Тема: Чем семья едина.
Учение о семье кассета №г.
"Приятное очень вязкое и скучное дело. И в этом трагедия. И если действительно обрести вкус к делу, то человек может совсем отложить и уже никогда не приступить к нему. Но есть надежда, что так не будет у нас потому, как все-таки за эти четыре года не мало опыта было, а значит и моменты дарований Божьих по деланью, значит, пережитый опыт плодов деланья есть и плюс сегодняшнее собеседование, в общем, то оно заставляет и подвигает все-таки категорическим образом повернуться к деланию, как к жизни, что в действительности жизнь то, именно в делании. И там где оно совершается верою в Бога, делание само совершается верою, то там-то и жизнь церковная. И по этому разворот к этому сейчас является важнейшим, наверное, плодом сегодняшнего собеседования. И если это заключение ты понимаешь, то по этому заключению начинаешь сейчас разворачивать свою жизнь, то все предыдущее тогда, (4 года) и есть полезная вспашка для ныне начинающегося последующим. Значит, по духовному деланию, если так оценить сейчас, то в итоге получается, что у Натальи, что над чем трудится Наталья и что делает. На сегодняшний день различие явственное, а реальность делания пока еще только намечающееся, т. е. предыдущая церковная жизнь была больше интуитивным деланием, как выяснилось сегодня. Т. е. она не была сознательно направляемым деланием и поэтому есть моменты жизни делания, но они мозаичные, они не есть сплошная жизнь твоя, т. е. она не есть цель твоей жизни, она не есть сейчас основа твоей жизни. Похоже, что у тебя под жизнью, имеется в виду много еще чего-то другого. Действительное обращение к деланию, как к жизни, фундаментом вообще жизни должно быть, и на нем построение уже всего остального, всех остальных жизней на фундаменте жизни делания и будет туда твое направление. Если сознание сейчас этому помогает, то необходимо сейчас в эту сторону и двигаться."
"Батюшка, когда я просто в сознании делаю, что сейчас вот надо и что Господь этого хочет, когда я в сознании это делаю, что я надуваюсь в этом?"
"Конечно. Так вот еще раз возникает, значит, сегодня разговор о рассуждении пошел, и пошел правильно, но до конца не дошел, значит, где какой нюанс. Сознание открывает нам, что есть истинное дыхание жизни. А опираться в этом случае мы должны на сознание или на то дыхание жизни. Потому, что человек много различных дыханий жизни переживает, но не имеет сознания духовного распознать, где дыхание жизни истинное, а где ложное, ну не может. Так вот опирающийся на сознание все время ходит в этом развлечении, разбирании и вот его основа – это жизнь сознания. А опирающийся на дыхание жизни сознание использует для того, чтобы различить, где же правильное дыхание и опора, именно на дыхание жизни. Но при этом сознание, как средство, с помощью которого он постоянно распознает, то это дыхание жизни или не то.
Но живет он не в дыхании жизни, а в сознании. И в этом смысле, конечно, ты права что там, где ты живущая перемещаешься в сознании, то ты начинаешь надуваться".
"Но теперь пойдемте дальше. Сегодня, что есть едино. Мы говорим, что свойством церкви является единая. Соответственно Семья, как малая церковь, как ячейка во Вселенной церкви несет в себе непременно это свойство. Вот через что, единое совершается в семье. Если исходить из узнаваемого в жизни семьи, то мы видим, как сейчас исторически происходит у каждой семьи, семья возникает или на попечении того, что у них есть что-то, что их делает едино, без этого не может возникнуть целая семья. Одно, на чем они основывают, допустим взаимное влечение друг к другу, любовь или больше влюбленность ибо для любви они должны пройти еще весь жизненный путь семейный, а влюбленность, вот она начинает их жизнь. Либо должна быть какая-то нужда друг в друге, тогда у них нет единого между собой, но эта взаимность тогда их соединяет между собой. Один влюблен, а у другого корысть. Он видит состояние, допустим своей невесты, состояние родителей невесты, их общественного положения, и видит, что через это он сам тоже возрастет. К самой невесте у него никакого чувства нет, но зато есть корысть, потому что с ней он приходит к ним. Либо материальное состояние, либо общественное положение. Значит либо едино, что-то, либо вернее одно, что-то их собирает, либо какая-то взаимность существует. Если ни того ни другого нет, то Семья возникнуть не может.
