались в парке на танцплощадке).
Комсомольская организация филиала неоднократно выходила победителем в соревновании комсомольских организаций среди учебных заведений города и получала переходящее Красное Знамя ГК ВЛКСМ, а в честь 50-летия Комсомола Удмуртии в 1971 году получила Памятное Знамя на вечное хранение.
В филиале была создана школа Молодого лектора, первыми активными лекторами стали студенты: Владимир Порсев, Владимир Ломаев, Татьяна Фролова, Борис Якимович, Георгий Тимофеев, Татьяна Боброва, Наталья Крючкова, Валера (В.) Ильин, Наталья Пупышева, Александр Ширяев. Члены лекторской группы выступали с научно-просветительскими докладами в группах, на научных конференциях Воткинского филиала ИМИ и Ижевского механического института, Городского комитета ВЛКСМ, принимали участие в агитпоходах в колхозы Воткинского и Шарканского районов. Темы докладов были в том числе следующие: «Национально-освободительное движение на современном этапе», « - организатор и руководитель вооружённого восстания», «Религия и женщина», «Религия – враг науки и прогресса - опора международной реакции».
Для студентов дневного отделения еженедельно по четвергам проводились политинформации, на которых рассказывались новости нашей страны и зарубежных стран. В каждой группе были выделены ответственные политинформаторы в количестве 30 человек, преподаватель секции ОМЛ Раиса Федоровна Разумникова проводила с ними обучающие семинары.
В учебном году был завершен переход на новый план обучения по общественным дисциплинам (дневное отделение). С этого года и до 1990 года включительно студенты перед защитой дипломного проекта сдавали государственный экзамен по ОНК (Основам научного коммунизма) – так по научному назывался марксизм-ленинизм.
Вспоминает Георгий Серапионович Загуляев, выпускник 1973 года по специальности «Технология машиностроения, металлорежущие станки и инструмент», в годы студенчества был секретарем комсомольской организации филиала и командиром студенческого строительного отряда: «Мы пришли в институт в 1968-м. В первый же год поставили задачу – сделать свою студенческую жизнь максимально активной и полезной, чтобы запомнить ее навсегда. Мы прекрасно понимали, что никто, кроме нас, этим заниматься не будет. Поскольку традиций еще не было, стали создавать их сами. Начали с организации в 1969 году студенческого строительного отряда (ССО). Создали необходимое общественное мнение, затем провели агитацию. Желающих поработать летом оказалось даже больше, чем требовалось. В стройотряды брали далеко не всех. Главными критериями отбора были не только желание студента, но и хорошая успеваемость, предсказуемость и адекватность человека. В течение двух месяцев мы должны были жить бок-о-бок, поэтому случайные люди там не задерживались.
Командиром отряда избрали меня, комиссаром – Владимира Порсева. Название отряду дали «Гренада». Была в те времена очень популярной песня на стихи Михаила Светлова «Гренада» о молодых патриотах нашей страны. Где бы мы ни работали, всегда устраивали перед местными жителями небольшие прощальные концерты, и песней «Гренада», ставшей нашим гимном, всегда открывали концертные программы.
Опыт работы в стройотряде сильно повлиял на формирование меня как личности. Наш строительный отряд вскоре стал известен всей Удмуртии. Мы принимали участие в строительстве зерносклада и нефтебазы в колхозе «Мир» Мало-Пургинского района Удмуртской АССР, кирпичного завода в городе Воткинске и пионерского лагеря «Юность». Заливали бетоном взлетно-посадочную полосу, строили здание Ижевского аэропорта, оставив на одной из его стен на память наш традиционный своеобразный знак качества… Но стройка была лишь одним из направлений студенческого движения. Девушки были вагоновожатыми в железнодорожных составах «Ижевск-Москва». Часть студентов ездили на юг нашей страны и в Молдавию на уборку овощей и фруктов. В общем, третий трудовой семестр проходил очень насыщенно. А кроме всего прочего, мы неплохо зарабатывали. На эти деньги мы могли обновить гардероб, съездить в Москву и даже помочь родителям. Это было большое финансовое подспорье для нас, студентов.
В апреле 1970 года комсомольцы филиала приняли участие в подготовке котлована под фундамент будущего обелиска, посвященного 25-й годовщине Дня победы над фашистской Германией. А уже в 
сентябре возле этого обелиска мы торжественно посвящали в студенты первокурсников, дав начало новой традиции. Первокурсники давали клятву хорошо учиться, а мы, старшекурсники, вручали им символический ключ к знаниям, рассказывали о наших традициях, давали напутствия и ставили для них задачи на предстоящие годы.
Традиционному сейчас в филиале КВН положили начало тоже мы, первые студенты-дневники. «Звезды» первых КВН – Сережа Шарапов, Володя Орлов (Граф), Саша Фомин, Валера Карташев – на равных «сражались» с «ассами» из 120-го отдела Воткинского машиностроительного завода. Наблюдать за этими интеллектуальными битвами в зал Дворца «Юбилейный» набивалось столько народу – яблоку негде было упасть!
Жизнь в институте была очень интересной, насыщенной, буквально бурлила.
Одним из лучших в Удмуртии был наш комсомольский оперативный отряд под руководством члена заводского комитета комсомола Валерия Смирнова, позже он возглавил Уголовный розыск города Воткинска. В филиале активными организаторами отряда стали Михаил Бускин и Анатолий Ларченко. Отряд народной дружины принимал участие в патрулировании по городу, оказывая действенную помощь милиции в поддержании порядка в городе.
Эти и другие студенческие традиции проводились под руководством комитета комсомола. Комсомольцев отличала инициатива, энергичность, увлеченность, активная жизненная позиция. Замечу кстати, что мы создавали и учебные традиции!!! Успеваемость, посещение занятий, качество знаний комсомольская организация ставила во главу угла.
В новинку для многих ребят была военная кафедра, на которую мы ездили в Ижевск. Мы жили в одной казарменной комнате. Кукис читал нам лекции, обучал военному делу и был для нас авторитетом. На большие военные сборы мы ездили на станцию Еланская, что находится между Свердловском и Челябинском. После окончания военной кафедры нам было присвоено воинское звание – лейтенант.
