Питер Вебер: «Становление убийцы»
В российский и мировой прокат выходит многообещающий приквел к культовой серии о самом утончённом каннибале современности докторе Лектере «Ганнибал: Восхождение». Беспроигрышный голливудский продюсер Дино Ди Лаурентис, создавший в свое время «Молчание ягнят», «Ганнибала» и «Красного дракона», на этот раз решился доверить режиссуру молодому мастеру, за плечами которого пока не было громких блокбастеров, зато прославившемуся на ниве арт-хауса. В 2003 году английский телережиссер Питер Вебер дебютировал в формате широкоэкранного кинематографа настоящим хитом, окончательно вытолкнув вспыхнувшую после «Трудностей перевода» звездочку Скарлетт Йохансон на небосклон кинозвезд. Это была картина Вебера «Девушка с жемчужной сережкой», историческая драма о молодой крестьянке, натурщице известного нидерландского художника Яна Вермеера (три номинации на «Оскар», более 20 призов с различных фестивалей). Так что новая полнометражная художественная лента от Питера ожидается с большим интересом.
После пресс-показа представители мировой кинокритики и прессы были поражены тем, насколько Веберу удалось сделать фильм в жанре жесткого триллера высоко-эстетичным и по-артхаусному красивым. В рамках эксклюзивного пресс-джанкета с Питером Вебером встретилась Илона Виноградова.
-Насколько Томас Харрис, сценарист «Молчания ягнят», «Ганнибала» и «Красного дракона» был вовлечен в процесс создания фильма?
-Он ни разу не был на съемках, но был вовлечен на все 100%. Он придумал Ганнибала, он написал книгу и сценарий, причем первая очень сильно отличается от второго. Мы постоянно с ним переписывались, я звонил ему со съемочной площадки, задавал вопросы, что-то уточнял. Без него этого фильма просто бы не было.
-А что было написано раньше: книга или сценарий?
-Честно говоря, я не знаю. Надо спросить у Томаса. Он ведет уединенный образ жизни и когда я был у него дома в Майами, мы обсуждали сценарий, мне даже в голову не пришло спросить его, пишет ли он все одновременно или поэтапно.
-Как вам работалось с актерами?
--Первый раз я увидел Гонг Ли в Сиднее на фестивале китайских фильмов. Я влюбился в нее безоглядно. Она – одна из немногих, перед чьим талантом, умом и красотой я преклоняюсь. Поэтому работать с ней было сложно, но не в том смысле, что она – капризная дива, как раз наоборот, Гонг Ли абсолютно неприхотлива, никаких звездных замашек и полная сосредоточенность на работе. И в личной жизни она скромна, не ходит с вечеринки на вечеринку, ведет достаточно закрытый образ жизни в Пекине. Никакого гламура. Наверно, сказывается жизнь в коммунистической стране. Потому что то же самое я видел и в работе бывших советских актеров. Та же Ингеборга Дапкунайте, которая сыграла роль мамы Ганнибала, - никаких капризов и жалоб на холод, плохую еду во время съемок или остывший кофе. Есть чему поучиться европейским и американским изнеженным звездам.
-Вы уже сказали, как вы преклоняетесь перед Гонг Ли и как сосредоточенно она работает над ролью. А что интересного было в работе с Гаспаром Ульелем?
-До того, как мы нашли Гаспара, я перепробовал очень многих актеров и уже отчаялся найти Ганнибала. Гаспар же убедил меня практически с первой пробы. Очень важно, что он еще неизвестный актер, за ним не тянется шлейф предыдущих ролей. Мне был очень важен ритм его речи, его движения, ведь мы сейчас говорим и двигаемя иначе, чем люди после Второй мировой войны, когда происходит действие фильма. Я нашел Гаспару профессионалов, которые его обучали, помогали ему воспроизвести характер того времени. При этом надо было не копировать манеру Энтони Хопкинса, а искать что-то свое, но такое, чтобы зритель увидел в юном Ганнибале-Ульеле зрелого Ганнибала-Хопкинса. Гаспар все схватывал на лету. Я не представляю, кто бы мог быть на его месте.
-Зритель, который видел ваш первый фильм и посмотрит «Ганнибала», узнает стилистику и почерк одного и того же режиссера?
-Мне трудно сейчас об этом судить. Я еще слишком в матерале. Представьте, вы встаете каждый день в 5 утра, съемки идут на холоде, вокруг куча людей, которые чего-то от тебя хотят, а ты должен смотреть в монитор и быть первым зрителем своего фильма, подмечая все неточности. И тут же придумывая, как эту неточность изменить. Трудно анализировать себя. Очень многое я делаю интуитивно. Атмосфера подавляемого сексуального желания – это то, что было в «Девушке» и то, что есть в «Ганнибале».
-Переход от любовной истории «Девушки с жемчужной сережкой»к триллеру – от желания не повторяться?
-После «Девушки» мне посыпались предложения двух сортов: снять фильм еще об одном художнике, от Леонардо до Карваджио и снять фильм о девушке, которая не может выразить свою любовь к мужчине. По этому пути мне идти не хотелось. Работать с продюсером Дино де Лаурентисом, который снимал с таким мастерами, как Дэвид Линч и Фредерико Феллини, встретиться с Томасом Харрисом, снимать Гонг Ли – все это для меня было очень заманчиво. Ну и, конечно, меня заинтересовала сама история. Еще одна немаловажная причина, по которой я согласился снимать Ганнибала – это бюджет фильма: 50 миллионов долларов, есть на что развернуться. И только тогда, когда я уже согласился снимать этот фильм, я осознал, что все будут сравнивать его с «Молчанием ягнят» и «Красным драконом», и скорее всего не в мою пользу, но отступать было поздно. Теперь, когда фильм уже снят, я могу сказать, что он – другой, более европейский. Драма и психологизм мне важнее, чем криминал и его расследование.
-До того, как вы сняли свой первый фильм, вы работали на ТВ над разными документальными проектами и сериалами. Чего вам не хватало на ТВ, что вы нашли в кино?
-Я думаю, это естественно для режиссера стремиться к большому экрану, к большему бюджету и более многочисленной международной аудитории. Этого легче достичь в кино. Я оказался на телевидении, потому что не мог прорваться в кино. Но работа на TВ – тоже хороший опыт. Но телевидение – это, в основном, говорящие головы. А мне хотелось рассказывать историю не столько словами, сколько образами, картинками.