Раньше правда, бывали случаи когда родители со властью соединяли их, тогда одно соединяло их указ родителей, власть родительская. Бывали случаи, когда в Феодальном обществе барин, владеющий крепостными своими, брал и соединял их. И по велению барина значит вот, соединялись. То власть земная, церковь знает еще власть небесную, когда благословение духовника есть то самое одно, которое соединяет ее. Но это внешне оно одно, а что же внутренне для них одно, внутреннее обоих в этом случае соединяемых может быть только потребность благословения. Когда потребность благотворения, которая присуще всякому человеку Божию, т. е. творить жизнь свою во благо и соответственно иметь участие благодати в себе, по этому человек ищет благословения и в неблагословении не хочет быть и жить, тогда это становится то одно, через что они становятся едины. Таким образом, мы разобрали четыре с вами основания, с которых начинается Семья. Лучшее из них есть благословение. Ценность, благословение для обоих. Второе по значению: ценность влечение друг ко другу. Которая к сожаленью, будучи страстным и чувственным в значительной степени закрепощает, связывает души обоих, и потом от него надо будет высвобождаться, хотя внутри себя влечения где-то имеют слабое, но дыхание любви. И в дальнейшем вот это дыхание любви и должно быть. Чистая влюбленность обязательно в себе в чувственном имеет дыхание истинной любви.
Дальше, какая либо зависимость от внешних условий и поэтому властью внешней сочетаются оба родительской ли властью, либо властью Феодальной (барина), то раньше было, сейчас то никто так не может уже. Правда говорят, во времена начала Вселенскойвласти была власть "коммунистической партии", и ячейка коммунистическая тройка решала, кому с кем сочетаться и они сочетались. Будучи членами партии не могли пойти против партийной дисциплины. Нов итоге потом от этого отказались в 40-х годах, но 20-30 –х годах это было обще распространено. Настолько порыв такой, жить под дисциплиной, что даже партком мог вменить кому с кем быть. И, наконец, четвертая – это корыстная взаимность та или иная корыстная взаимность. В том числе сюда же относится и блудное влечение. Это уже не есть влюбленность, а чистый блуд, по которому молодые могут соединиться между собой. Либо это взаимность разна, один влюблен, а другой имеющий корысть по деньгам или по общественному положению родителей. Или есть еще такая корысть, что очень хочется красоваться перед всеми своей красивой женой, или своим красивым мужем, сам может быть не очень, а зато жена или муж, чтобы были красивы, чтобы можно было чем гордиться больше. Я жена такого красавца, или я муж такой красавицы, такое тоже извращение было и есть. Тоже корысть. Из этих четырех как раз внешних, два первых являются церковными видами начала основания, и церковь приемлет оба, высшая цель это первое, но приемлет и второе".
"Когда же семья возникла и образовалась, то вступают уже в действие семейные заботы, которые имеют разную иерархию. И благодаря которым семья становится тоже единою. В материальном плане, например, есть семьи, которые одинаково озабочены покупкой нового автомобиля, или новой мебели, обстановки, постройки дачи, обзаведением квартиры, домом и так как ничего этого нет, то и у мужа и у жены одна и та же забота. Вот этой одною заботой они могут жить и часто семьи вот на этом даже очень неплохо удерживаются".
"Вторая – это взаимное распределение обязанностей в доме, при котором ценностью является для обоих обретенное удобство жизни. Если жить в одиночку, то все заботы ложатся на тебя и поэтому трудно жить, если обязанности распределены хотя бы между двумя. И вот эта распределенность обязанностей и поэтому удобство, отсюда удобство жизни, является основанием семьи. Еще одно основание семьи. В частности многие, бессознательно это имея, вот как то не предают этому значения, а потом когда разведутся, вдруг очень сильно скорбят и потом просятся назад именно по причине того, что очень неудобно стало жить, то придешь домой, а там еда готова, утром встанешь, есть чтсе, что требует мужской силы. В том числе дела с металлом связанные, равно, как все дела связанные с деревом тоже мужское, т. е. с складываемыми предметами, если в доме есть камень, все дела связанные с камнем тоже мужские дела. С металлом, с камнем, с деревом – это дела мужские, в то же время с мягкими предметами – это дела женские. Это ткани, это прдукты (тоже как мягкие предметы), правда, продукты бывают твердыми, например грецкие орехи, тут уж мужчина вступает в дело, а так все остальное женщина".
"Батюшка, а мясо?"
"Ну, вот да там кости же, если нет костей, то жена даже не подумает подзывать мужа – зачем ей."
"Каждый заботливый, то обязательно сходит на рынок и купит безкостистое мясо. Для этого он обязательно будет иметь нужный достаток, чтобы купить именно грудинку, которая точно будет без костей. Имея точный достаток, он обязательно себя приготовит так, чтобы иметь в обществе такую возможность достаток приносить и много для этого делается со стороны мужа, чтобы это все исполнять. В душевном попечении тоже разница, мужчины и женщины разлучаются. Но здесь, как раз мы и видим, что Господь сотворил жену из ребра Адама, т. е. от мужа взята жена, а соответственно к мужу влечение ее. И вот это то, как раз влечение душевное, т. е. сокровенная потребность женская – это иметь заботы и попечения мужа о ней. Коли есть такая потребность в женщине о покрове, о попечении, душевном именно попечении, то мужу дана такая способность. Это деятельные дарования его души, в которых он может и утешить и поддержать жену, в том или ином душевном ее нестроении. И направить в нужное устроение души и воодушевить. Чем исполняется все это? Мужскими добродетелями".