Наш курс был очень спортивным, все 5 лет мы сохраняли за собой первенство города по гандболу и баскетболу.
Среди преподавателей были люди, знакомство и общение с которыми имело для меня большое значение. У них было чему поучиться. Фотей Иванович Метляков вёл у нас специальные дисциплины: «Технология машиностроения», «Допуски, посадки и технические измерения». После его курсов все, кто хотел знать эти дисциплины, знали их.
Преподаватель химии, наша «классная дама» Галина Ивановна Самойлова - великолепный, искренний и очень интересный человек относилась ко всем студентам с неизменным уважением и всегда нас поддерживала.
Салима Исмагуловна Мацак – преподаватель от Бога, обучала нас деталям машин.
Гаяз Гайсинович Гайсин...- так мастерски читать лекции мог только он. Интерес к его личности, как и к его предмету, был огромный. Читая нам теоретическую механику он отдавался лекции весь и всегда очень творчески подходил к изложению любой темы.
Вячеслав Дмитриевич Разживин был одним из лучших преподавателей филиала, он читал нам курс сопротивления материалов, да так интересно и доступно преподносил этот сложнейший курс, что экзамен по сопромату все сдавали без проблем. Надежный и очень порядочный человек, он был неизменным куратором и участником стройотрядовского движения.
Ну и конечно, Валентин Николаевич Репко и его «красавица» гидравлика. Я до сих пор помню, что такое ламинарное и турбулентное движение. Кроме того, что он был директором, преподавателем, для нас он был человеком, с которым мы могли поговорить на равных. Валентин Николаевич всегда прислушивался к мнению студентов, от этого авторитет его в наших студенческих кругах был огромен. Руководитель и товарищ. Его организаторские способности позволили сколотить сильный профессиональный коллектив, причем не только преподавательский, но и студенческий. Он налаживал связи и успешно работал с администрацией города, предприятиями, школами. Люди, преподававшие в ВФ ИМИ, были его главным достоянием и богатством».
Нужно отметить, что молодой директор, едва перешагнувший порог тридцатилетия, недавний выпускник Ленинградского государственного университета и комсомольский лидер, вызванный с комсомольской стройки в городе Иваново, чтобы возглавить филиал Ижевского механического института, был полон самых амбициозных идей относительно будущего высшего учебного заведения города Воткинска. Взяв за основу модель системы элитарного инженерного образования, включая взаимоотношения профессуры со студентами, принятые в одном из старейших российских университетов - ЛГУ, Валентин Николаевич Репко решил создать самые благоприятные условия для всестороннего развития личности каждого студента. Сам будучи спортсменом, неоднократным чемпионом Ленинграда по самбо и мастером спорта по футболу, в студенческие годы игравший в знаменитом ленинградском «Зените», он был твердо уверен в том, что задача вуза состоит не только в просвещении студентов, но главным образом в формировании новой личности, образа жизни и ценностных ориентаций. Хороший, эффективный инженер должен быть непременно творческим человеком, новатором. И Валентин Николаевич всячески поддерживал творческие начинания студентов, направляя неуёмную энергию молодежи в нужное русло.
В 1972 году кандидат технических наук Георгий Павлович Исупов организовал кружок по изучению пневмоники, ещё молодой тогда науки. Много студентов прошло через этот кружок, всерьёз же исследованиями струйных элементов увлеклись Борис Сентяков, Борис Якимович, Саша Шельпяков и Володя Кулаков, выбравших после окончания института научно-образовательную деятельность. С 1974 года кандидат технических наук Евгений Николаевич Герасимов возглавил студенческий научный кружок, где студенты выполняли экспериментальные работы, затрагивающие широкий круг проблем оптимального проектирования конструкций.
Сборные команды не только студентов, но и преподавателей филиала в эти годы были бесспорными лидерами города по многим видам спорта, неоднократно становились обладателями кубков в республиканских соревнованиях. Борис Якимович на протяжении всех лет студенчества держал титул «самого быстрого бегуна» в городской легкоатлетической эстафете Мира, проводимой 9 Мая. Станислав Дёмышев создал клуб служебного собаководства. Федор Санников основал фотолабораторию.
В 1968 году, практически сразу после первого студенческого «боевого крещения» - поездки на сельскохозяйственные работы (выкапывание и сбор картофеля), Александр Вайнштейн, Николай Смольников, Борис Якимович и Федор Санников создали эстрадный ансамбль. Первые электрические гитары изготавливали собственноручно: выпиливали из фанеры лобзиком элементы гитары, затем их склеивали и раскрашивали, закрепляли струны, паяли схемы. В 1970 году ребята летом в стройотряде заработали денег и купили настоящую ударную установку, электро-клавишный инструмент «Ионика» и настоящую электрическую гитару, прослужившие верой и правдой долгие годы. Успех ансамбля был колоссальный! Из всех последующих лет оставить после себя столь же яркую память смог только Игорь Чурбанов, в 1977 году поступивший в филиал. Вместе с однокурсником Андреем Бембелем они создали два состава вокально-инструментального ансамбля: мужской и женский, которые достойно представляли ВФИМИ на различных городских мероприятиях. Здесь Игорь заявил о себе и как композитор. Благодаря организаторским способностям и таланту Игоря, довольно продолжительное время после его выпуска вокально-инструментальный ансамбль филиала продолжал существовать и радовать всех своими выступлениями.
Многие годы в филиале поддерживался культ шахматной игры, устраивались интеллектуальные состязания, в которых преподаватели играли на равных со студентами. Наиболее сильными и увлеченными шахматистами были декан, кандидат химических наук Валентин Фёдорович Чернышёв, кандидаты технических наук Сергей Федорович Калабин, Валентин Николаевич Репко и Юрий Дмитриевич Малыгин, студенты Володя Козюрин, Борис Якимович, Игорь Маяков, Александр Косвинцев.
