5. ЧТО ТАКОЕ ХОРОШО…
«Малое Косово» перед отправкой в Косово - BUB - Как работает американский штаб - Карты, фото и Predator – Дверца от «Хаммера» – Что еще купить солдатам? - Гимн США
При всем моем патриотизме и любви к нашим вооруженным силам, я не мог не заметить и не признать множество положительных черт в организации службы, боевой подготовки, практических действий американских военнослужащих. Вот этому положительному опыту – не в масштабах всех вооруженных сил США, о чем я не могу судить, а только на примере бригады «Восток» - и хотел бы рассказать в данной главе.
***
Прежде всего – подготовка к службе в Косово. Как у нас поставлено это дело – понятно: получил приказ – и вперед, на месте разберешься. Американцы подошли к подготовке своих военных основательно. На территории обширного военного полигона в Германии был создан на местности макет американской зоны ответственности в Косово в определенном масштабе – т. н. «малое Косово». Там были дороги, города и поселки с реальными названиями, соответствующие расположению, очертаниям и названиям поселений в Косово. Были созданы блок-посты, на которых американские солдаты учились правильно досматривать автомашины и грузы, вести опросы местных жителей, роль которых выполняли добровольцы из Венгрии, в большинстве своем не владеющие английским. Т. е. была создана обстановка, максимально приближенная к реальной, и прибывающие в Косово американские подразделения уже не шарахались в поисках своих штабов и не спрашивали дорогу к своим базам, а уверенно вели машины по уже знакомым по тренировкам на полигоне ориентирам и указателям.
***
Следующий момент – четко регламентированный срок пребывания в Косово. Если наши бойцы и офицеры никогда не могли сказать, где они окажутся через неделю, а тем более, через месяц, то период пребывания американских военных в Косово не должен был превышать 180 суток, и это правило неуклонно выполнялось. Отчасти это связано с дополнительными льготами и надбавками, которые должны получать по закону американцы, если служат в зоне вооруженного конфликта свыше установленного срока, и финансисты в интересах экономии строго отслеживали график замены. С другой стороны, каждый офицер и солдат с первого дня прибытия в Косово знал точную дату своей замены и в соответствии с этим рассчитывал свои физические и моральные силы.
***
Много было интересного и полезного и в работе непосредственно штаба бригады. Если ко мне приезжали представители российской 13 ТГ рано утром или поздно вечером и спрашивали у моего водителя, где я нахожусь, то сержант В. Власов четко рапортовал, явно наслаждаясь производимым впечатлением: «Товарищ полковник в настоящий момент находится на бабе».
Этот самый «баб», т. е. BUB (battle update brief), или обзор текущей обстановки, проводился ежедневно в 7 утра и в 19 вечера. На нем наряду с командиром, его заместителем и начштабом бригады присутствовали и докладывали свои соображения начальники служб, командиры всех батальонов и отдельных подразделений. Они докладывали текущую обстановку в зонах своей ответственности, отчитывались о результатах проведенных операций и выполненных мероприятиях, сообщали о предстоящих действиях своих подразделений и ожидаемых акциях со стороны боевиков, населения и т. п.
Командир бригады при необходимости уточнял детали и вносил корректировки. Это позволяло каждому офицеру постоянно находиться в курсе текущих событий, знать цельную картину обстановки в Косово и зоне своей ответственности, понимать «маневр» соседа справа и слева, ставить проблемы и коллегиально находить их решения.
Первым всегда выступал «weatherman» - синоптик (есть и такая должность в бригаде, у него в подчинении - небольшое подразделение со своими приборами и привычкой по несколько раз на дню запускать в небо огромные воздушные шары - зонды), за ним – начальник разведки с докладом о ситуации в Косово и обстановке в зоне ответственности, затем начальник оперативного отдела с задачами для батальонов на день и ближайшую перспективу и т. д. по порядку, включая начальников или представителей инженерной службы, связи, артиллеристов, армейской авиации, психологических операций, по работе с местным населением и т. п. Завершал совещание бригадный капеллан с краткой проповедью и очередным мудрым или полушутливым афоризмом-напутствием.
Все доклады сопровождались на экране текстовыми и графическими слайдами (когда только успевали их подготовить?), что делало сообщения более доходчивыми и наглядными. Впрочем, как оказалось, даже несмотря на «картинки», далеко не все офицеры бригады понимали, о чем идет речь, но об этом – в следующей главе.
