, г. Санкт-Петербург
Структура и источники социального капитала: общественные основания российской политики
Предлагаемый доклад является презентацией теоретической работы, ставящей задачу уточнить концептуальную структуру исследования общественных оснований российской политики. В соответствии с доминирующими в литературе по демократизации представлениями, понимание общественных оснований поставторитарных (в том числе, и посткоммунистических) политических траекторий связано с концепцией гражданского общества. В этом виде вопрос о развитии гражданского общества является частью транзитологической парадигмы. В свое время парадигма транзита предоставила существенные возможности для сравнительного исследования поставторитарных траекторий, но теперь она подвергается возрастающей критике[1]. Несомненно, что дальнейшее развитие сравнительных политических исследований требует пересмотра многих ключевых компонентов данной теоретической конструкции. Это затрагивает и вопрос о взаимоотношении демократии и гражданского общества.
В 70-80-е происходит современное «открытие» концепции гражданского общества. Складывается точка зрения, в соответствии с которой социальная структура «гражданской сферы» воспринимается как единственно возможная (в современном контексте) констелляция социальных институтов, а слабость институтов гражданского общества означает, что данное сообщество просто лишено инструментов социальной самоорганизации. Вместе с тем, исследования обнаруживают, что в любом современном обществе наряду с более или менее развитой гражданской сферой существуют и иные формы социальной организации. С точки зрения дискурса гражданского общества, они будут восприниматься как набор неких социокультурных альтернатив. Поскольку жизнеспособность этих структур (так же как и устойчивость самого гражданского общества) зависит от связанных с ними сетей солидарности, то их можно описывать как своеобразный аналог гражданского общества – «реальное гражданское общество»[2].
«Реальное» гражданское общество и «нормальное» гражданское общество объединяет то обстоятельство, что и то, и другое представляют собой формы устойчивой социальной самоорганизации, а значит – основаны на более или менее развитой структуре солидарности. В существующей литературе основным инструментом истолкования социокультурной логики солидарности такого рода является концепция «социального капитала». Понимаемый как набор средств, позволяющих индивиду получить доступ к отношениям групповой поддержки и партнерства[3], социальный капитал является важнейшим фактором, обеспечивающим эффективное выстраивание институтов общественной самоорганизации.
Гражданское общество западного типа («нормальное» гражданское общество) можно охарактеризовать как социетальную область, основанную на горизонтальных сетях общения и взаимодействия в рамках ассоциаций свободных и равноправных граждан. Солидарность в этих сетях ориентирована на принцип универсальности членства в данном публичном сообществе (принцип всеобщей включенности). «Реальное гражданское общество», в свою очередь, состоит из замкнутых (исключающих), иерархически устроенных сетевых структур. «Нормальное» гражданское общество и его «реальные» аналоги связаны с разными формами социального капитала, каждая из которых имеет соответствующие социокультурное содержание и институциональные последствия.
Существуют очень серьезные основания полагать, что социальный капитал гражданственного типа («хороший» или bridging социальный капитал) имеет ключевое значение для развития демократических институтов. Напротив, «плохие» (bonding) формы социального капитала, связанные с негражданственными структурами «реального» гражданского общества (сети патронажа, коррупции, организованной преступности, ксенофобских и экстремистских движений и т. п.), подрывают перспективы демократизации.
В предлагаемом докладе будут рассмотрены основные способы генерирования социального капитала в российском обществе и то, каким образом проявляется его политическая значимость. Особое внимание предполагается уделить влиянию, которое оказывают здесь институты, образующие структуру российского политического режима. При этом автор предлагает для рассмотрения гипотезу, в соответствии с которой, российское политическое руководство, стремясь к поддержанию устойчивости режима, поддерживает институциональные практики, препятствующие развитию гражданственного («хорошего») социального капитала и поощряющие социокультурные формы негражданственности («плохой» социальный капитал).
Следствием подобного рода режимной стратегии становится не только эрозия («порча») демократических институтов (таких как, партийная система, институт выборов, парламент и т. д.), попытка введения которых была предпринята в начале 90-х годов ушедшего столетия, но также и опасная деградация общей институциональной среды в российском обществе. Деградация затрагивает широкий спектр государственных структур и социальных институтов, а также оказывает негативное воздействие на развитие экономики. Российское общество впадает в состояние институциональной ловушки, то есть такого дисфункционального равновесия, когда «стабилизирующая» антидемократическая и антигражданственная режимная стратегия подрывает потенциал общественного развития.
[1] Carothers T. The End of Transition Paradigm. Journal of Democracy. V.13, #1, 2002.
[2] Alexander J., ed. Real Civil Societies: Dilemmas of Institutionalization. London; Thousand Oaks, Calif.: Sage Publications, 1998.
[3] Формы капитала // Западная экономическая социология. Хрестоматия современной классики. Москва: РОССПЭН, 2004. С. 528.