Еще одной страстью, захватившей души и сердца многих студентов филиала, стали горы. В 1969 году выпускник Харьковского авиационного института Игорь Кургузов, приехавший работать на Воткинский машиностроительный завод по распределению, и медицинский работник Шура Лебединская создали в филиале альпинистскую секцию. Володя Козюрин, Саша Шельпяков, Володя Овчинников, Валентина Котельникова, Нэля Никитина, Федор Санников, Володя Мищихин и другие студенты, начиная с марта месяца, отрабатывали скалолазную технику на горных склонах реки Камы в районе Усть-речки, на Шарканском мысу и водонапорной башне на Первом поселке, а в летние и зимние каникулы покоряли вершины Северного Урала, Памиро-Алая и Кавказа. Историю одного путешествия на Кавказ рассказал Володя Мищихин. (Дневник молодого альпиниста…..)
По просьбе студентов в 1970 году были приобретены три байдарки. Секция водного туризма объединила любителей активного отдыха: Борис Сентяков, Заки Маликов, Света Красноперова, Ваня Мятишкин, Николай Шипилин, члены альпинистской секции ходили в двух-шестидневные походы по рекам Вотка, Сива и Кама.
, студент 4 курса в 1981 году: «Ежегодно в начале апреля в институте организуется группа студентов, начинающих дружно ремонтировать уже потрёпанные байдарки. Собирают снаряжение. Туристы-водники открывают свой очередной сезон, готовятся к новой встрече с природой, к водным туристическим маршрутам по рекам Урала. Эти походы в Первомайские праздники в нашем институте стали традицией. Меняются поколения студентов, уходят ветераны, но дух туризма живёт. Каждый год приходят новые энтузиасты, перенимают опыт старших, а затем, через год или два, передают эстафету другим. Вот и в этом году наша команда представляла собой сплав опыта и молодости. В неё вошли выпускники института прошлого года Виктор Брагин и Леонид Погорелкин, студенты 2 курса Айрат Хабиров, Андрей Першаков, Андрей Варшавский и автор этих строк, Андрей Сметанин. В этом году водный туристический поход второй категории сложности по рекам Койва и Чусовая (Средний Урал) был посвящён 36-ой годовщине Победы в Великой Отечественной войне. Трудно описать всё, что мы увидели в походе: вершины Уральских гор, покрытые снегом, тайгу – величавые сосны и кедры, горные речушки с извилистым руслом, со скалистыми берегами, перекаты, пороги – все это запомнится на всю жизнь.
На небольшой, но своенравной горной речке Койве собрались туристические группы со всего Советского Союза: из Москвы и Ленинграда, Ульяновска и Куйбышева, Свердловска, Перми, Омска и других городов нашей Родины. Это был своеобразный слёт туристов-водников. Дружеская атмосфера, песни у костра – как было здорово!
Но туризм – это не просто отдых, это и большой физический труд, требующий определённой технической подготовки, воспитания морально-волевых качеств – это спорт. В 1977 году команда ВФ ИМИ заняла второе место в городских соревнованиях по технике водного туризма и была представлена в первенстве республики.
Мы надеемся, что те, кто придёт нам на смену, проложат новые туристические маршруты, продолжая славную традицию студентов нашего института».
Кем стали наши студенты семидесятых:
Георгий Серапионович Загуляев - управляющий Воткинского отделения Западно-Уральского банка Сбербанка России;
Владимир Викторович Ильин - управляющий Нижнее-Тагильского отделения Уральского банка Сбербанка России;
Борис Анатольевич Сентяков - доктор технических наук, профессор, декан Технологического факультета ВФ ИжГТУ имени ;
Станислав Григорьевич Демышев – заместитель генерального директора по качеству -производственная корпорация «Уралвагонзавод»;
Владимир Павлович Козюрин - технический директор завода низковольтной аппаратуры в городе Новосибирске;
Игорь Юрьевич Чурбанов – зам. генерального директора завод»;
Александр Яковлевич Вайнштейн – предприниматель в Германии;
Владимир Александрович Мищихин – начальник инструментального цеха завод»;
Александр Николаевич Шельпяков – кандидат технических наук, доцент Воткинского филиала ИжГТУ имени , директор научно-производственного предприятия «Импульс»;
Борис Анатольевич Якимович - профессор, доктор технических наук, ректор ИжГТУ имени .
Ольга Ларионова
Дневник молодого альпиниста,
или путешествие на Кавказ.
День первый. Суббота. 1.09.1973 года
Мой будильник просигналил ранний подъем, я попробовал достать его, чтобы прихлопнуть, и не смог. Пришлось вскочить и сразу принять душ из холодного освежающего воздуха. Вспомнились все перипетии вчерашнего дня, когда мы решили отправиться в горы, пытаясь догнать уходящий сезон, а день грядущий безжалостно набросился на нас холодным ветром и мелким моросящим дождичком, как бы проверяя твердость наших намерений.
В этот поход нас собиралось трое — я, т. е. Владимир Мищихин, Федя Санников — фоторепортер и любимец публики, и третья совершенно потрясающая личность — Володя Козюрин, заядлый турист, готовый в любое время и в любом виде укатить хоть к черту на кулички. И на этот раз никого из нас не смутила наша бедная экипировка, мы твердо решили штурмовать ледники и перевалы почти что в кедах, ночевать почти что в палатке, готовить суп почти что на примусе и в воображаемой кастрюле.
Но это все не так страшно, ведь мы же собираемся выбрести в первый же день на нашу основную группу, т. е. человек 15 во главе с инструктором по туризму, руководителем секции альпинизма в Воткинском филиале ИМИ Игорем Кургузовым. Не будем вспоминать о неурядицах с железнодорожными билетами, которыми наш самозванный кассир Федя так увлёкся, что даже забыл о существовании своего фотоаппарата, и не запечатлел ни разу нашего поспешного отъезда.
В наше общество случайно замешался совсем безденежный Саша Вайнштейн, едущий до дому, дабы сделать так, чтобы и этот учебный год начался для него не с первого сентября. И тут Саша проявил неслыханную щедрость: угостил нас бутылкой лимонада и кусочком колбасы, правда, почему-то все приняли этот подарок как должное, хотя Вайнштейн в отчаянии принялся что-то пересчитывать и обшаривать свои пустые карманы.