***
Рабочий орган штаба – центр боевого управления (ЦБУ). Сюда стекается текущая информация от всех батальонов и вышестоящего штаба, здесь же принимаются оперативные решения по критическим ситуациям: усиление попавшего в засаду патруля, применение артиллерии или армейской авиации, организация подсветки, блокирования или прочесывания района, откуда боевики открыли минометный огонь и т. п. Обычная повседневная работа штаба, необычно было только одно: все необходимые решения принимал дежурный по ЦБУ в звании... капитан. Его должность так и называлась – «battle captain». Конечно, он немедленно ставил в известность о ситуации и принятых решениях вышестоящее руководство, которое при необходимости могло вмешаться и скорректировать решения дежурного офицера. Но этого, как правило, не требовалось – капитаны были толковые и хорошо знали свое дело.
Их было всего два, они дежурили по восемь часов, сменяя друг друга и оставаясь в курсе всех событий в зоне ответственности бригады. Их служба в оперативном отделе штаба в течение одного года была очередным испытанием и условием для назначения на должность командира роты. На мой взгляд, это еще один положительный момент в выращивании командирских кадров – капитаны получали уникальный опыт оценки оперативной обстановки в масштабах бригады, принятия четких и грамотных решений, эффективного применения различных сил и средств, в зависимости от вариантов развития ситуации. Естественно, что с таким багажом командовать ротой им будет не в тягость.
Наряду с капитанами в ЦБУ круглосуточно дежурили представители всех батальонов и отдельных подразделений бригады – те самые LNO, упоминавшиеся в первой главе. Пользу такой организации я тоже оценил только со временем.
Выходит, скажем, очередной приказ командира бригады (а их иногда поступало до 5-7 в день). Как его в кратчайший срок довести до исполнителей? Наш, традиционный способ – трубку к уху и до хрипоты кричать в нее же, обзванивая по списку все подчиненные подразделения. Здесь же ситуация другая: в ЦБУ уже находятся представители всех подразделений, которых касается приказ, бумагу на ксерокс - и каждому в руки по экземпляру. И все - распоряжение доведено до исполнителей. Далее уже задача каждого LNO довести приказ до своего командира.
Или обратная ситуация: в зоне ответственности какого-нибудь батальона произошла очередная вылазка боевиков, или подрыв на мине и т. п. В нашем ЦБУ дежурный, отрываясь от текущих дел, часами «выколачивает» необходимую информацию по телефону, выспрашивая детали, фамилии, названия населенных пунктов и т. п., а при докладе начальству выясняется, что про самое главное-то он и не спросил... В американском ЦБУ у каждого LNO под рукой – стопка бланков. Это формализованный рапорт, или «Салют», по начальным буквам его разделов (SALUT: Size, Activity, Location, Unit, Time). Принимая из своего батальона информацию, LNO заполняет все графы бланка (масштабы события или происшествия, что конкретно произошло, местоположение и координаты, какое подразделение задействовано, дата и время случившегося). При таком подходе не будет забыта или упущена важная информация, и уже через пару минут дежурный ЦБУ держит в руках первичный документ, позволяющий ему объективно оценить ситуацию и принять соответствующее решение.
Наличие десятков ноутбуков на столах в ЦБУ особой эйфории у меня не вызвало (как пошутил один американский штабной сержант: «Стоит выдернуть шнур из розетки – и мы войну проиграли»). А вот остальное...
***
Во-первых, топографические карты. Наши карты, естественно, были 30-40 летней давности, и могли служить либо иллюстрацией к мемуарам ветеранов Второй мировой, либо пособием для очередного Сусанина. Отражали они совсем не то, что было реально на местности, за исключением, разве что, границ государств, которых уже не существовало. К тому же их было крайне мало – хотя, возможно, это и к лучшему – меньше вреда нанесли.
У американцев же карты были свежие, отражали каждый бугорок и ручеек, не говоря уже о дорогах, населенных пунктах, высотах и т. п. важной информации. Первый экземпляр такой «заморской» карты я выпросил у капитана ЦБУ. Потом выяснилось, что карты можно получить официально и для себя, и для своих подразделений, а еще через неделю я вез в 13 ТГ около 200 комплектов этих замечательных карт – только успевай листы клеить. Так они появились практически у каждого командира отделения, и позже я с удовольствием наблюдал, как в каком-нибудь удаленном районе наш патруль, по-Чапаевски водрузив на груди бинокль, раскладывал на броне «мою» карту, чтобы сориентироваться на местности...
Во-вторых, цифровые фотоаппараты. У американцев они были на каждом блок-посту, в каждом патруле, на каждой единице бронетехники. И не просто для «фоток на память». На совещаниях командиры батальонов демонстрировали на большом экране десятки свежих фотографий, иллюстрирующих обстановку, дающих наглядное представление о текущих событиях. Нередко такие фотографии служили аргументами в разрешении конфликтных ситуаций между военнослужащими и местным населением, а иногда – и доказательством преступлений боевиков. В общем, фототехника эта оказалась весьма полезной.
