Егоршева Зоя, город Волжский
МОУ СОШ № 14 «Зеленый шум»
Руководитель:
Прости меня, дедушка!
Я открыл глаза и улыбнулся – наконец-то наступил самый любимый день недели – воскресение. Самый солнечный и самый ленивый, поскольку все можно делать не спеша. С утра мама с папой стали разбирать шкаф в коридоре, за дверцами которого скрывался целый арсенал нужных и ненужных вещей, где одни новые вещи вытесняли старые, а потом их опять заменяли новыми… Вот такой круговорот ненужных вещей. Чую, придется им помогать. Эх, испортили мне все воскресное настроение! И вот началось. Старый шкаф открывал нам все свое содержимое: бабушкины банки с вареньем, старые шубы, одинокие башмаки, мои детские игрушки, какие-то книги… Вдруг мне на голову полетел маленький черный коробок, перевязанный ленточкой.
- Ай! Это еще что? – я схватил коробочку, а в ней что-то загремело.
- Да это, кажется, тебе дед передавал, - ответил папа, - Может выбросить?
- Посмотрю и выкинешь.
Теперь ясно, откуда посылочка. Ладно, бабушка! Она хоть иногда вкусное варенье передает, не спорю. Но дед! Книжки всякие, которые уже и читать невозможно, свои записки какие-то, даже пластинки для граммофона передать додумался! Я развязал коробочку. Поверх носового платка - старые механические часы с самолетом на циферблате. А под платком я обнаружил настоящий орден и записку: «Здравствуй, Михаил! Передаю тебе мои любимые часы. Хотел сделать это лично, но ты давно уже к нам не заглядываешь. Храни их у себя, как память. Мне в свое время они были очень дороги». Буквы дед явно выводил трясущейся рукой. Про орден ни слова.
- Мам, пап, а у нас дедушка на войне был? Кем он служил?
- Летчиком, кажется, - пожал плечами папа.
- А у него были какие-нибудь награды?
- Не знаю. Что это ты заинтересовался?
- Просто так. Ладно, вы уже и без меня управитесь, а я - гулять.
Быстро одевшись и положив коробочку в рюкзак, я поспешил на ближайшую электричку до деревни бабушки и дедушки. По дороге достал орден. На обороте звезды было выгравировано – тут внутри у меня все похолодело – Герою СССР. Ничего себе, дед…Я вспомнил его высокого, сильного и ужасно упрямого. С моими родителями у него сложились не особенно хорошие отношения. Еще помню, у деда был огромный шрам на левой руке, будто от ожога, поэтому он всегда носил рубашку с длинными рукавами. В детстве я дико боялся этой руки. Дед всю жизнь прожил в деревне, был председателем. С его командирским характером управление давалось ему с легкостью. Странно, почему родители ничего не рассказывали о его подвигах? А сам я и не спрашивал вовсе…
Дверь мне открыла бабушка.
- Миша, ты один? Заходи, я как раз пироги пекла, как знала, что ты приедешь!
- Как у вас дела? А где дед?
- В комнате своей лежит. Ты проходи…
В комнате деда было довольно темно – окна занавешены, свет не горит.
- Дед! Привет! Ты не спишь? – шепотом позвал я.
- Здравствуй, Михаил. Нет, не сплю! Включи свет, - ответил мне все такой же серьезный густой голос. Я включил свет. Ну и ну! Деда было просто не узнать. Неужели этот худой ссохшийся старик – тот отважный командир? Глаза потухли, волос почти нет. Хотя еще посмотрим, как я буду выглядеть в свои 87 лет…
- Ты как?
- Да ничего. Рад, что ты, наконец, приехал. Один?
- Мама с папой целый день шкафы разбирают. Дедушка, ты мне одну посылочку передавал, - Я достал звезду и часы, - может, расскажешь, откуда они у тебя? Мне показалось, что глаза деда загорелись.
Оказывается, мой дед – военный летчик. В 19 лет пошел в летную школу, а затем – на фронт. За три года истребил 28 вражеских самолетов, а 29-й ему не зачли: в том бою дед фашиста-то сбил, но своего самолета лишился, спасся катапультированием. Полгода выхаживали его в госпитале! Правую руку залечить смогли, а левую…оставили «на память» как говорил дед. После войны наградили его орденом, дед женился, наладил в деревне хозяйство. Да, чуть не забыл. Часы у него от друга, с которым он случайно пересекся через пару лет после войны.
Потом мы втроем сидели за чаем на кухне. Дед рассказывал о жизни в окопах, о первых полетах и схватках с «мессерами». А я словно открывал своего деда заново. Почему он мне казался таким странным и неприятным, давно уже выпавшим из жизни и оставшимся в деревне со своим суровым упрямством?
За окном темнело, и я засобирался домой. В электричке все думал о том, как уже много лет я вслед за мамой и папой пренебрежительно относился к деду, а сегодня он вдруг стал моим героем. Не из-за ордена, нет! Я чувствовал уважение к нему за то, что он именно так прожил свою жизнь, что рисковал собой…Да и не только в войне дело! Мне захотелось стать похожим на него! Я уже мечтал, как вновь приеду к дедушке, чтобы услышать его рассказы о войне. Дома я завел разговор о телефоне, чтобы почаще связываться с бабушкой и дедушкой.
- Зачем? – услышал в ответ, - хочешь, чтобы они каждый вечер названивали?
- Да мало ли какая помощь понадобится, вдруг срочное что-то!
- Угомонись! Если что, от соседей позвонят!
- Не понимаю, почему вы так относитесь к ним? Может, они скучают без нас!
- А что это ты вдруг так забеспокоился? – удивился папа.
Долго тянулась неделя. В выходной мы были на демонстрации. Я подзабыл о деревне, поэтому в следующее воскресенье, перед 9 мая, вышел из дому пораньше, купил цветы. По дороге придумывал, как поздравить деда, что именно сказать. У дома я вдруг остановился как вкопанный: сгорбленная от внутренней тяжести, бабушка даже не заметила меня. По ее впалым щекам катились слезы.
- Когда? – спросил я, все сразу осознав.
- Два дня назад. Ты уехал, а ему плохо стало. Всю неделю пролежал…
Я позвонил маме с папой. В тот же день мы похоронили деда. Вечером, сидя в комнате деда, я думал о том, почему всю жизнь я не понимал этого человека, пренебрежительно к нему относился, а, полюбив его, сразу потерял. Его, готового отдать свою жизнь, горевшего в той страшной войне и никогда ни о чем нас не просившего. Бабушка подала мне ящичек, сказав, что дед хотел мне это показать еще на прошлой неделе. В нем были тетради, старые карты и фотография. С нее на меня смотрел молодой летчик. Это был мой дед, гордый и смелый. Сколько интересного он хотел и мог мне рассказать! А теперь, к сожалению, уже поздно! Я тяжело вздохнул и отложил фотоснимок. Мне стало очень стыдно…