В Агрызе взяли билеты на скорый поезд Томск-Москва и часа через два выехали. Заняли четыре верхние полки, почитали свежие газеты и журнальчики, перекусили чем бог послал, вздремнули, погуляли по вокзалу в Казани, сходили в вагон-ресторан, попробовали там грушевый напиток и сигареты «Ростов». Федя не перестает нас удивлять своим негодованием от быстроты утечки средств из его общественного кармана. Он обвел всех нас ненавидящим взглядом, когда выкладывал полтора рубля за ресторанный лимонад, и в дальнейшем до сих пор еще вспоминает это мотовство недобрыми словами. Правда, Володя Козюрин скрасил немного его недоброжелательность, с победным видом вытащив из кармана и водрузив на столик в нашем купе солонку (полупустую), которая недавно сопутствовала натюрморту с грушевыми напитками и милой обворожительной официанткой в дымном вагоне-ресторане. После перекура и небольшой потасовки в «дурачка» мы взгромоздились на свои верхние полки и погрузились каждый в свои таинственные неведомые сны.
День второй. Воскресенье. 2.09.1973 года
Мы с Федей поднялись рано (это в нашем понятии часов в 7), а Козюрин с Вайнштейном продолжали еще часа два упрямо переворачиваться с боку на бок, громко сопеть и вздыхать, пока мы не подняли их аппетитными ароматами горячего чая со свежими булочками...
Москва встретила нас закрытыми витринами промтоварных магазинов, оградив наши скудные карманы от дальнейшего истощения, что вызвало у Федора бурный восторг.
Перебрались в метро на Курский вокзал, закомпостировали билеты на скорый Москва-Орджоникидзе («Осетия») до Минвод, отправление в 22.45, перекусили в столовой на Курском вокзале, угостились дешевым виноградом (40 коп. за кг), проводили Саню Вайнштейна. Он уехал на 14.50 пассажирским Москва-Сухуми в купейном вагоне, на который мы потратиться не решились. При расставании слезы так и просились наружу у него на глаза, но он, скрипя сердце, сжав губы и стиснув в кулак всю свою волю, только лишь бодро улыбнулся, помахал нам и скрылся в вагоне.
Мы пошли побродить немного по Москве, на людей посмотреть, себя показать. Благодаря нашему «элегантному» внешнему виду, мы могли не очень-то стеснять себя приличным, культурным поведением. Козюрин, наверное, и сейчас всё ещё помнит, какой финт он загнул в подъезде какого-то Главка в 20 метрах от Красной площади. Мы легко преодолели полутораметровый заборчик, чтобы не идти в обход для выхода на улицу Черняховского, которая звала и манила привлекательной вывеской «Пельменная». С отвращением проглотив двойные порции московских пельменей и не ощутив приятной тяжести в своих прорезиненных желудках, посовещались и заказали ещё. Федя отказался от своей добавки, пришлось нам с Козюриным, для приличия поругивая его, уничтожить и его пельмени.
Прошлись вдоль гостиницы «Россия», отведали рижского пива, попробовали длинненькие папиросы типа «Советский Союз», поглазели на канадских длинноволосых спортсменов-байдарочников, солдат из ГДР, поднялись к Красной площади, прогулялись по центральным улицам, съели килограмм сухарей и по полдесятка порций эскимо, и уже по вечерней Москве добрались до центрального парка Культуры и отдыха имени Горького. Но входной билет стоимостью 10 копеек остановил нас, и мы так и не посмотрели на столицу с высоты чёртового колеса. Просадили в тире по 3 пульки, самым метким стрелком из новоиспечённых лейтенантов оказался Фёдор Санников, сбивший одну из бегущих мишеней и тут же просмеявший попавшего в «молоко» Козюрина.
Постояли на набережной Москва-реки, полюбовались на Московские горящие рекламы, с сожалением оглядываясь на сверкающий и грохочущий ресторан на воде «Буревестник», добрались потихонечку до метро и поехали на Курский вокзал.
Скорый «Осетия» отошёл без малейшего опоздания, грозная тётечка-проводница живо расселила всех по своим местам, Москва помигала нам напоследок электрическими глазницами и колёса опять начали отбивать в наших ушах бесконечное «та-та-та...».
В поезде мы тут же познакомились с очень шустрым хулиганистого вида армянином Мишей из Армавира, который возвращался из небольшого путешествия по России, и не переставал ругать её климат, природу, людей, города, достопримечательности и закуску. В ответ на его приглашение пойти в ресторан выпить что-нибудь Козюрин твёрдо сказал: «Мы не такие». Перекинулись с Мишей на сон грядущий в «дурачка», попили чайку, раскинули постели и завалились под убаюкивающее ворчание колёс вздремнуть до утра.
День третий. Понедельник. 3.09.1973 года
В этот раз все мы ворочались на своих полках до победного конца, пока не загудела голова от пересыпания и в голову не полезли дурные мысли.
Миша за свой счёт угостил нас шикарным завтраком, за что пообедать пришлось нам всё-таки сходить в ресторан, дабы отплатить молодому армянину за его доброту.
Перечитали всё, что можно было читать, перекурили чуть ли не все сигареты, появилось уже какое-то отвращение при виде карт, погуляли по вокзалу на стоянке в Харькове, Иловайской и т. д. И всё-же, наконец, мы дождались Никитовки, аппетитно пахнущей и зовущей, и где, по рассказам Козюрина, перрон вымощен чебуреками и беляшами, вместо листьев на деревьях — варёное мясо, и все тётечки на вокзале с улыбкой протягивают тебе за «просто так» груши и яблоки. Дело в том, что Козюрин послал из Москвы домой телеграмму, чтобы родители вышли повидаться с ним на вокзал, когда он будет проезжать через родные места. И эта радостная двухминутная встреча состоялась...
В Мин. Водах мы были в 1-20 часов ночи. На этом наше железнодорожное путешествие закончилось.
День четвёртый. Вторник. 4.09.1973 года
Еле дождавшись утра, добираемся на автобусе от вокзала до аэропорта. От аэропорта отходит автобус до Терскола, дальнейшей нашей точке привязки к карте. Билеты купили на автобус, отходящий только в 10-50 часов утра. Пришлось немного отдохнуть на привокзальной площади. Наконец, автобус всё-таки отходит. Маршрут проходит через Пятигорск, Боксан, Тырнауз, и на Терскол. Пятигорск — самое яркое впечатление, особенно Лермонтовская гора Машук как грозный сторож, следящий за тем, чтобы красивая девушка не отлучалась далеко от дома. Автобус идёт по горной долине реки Боксан. Дорога похожа на след испуганного зайца, удирающего от лисы: петляет, петляет, петляет...