***
Дальше – вообще фантастика. Представьте картину: командир бригады, его заместитель и начштаба, еще несколько старших офицеров расположились в удобных креслах конференц-зала штаба бригады и, прихлебывая кофеек, наблюдают на экране, как в одном из поселков разъяренные албанцы блокируют российский патруль. Причем это – не видеозапись, а «живая» картинка, которую в реальном масштабе времени передает беспилотный самолет-разведчик типа Hunter или Predator.
- Передайте русским, - обращается ко мне американский генерал, - что к митингующим через 10-15 минут прибудет подкрепление албанцев – во-о-н там, со стороны города, приближается их колонна. Теперь дайте мне картинку крупнее...
Передаю, и на этот раз упреждающая информация помогает нашим бойцам – из 13 ТГ им на помощь поспевает взвод десантников на БМД. Но это для нас – исключение, единичный случай. А как хотелось бы, чтобы наши войска реально, а не только в отчетах, имели в своем распоряжении подобные «глаза».
***
Вообще, фантастики наяву насмотрелся в американской бригаде немало. Скажем, «зевнул» американский солдат-водитель и помял дверцу своего бронированного HMMWV, или, по простому, Хаммера. У нас бы как поступили (конечно, если бы Хаммеры были)? Снял дверцу, отрехтовал молотком на наковаленке, подкрасил малость и поставил на место – как будто и не было ничего.
У них такое не проходит. Майор-логистик уточняет по справочнику шифр-код помятой дверцы, открывает на экране ноутбука схему расположения американских баз МТО в Европе, находит ближайшую, где имеется в наличии именно такая дверца и посылает электронный запрос. Через полтора-два часа в воздухе тарахтит вертолет. Приземляется, из него бережно достают новенькую, в полиэтилен запакованную, дверцу. Вот теперь – действительно, как будто ничего с Хаммером и не было. Честное слово, иногда мне казалось, что это они для меня подобные представления устраивают, чтобы впечатлить русского. Оказалось, нет – они действительно так живут и так служат...
***
Материальная обеспеченность американских войск впечатляла и подавляла. Ее весомость ощущалась во всем – от экипировки солдат и выбора блюд в столовой (ежедневно десятки – без преувеличения – наименований в каждом из разделов: закуски, первые, вторые блюда и десерт) до оснащения спортзалов (кеттлеровские «качалки», эллипсы и беговые дорожки, «велосипеды» с контролем пульса и затраченных калорий и т. п.) и бытовых «мелочей» (телевизоры, кондиционеры, добротная мебель в каждом спальном помещении). Впечатлила фраза командира бригады, когда он собрал своих подчиненных – до командиров рот включительно - и заявил: «Завершается финансовый год, и остаются неизрасходованные деньги. Придумайте сами, или полистайте каталоги – что бы еще закупить для ваших солдат?». Возможно ли такое в нашей армии?
Конечно, я еще не рассказал о буднях и, надо признать, порой нелегкой службе американских солдат в Косово. Но не менее сложной – а во многих случаях и более суровой – была служба наших бойцов. И это единственное, что сближало российские и американские подразделения. А вот в бытовой обустроенности это были, как писали раньше в пропагандистских статьях, «два мира – два образа жизни». Или даже две разные планеты.
К услугам американского солдата в свободное время были все тот же спортзал с «качалками», волейбол, настольный теннис; бильярд, библиотека, фильмо - и фонотека, бесплатный доступ в Интернет, по два сеанса в день кинофильмов (причем не тупых боевиков, что «крутят» по российскому ТВ, а умных, красивых, патриотичных картин), концерты популярных в США звезд эстрады и т. п. Позже, когда я уже уехал из Косово, слышал, что в Бондстиле появилось несколько кафе, массажный салон и т. п.
А разве наши солдаты и офицеры не достойны подобных условий?
***
Когда государство развернуто лицом к своим военным, заботится о них, тогда и армия соответственно относится к государству. Весьма показателен в этом плане еще один пример. В штабе бригады поддерживалась традиция – штабным сержантам и офицерам перед заменой и убытием из Косово вручались памятные коэны 1 пд США, после чего убывающий обращался к остающимся с краткими словами благодарности.
Так прощались и с очередным сержантом – огромного роста и могучего сложения негром. Когда командир бригады предложил ему произнести ответное слово, парень сказал: «Я не смогу придумать для вас ничего лучшего, чем вот это», - и во весь свой мощный голос, без музыкального сопровождения, запел Гимн США. Это надо было слышать и видеть – и красиво, и торжественно, и патриотично, и искренне. Все встали и, держа руку на сердце, с энтузиазмом подпевали сержанту.
Меня же в душе больно царапнул коварный вопросик: а возможно ли у нас, чтобы солдат или сержант вот так же, по собственной воле, от избытка чувств, всерьез спел для своих сослуживцев Гимн России?
Как бы хотелось ответить на этот вопрос: «Да!».