Высадились у развилки на альпинистский лагерь «Шхельда», не доезжая 14 км до места встречи с группой Кургузова. Поднялись до лагеря ожидания, но расспросы ничего не дали. К вечеру спустились вниз, Володя сбегал до посёлка «Эльбрус», купил кое-что поесть; по поводу прибытия в горы устроили небольшой банкет. Строили смешные предположения относительно самостоятельного выхода без экипировки: без «дикой» пары кошек (1), с одним ледорубом, без кастрюли, без примуса, без палатки, без крючьев, с одной 25-метровой верёвкой, без описаний маршрута и карты.
Козюрин ещё раз решил подняться до «Шхельды», мы с Федей собрали рюкзаки и пошли выбирать место для ночлега. Остановились недалеко от развилки в долине Боксана, вблизи от моста. Натянули верёвку между двух небольших веток, сверху положили связанные между собой 2 клеёнки, за углы притянули к земле и привязали. Получилось что-то вроде продуваемой палатки. Подготовились к ночлегу, сходили, встретили Козюрина и отошли ко сну. Первая ночёвка в горах выглядела не такой уж страшной даже без палатки.
День пятый. Среда. 5.09.1973 года
Встали в половине восьмого. Умывались холодной водой Боксана, вспугнули перепёлку и белку, позавтракали. Козюрин отправился до Терскола доставать ледорубы, Федя — до «Шхельды», в самой последней надежде встретить Кургузова, я остался в лагере дописывать дневник.
Часов в 12 Козюрин вернулся с двумя ледорубами, встреченный моими бурными аплодисментами. Сразу дышать стало легче, появились надежды на то, что вернёмся живыми и невредимыми. Я ушёл в посёлок за продуктами на обед. По дороге встретил Федю, беспомощно разводившего руками: Кургузов так и не пришёл. Перекусили, составили примерный список нужных нам продуктов, пошли с Фёдором в посёлок. Приобрели примус «Туристический» за 8 рублей, кастрюльку, нашли бензину, взяли кое-что из продуктов.
Распределили продукты по рюкзакам, и пошли тропой по долине Адыл-Су, мимо альпинистских лагерей «Юсенги», «Шхельда», «Эльбрус», «Джантуган» и лагерь МВД. Решили попробовать тот маршрут, по которому ходили ребята в прошлом году. В другие незнакомые места соваться без карты было опасно, домой возвращаться тоже не хотелось. В сумерках уже выбрались (как мы потом узнали) к лагерю альпинистов МВД - самому высокому альпинистскому лагерю в этой долине. Прошли по лагерю — ни одной живой души. Некоторые палатки лежат на земле, некоторые - закрыты просто так. В палатках устроены топчаны с матрацами, покрытые огромными байковыми одеялами. Посередине лагеря прикреплён рисунок-схема всех вершин горы Адыл-Су. Остановиться мы решили прямо здесь, ибо тут оборудованы отличные места для кострища, неплохой ночлег, есть дрова и т. д. Комфорт полнейший. Живенько скинули рюкзаки, ознакомились с лагерем, разожгли костёр, распечатали сосисочный паштет, отлично перекусили и запили горячим чайком.
Темно. Без фонарика — хоть глаз выколи, в долине ничего не видно, только во тьме светятся снежные вершины Джантугана и Башкары. Где-то около 10.00 вечера укладываемся спать.
День шестой. Четверг. 6.09.1973 года
Проснулись в 7.30. Ночь, несмотря на прекрасно оборудованный ночлег, была очень холодной. После подъёма обнаружили, наконец-то, в лагере сторожа. Он, оказывается, ночевал ниже, где ведётся строительство какого-то пруда. К великой Фединой радости сторож угостил нас парным молоком.
Поднимаемся вверх по долине Адыл-Су по левому берегу, если смотреть по ходу нашего передвижения. Слева - бесснежные, безлесые, безымянные вершины, справа в начале долины виднеется красивейшая зубчатка Шхельды, пик Кавказа, пик Вольной Испании. Чуть дальше с долины открывается громадина Вжидук со свисающими со всех сторон языками ледников. Среди всей этой потрясающей картины виднеется пик Гермогенова, за ним дальше красуется массив Башкары, больше всех, пожалуй, впечатляющий своей мощью и величием. Ещё дальше пик Джантуган, просматривающийся чуть не с начала нашего пути, за ним открывается массив Улу-Кара.
Прошли лагерь спелеологов, и сразу начался подъём — начало нашего первого перевала в этом году.
Перевал Гумачи (3540 м над уровнем моря). Мы не могли выбрать другой, т. к. без карты и описания кидаться на неизвестный маршрут — смерти подобно. А по этому перевалу Володя Козюрин с Федей Санниковым проходили в прошлом году, правда в несколько иное время года, в других условиях и неплохо экипированные. Забираем круто влево вверх по тропе, забираемся на морену (2). Недлинный и несложный подъём отнял у нас полтора часа времени, перекуров и привалов не устраивали. Может быть, с непривычки, может быть, от усталости, от огромного рюкзака, или от всего вместе взятого сильно колотиться сердце, в висках стучит, дыхание частое, тяжёлое.
После небольшого привала идём дальше. Начался снежник, а потом через 10 минут и ледник. Надели тёмные очки, связались в связку — Козюрин впереди, Федя в середине, я сзади. Потом изредка концы связки менялись. Сзади раздался страшный шум и грохот: на противоположной стороне со стороны Джантугана сходила огромная снежная лавина. Федя не успел снять кульминационный момент, но кусочек всё-таки захватил. Подъём ледника около 30%, в вибрамах (3) тяжело. Приходится рубить глубокие ступени, идти осторожно, не забывая о взаимной страховке. Чётко виден Эльбрус, королём возвышающийся вдали среди всех окрестных вершин, весь одетый в лёд и снега. Обходим два огромных бергшрунда (4), выбираемся на довольно приличное место к скальной стенке.
Около двух часов. Обед. Впереди до перевала ещё ой-ой-ой, ночёвку решили устроить на перевале, так как спускаться не очень приятно, а пока — обед. Мы с Козюриным пошли за водой, а Федя остался раскочегаривать свой примус. Вовка пошёл вдоль трещины к стекавшему в неё небольшому ручейку ледника. Я подстраховывал. Он шёл, прижимаясь к скале. И тут чуть не произошёл трагический случай с горными туристами ВФ ИМИ. Огромный полуторатонный камень пошёл вниз, мы с Вовкой заметили это в последний момент. Хотя я был на достаточном расстоянии, я почувствовал что-то неладное с сердцем, ноги напряглись и подогнулись, но испугаться я всё-таки не успел за неимением времени. Камень прошёл в полуметре от Вовки и ухнул в огромную трещину рядом с ним. Не знаю, что творилось в этот миг на душе у Вовки, но глаза у него бегали и округлились. Да, судьба!...
Поахав и поохав, продвигаемся дальше. Теперь этот камень даже сослужил нам добрую службу, нагромоздившись точкой опоры для выхода на очередную ледовую стенку. В дальнейшем почти всё шло нормально.
Преодолев ещё несколько снежников и осыпей, вышли в половине пятого на перевал. Сразу же нашли отличную площадку, огороженную каменной стенкой с четырёх сторон. Здесь и будет наша ночёвка. С перевала открывался отличный вид в обе стороны. Сама долина Адыл-Су была закрыта снежным плато, зато за ней виднелись снежные великаны Джантугана, Башкары, пика Гермагенова, Бжидуха. Особенно чётко просматривался Джантуган и Башкара. Заварганили плов на примусе, кофе со сгущёнкой сварили. Подкрепились неплохо.
Нигде на перевале не обнаружили турика с запиской (5), на поиски его угрохали много времени, но безрезультатно.
Наблюдаем закат солнца. Красиво, вокруг тишина, безмолвие, безветрие, огромные вершины грозно белеют во тьме, чёрной пастью смотрит снизу долина Адыл-Су, спуск с которой предстоит завтра. При взгляде туда даже немного кружится голова. Кажется, что невозможно спуститься по этой крутой стенке. Но, доживём до завтра - увидим, утро вечера мудренее.
День седьмой. Пятница. 7.09.1973 год.
Подъём в 7.30. Солнышко пригрело, вставать не хочется. Солнце на перевале с 5 часов: и отогрелись, и отоспались. Федя занялся завтраком, мы собрали наш немудрёный лагерь. Затем Федя с Козюриным ушли на разведку спуска с перевала.
Вышли в 11 часов. Спуск до первого снежника (метров 40) занял час двадцать. При первом взгляде невозможно спуститься человеку с тяжёлым рюкзаком. Вовка встал на страховку, Фёдор пошёл вниз, вышел на всю верёвку, всё нормально. Затем я дошёл до Феди, потом спустился Вовка. И так дальше до самого снежника. Вдруг сверху пошла небольшая лавина камней, Козюрин издал дикий предостерегающий вопль, все разом пригнулись к скалам. Мы прошли первую верёвку по снежнику. При попытке застраховаться при неудачной пробе на излом у меня треснуло древко ледоруба. С таким трудом приобретённый ледоруб так нехорошо обошёлся со мной! А впереди ещё 4 часа спуска. Неудачно поставленная нога — и Федя летит вниз по леднику. Не успев зарубиться, он пролетает мимо нас, как он потом объяснил - в полусонном состоянии. Мы с Володей бросаемся на лёд, вот где испытывается надёжность страховки! Резкий толчок — и всё в порядке, Федя лежит и улыбается. Потом некстати начинает вспоминать, что и в прошлом году его постигла здесь такая же ситуация, но тогда отсутствовала страховка, и только камень помог ему задержаться.
Следующую пакость подстроил Козюрин, который буквально только что вопил на меня, что я забываю о страховке. Прямо перед нашим носом он поскользнулся, сшиб верёвкой нас обоих, какая-то петля перекинула его со спины на живот, и в это время мы все втроём чётко и слаженно сработали ледорубами. Опять всё обошлось. Только Федя после этого остался с ободранным носом, который не пощадила наша верная верёвка. Обедали, сидя на леднике у огромной трещины. На десерт сфотографировались в трещине. Часа в 4 перебрались с ледника на каменистую осыпь. Дальше пришлось потрудиться ногами. Рюкзак на спине сам тебя толкает вниз, прыгаешь, как горный козёл, с камня на камень, которые готовы в любой момент вылететь из-под ног. Рюкзак начинает настойчиво напоминать о своём присутствии. Удивительно, наверху за работой как-то не ощущаешь его тяжести. Федя жалуется на мозоль на спине, у меня тоже появляется что-то похожее. Никогда не слышал до этого о мозолях на пояснице от рюкзака.
На непродолжительных привалах ноги дрожат мелкой дрожью, мышцы напряжены, и ни за что не хотят расслабляться.
Внизу в долине открывается альпинистский лагерь (а/л) «Джайлык», чуть дальше виден а/л «Улу-Тау». Спустились в долину. Лагерь прибалтийцев «Джайлык» поразил нас своей опрятностью и чистотой. Поднялись чуть выше лагеря, нашли удобную стоянку в сосняке, раскинули нашу экстравагантную «палатку», сотворили чайку, распечатали 2 банки рыбных консервов и поужинали.
В долине стемнело рано. Ели уже в кромешной тьме при свете небольшого костра. Чувствовалась большая физическая усталость как после тяжелой работы. На самом деле денёк был очень интересный. Сон пришёл быстро, крепко связал нас по рукам и ногам до самого утра, не обращая внимания на камни под нашими рёбрами.
День восьмой. Суббота. 8.09.1973 года
Подъём в 7.30. Только Козюрин что-то никак не хочет подниматься. Он вчера сидел после нас ещё немного у костра, поэтому решил понежиться в почти что уютной постели. По-настоящему умылись, даже почистили зубы, сварили супчик с рисом, заварили чаёк. Затем Козюрину пришлось сбегать в а/л за солью.
После завтрака мы с Федей пошли в а/л «Джайлык», мне надо было попытаться заменить ледоруб, а Феде как завхозу - добыть сахара и хлеба, которые, благодаря его экономии при закупке продуктов, были уже на исходе. Найдя в лагере зав. продовольственным складом и всем снаряжением Николая Николаевича, договорились с ним и о замене ледоруба, и о продуктах.
Свернули свой лагерь и вышли на подход к Местийскому перевалу. Сегодня у нас что-то вроде полудневки. По рассказам Козюрина, под перевалом часах в 3-х отсюда имеется отличная изба, где можно хорошо поспать, отдохнуть и подкрепиться. Прошли вверх по Адыл-Су, по длинной морене, по небольшому леднику, и часа в 2 мы были возле избы. По пути видели как занимаются на льду альпинисты из лагеря Улу-Тау. В избе два ряда нар, чистота. Имеется запас продуктов и кое-что из вещей первой необходимости заблудшему туристу. Быстро темнеет. Ужинаем и укладываемся спать на нары второго этажа.
День девятый. Воскресенье. 9.09.1973 года
Ночь была холодной. Планы на сегодня — оседлать Местийский перевал и вернуться обратно в хижину. На дальнейший перевал прошлогоднего маршрута ребята идти не решаются: слишком опасный спуск без кошек и крючьев. Вышли на перевал полдесятого, сразу же через 13 минут вступили на снежник градусов 30-35, обвязались, надели очки и приступили к штурму. Час двадцать минут ушло на то, чтобы серпантином по снежнику от ледника к скале преодолеть эту первую ступень на пути к перевалу.
Ночью нанесло облаков, в избушке было слышно как завывал ветер, как иногда грохотал камнепад или шумел где-то высоко проходящий самолёт.
Перевал Местийский, один из самых высоких и красивых перевалов Кавказа (3800 м), сегодня был полностью закрыт облаками. Снизу интересно было наблюдать за тем, как облака белым покрывалом закрывали близлежащие массивы: Улу-Тау-Чаны, Чегет-Тау, Сарыкол-Баши и Адер-Су-Баши. Слева уходил за Сарыкол-Баши перевал Грановского. Он кажется издалека проходимым гораздо легче, чем Местийский, но рисковать ни Козюрин, ни Федя не решаются. А мне - всё равно, я ведь на Местийском не был.
Вторая ступенька — чуть не в лоб штурмуем грозно улыбающийся ледник. Идём осторожно, связкой, рубим ступени. Опять на преодоление каких-то 60-70 метров уходит более часа. Проходим и эту, пожалуй, самую трудную преграду на подъёме к перевалу без приключений. Федя даже успевает сделать несколько снимков. Только на мгновенье открывается перед нами сам перевал, даже не успеваем выбрать дорогу. Ждём, но бесполезно. Туман, наоборот, сползает всё ниже. И вот мы уже перестаём различать, что находится далее 20-25 метров. Идём по интуиции по некрутому снежнику. Надели свитера, 
штормовки плотно застёгнуты, ноги сырые — мёрзнут. Вроде бы последний крутой подъёмчик, натыкаемся на огромный бергшрунд, обходим его и выходим на пологое ледяное плато. Похоже, что уже начинается спуск. Остановились, скинули рюкзаки, надели меховые рукавицы, вязаные шапочки, плотнее застегнулись и замотались, и всё равно холодно. Чтобы отогреться, отплясываем барыню, бегаем вокруг рюкзаков. Козюрину предлагаем попрыгать через скакалочку — отказывается, Федя только успевает щёлкать фотоаппаратом, пока не кончает на нас всю плёнку.
Обвязываемся с Козюриным верёвками, идём искать турик. Вовка неплохо ориентируется на перевале даже в тумане, хорошая память. Федя с рюкзаками через несколько шагов исчезает из виду. Через несколько минут выходим на скалу с туриком. Снимаем записку группы ленинградских туристов под руководством Халина, возвращаемся за рюкзаками и - за Федей. Составляем и оставляем свою записку. Тут же на камнях устраиваемся пообедать. Смешно смотреть, как три остолопа, зажав в огромных рукавицах кажущиеся маленькими ложки, прыгают вприсядку вокруг двух банок рыбных консервов, перестукивая зубами не то от холода, не то от пережёвывания заледеневшей пищи.
Увы, туман так и не открыл для меня Местийский перевал!
Начали спуск, бежим в связке по снежнику по старым следам, за каких-то 13 минут долетаем до ледника, где рубили ступени. Осторожно начинаем спуск. Под ледником вроде бы ничего страшного, решаем попробовать в несколько заходов проехать этот ледник на пузе. Первым рискует Козюрин, прошёл первую верёвку удачно, машет мне рукой. Я ложусь, прошу местного аллаха пощадить мои кости, и вот уже лечу вниз. Верёвка кончается, бросок, лежу, задрав ноги, головой вниз в трещине. Слава богу, что она узкая, далеко не улетишь, да и верёвка на пределе. Феде сверху хорошо видны мои ноги, выставляющиеся из трещины. Козюрин в метре от меня стоит, схватившись за живот, и еле удерживается на склоне своим ледорубом. Очередь Фёдора. Осторожное начало, и вот он пулей пролетает мимо нас, останавливается метрах в десяти ниже, задирает кверху голову и хохочет. Видно понравилось. Ещё несколько таких перелётов — и ледник позади.
Быстренько добегаем до последнего спуска, подъём на который занял час двадцать, осматриваемся и «перекуриваем». Озираем прошедший путь, туман уже остался позади, внизу в долине солнце, нас уже начало хорошо пригревать, ботинки и брюки дышат паром, от мороза на перевале остались только приятные воспоминания, испытываем одновременно и грусть и радость от почти уже пройденной дороги в Местию.
Прижимаясь к скалам, осторожно начинаем спуск. Близкий конец ободряет, шаги увереннее, смелее, и вот уже начинаем глиссировать спуск. Вибрамы заменяют лыжи, ледорубы — палки, даже ветер иногда в ушах посвистывает, и так поочерёдно со страховкой долетаем до самого низу. К нашей радости спуск закончен, а с ним и сегодняшний рабочий день.
Фёдор торопится поскорей в хижину, поторапливает и нас. По долине ползёт туман, на глазах видно, как он поднимается вверх и лезет в соседнее ущелье.
После ужина опять пошли воспоминания. В хижине тепло, уютно. Федя жалуется на то, что всего две ночи ночевал за лето дома, беспокоится о начавшихся занятиях в институте. Поём песни, Козюрин читает наизусть поэму о кавказской царице Тамаре. Неплохо получается и задушевно.
Ложимся уже в двенадцатом часу, впервые за весь поход так поздно.
День десятый. Понедельник. 10.09.1973 года
Утром Козюрин нацарапал в записной книжке послание воткинских туристов всем идущим мимо.
Спустились к 12 часам обратно к альпинистскому лагерю «Улу-Тау». Мы с Федей отправились на промыслы. Удалось выменять у Николая Николаевича кошки и ледоруб в разобранном виде, купили ещё два комплекта старых разобранных ледорубов с тем, чтобы экипировать наших студентов-первокурсников. В общем, под конец похода мы мало-помалу экипировались. Купили арбуз, три буханки хлеба и попраздновали.
Направились к нашему следующему перевалу. Часа в 4 вышли на подход к перевалу. Спустились по долине Адыл-Су до а/л «Джайлык», перешли реку с небольшими усилиями. Крутой подъём, часа полтора утомительной ишачки (дышим как загнанные лошади!), и вот подходим к небольшой поляне, похожей на зелёную гостиницу. Решили расположиться тут, ибо до наступления темноты оставалось уже немного. Разбили свою палатку-клеёнку и поужинали.
День одиннадцатый. Вторник. 11.09.1973 года
Поднялся в пять часов утра. Солнце ещё не вставало из-за противоположного хребта, в долине темно. Ребята и носом не ведут насчёт раннего подъёма, один Козюрин что-то мычит, что вроде бы ещё рановато. Еле-еле впотьмах нашёл фонарик, дошёл, запинаясь, до ручья, набрал воды и вскипятил чайку. Стало светать, солнце осветило вершины хребта, правда, до нас ему ещё долго добираться. Быстро позавтракали, собрали рюкзаки и пошли к перевалу. Буквально через пять минут сердце уже прыгало как бешеное, дыхание как у рыб, выкинутых из воды. Крутой и тяжёлый подъём. Ещё вчера мы с Федей с опаской спускались здесь, рискуя поскользнуться, с трудом добрались до подъёма на крутую морену, где дело пошло ещё тяжелее.
Целый час идём по морене до огромного языка-ледника. Но, надо отметить, что тропа торная, отличная, видимо перевал Кой-Авган-Ауш для туристов не проблема. Сзади открывается красивый вид на перевалы Тютю Кулумкольский, Фрешфильда. Слева открывается из-за хребта перевал Грановского и Местийский, как назло, сегодня - совершенно открытые, правда вершины Улу-Тау-чаны и Чегет-Тау в облаках.
Проходим небольшой снежник, вибрамы так и норовят скатиться вниз, ноги напряжены и колени подрагивают. Выходим на ледник, усеянный огромными трещинами. Идти не трудно, так как на льду много мелких вмёрзших камушков, да и в труднопроходимых местах вырублены ступени. Подходим к самому тяжкому — крутая, тяжёлая сыпуха (6). Кажется, что полчаса — и мы на перевале. Но не тут-то было. Всю дорогу вспоминаем работу Ленина «Шаг вперёд, два шага назад». По такому откосу очень быстро получается съезжать вниз, подъём же занимает значительно больше времени. Наконец, после огромных усилий мы достигаем перевала. Федя отщелкивает последние кадры плёнки и с сожалением закрывает фотоаппарат. На перевале сильный ветер, начинает сыпать мокрый колючий снег. Мы забираемся на небольшую защищённую от ветра площадку, поудобнее устраиваемся и предаёмся десятиминутному восторженному обсуждению взятия последнего нашего перевала в этом году.
С перевала взяли записку Херсонского клуба туристов, прошедших вчера подъём. Оставляем здесь свою.
Спуск идёт вначале по такой же сыпухе, затем по небольшому леднику, а дальше круто вниз уходит каменистая морена. Спускаемся, несмотря на холодный пронизывающий ветер, не спеша, напоследок наслаждаемся воздухом высокогорья, запасаемся по пути горными сувенирами: мелкими разноцветными камушками.
Спускаемся в долину Адыл-Су, небо хмурится, вот-вот начнётся дождь. Прибавляем скорость, быстро продвигаемся вниз. Возможность уже сегодня оказаться в людных местах толкает бегом вперёд.
По знакомой уже тропе спускаемся мимо альпинистского лагеря в долину Адыл-Су и в третьем часу достигаем долины Боксана. По пути попадаем под дождь, который всё-таки решил сухими нас не выпускать.
На попутной машине добираемся до Терскола, берём билеты на автобус до Минеральных Вод, обедаем в местной столовой и отъезжаем.
Ещё немало разных приключений случилось с нами до того, как мы попали в родной Воткинск. И вот, 14 сентября поздно вечером мы, полные впечатлений от приятнейшего путешествия, сильно притомившиеся от дальней дороги, были в Воткинске. В памяти остались много ценных для нас впечатлений, пестрота горных красок, картины солнца, льда и снега, и записанные на лицевой счёт туриста ещё несколько перевалов.
После таких походов ощущаешь себя наполненным таким количеством энергии, что кажется, что можешь сдвинуть какую-нибудь громадную гору, и Жить хочется с Большой Буквы, и чтобы пульс у жизни был такой же частый, какой был в горах у наших сердец!!!
Владимир Мищихин
Примечания:
(1) Альпинистские кошки — металлические приспособления для передвижения по льду, крепятся на ботинках.
(2) Морена – большая груда крупных камней, сдвинутая ледником.
(3) Вибрамы – специальные горные ботинки с шипами.
(4) Бергшрунд – поперечная трещина в леднике, может быть очень глубокая.
(5) Турик – холмик из камней, служит для маркировки пути, на перевалах группы альпинистов кладут в него записки с печатью клуба, подтверждая тем самым прохождение маршрута.
(6) Сыпуха – насыпь из мелких осыпающихся камней.