"Вот мы тут говорим, что добродетель не имеет цвета – мужского или женского но, вглядываясь все таки в супружеские отношения мы видим, что все особенности мужского содержания в добродетели невозможно исполнить в семейную супружескую жизнь. Значит, мужчина имеет в себе – в добродетелях, мужское содержание. Если бы добродетель не имела бы этого, то жена, ищущая утешения могла бы вполне утешиться и не в муже, в подруге, например, в матери. Но если Господь сотворил жену от мужа и вложил в нею нужду в муже, то значит вот эту нужду, про которую речь идет, она действительно может исполнить только в муже, и значит, только мужчина может покрыть эту нужду в женщине. Отсюда можно говорит, что в супружестве есть сугубая эта окраска добродетели, которая принадлежит только мужчинам и никто из женщин не может эту указку исполнить. Какое мужеподобие она не обретала бы. И окажется, что все мужеподобие женщины, это есть ложь, по отношению к Богу и по отношению к самой женщине. А возникает она по причине неправильного возрастания в Семье такой девочки и вот она вместо того, чтобы обретаться в женскую взялась и обрелась в мужскую. И потом еще ходит и этим как то размахивает перед всеми".
"Вы знаете у меня очень сильное мужское начало, и вот с этим не могу ничего поделать, и мне нужен соответствующий мужчина, который имел бы женоподобный характер".
А многие ничего не объявляют, а просто исполняют. И вот сочетаются Семьи, в которых мужчина ни как не может выкарабкаться в свое мужское, потому что у него такая жена. Она ему не дает никуда выкарабкаться. Ибо если он будет выкарабкиваться, то кем ей надо быть, и приходится отказываться от самое себя от своей мужеподобности. А это неохотно. И вот своенравная жена, оставаясь в своем мужеподобии найдя себе мужеченка женоподобного, так его хранит и затмевает его в этом до самой смерти. Но все-таки мы говорим сейчас о чем то другом, значит, есть такая сокровенная потребность души – женская, которую покрыть и утешить может именно мужской характер душевного попечения. И этот мужской характер вовсе не в телесном лежит, т. е. некоторые полагают, чтобы сейчас утешить жену, мне надо как-то очень физически ее так вот крепко обнять, славить, потискать, а жена после этого приходит в совершенное отчаяние, а душа ничего не получила. И тем не менее если искренний муж и очень любящий свою жену, но совершенно не имеющий образа душевного попечения. Куда со своим попечением он ринется в себе самом? В свою телесность. Он начинает телесным образом выражать свое попечение. Одни мужчины вдруг все из себя начинают заниматься ремонтом в квартире, и так вычистит до иголочки, все сделает, и все время оглядывается и смотрит. Ну! Теперь ты утешилась? Но, а теперь? Но а сейчас? Но а вот, смотри, что я сделал – теперь ты утешилась? И вот эта скорбь искренняя, добрая человеческая скорбь о своей жене, видя ее удручение и ее какое-то одиночество, пытается вот, как-то ее утешить, не ведая о том, что надо то утешить душевно, совсем другими действиями надо это делать. И для этого надо совсем другое в себе иметь, нежели физическое, а он этого не подозревает и думает, что он сейчас только живя вот этой потребностью утешит и утешает ее через физическое. Другой муж не способен ничего делать по дому, но зато эта потребность утешить опять же при его мощности, силе бросает его схватить жену, закружить ее, замять ее, побросать в воздух или еще чего. И каждый раз он со скорбью всматривается: но а теперь утешилась? А теперь ты порадовалась? А теперь настроение у тебя поменялось?"
"И очень удивляется, что она после очередного сотрясения, вместо утешения приходит в еще большее удручение. Так вот я об этом говорю, для того чтобы выделить, что потребность душевного утешения требует от мужчины реальности его душевной добродетели – мужской душевной добродетели. И без него не возможно утешить жену. Мы видим, что в нынешнее время, как раз время, когда почти поголовно, ну наверно на 80 процентов что ли, мужское население потеряло трудоспособность. Не слышит этого в себе. И образ, как это сделать не знает. Но будучи страстными, супруги часто в своем супружестве, что если жена не утешена, то может быть утешена через чисто плотяные отношения. Тогда мужчина, искренне соболезнуя жене, пытается в душевном плане вывести ее через чувственность. Тогда он начинает всяким образом чувственно привязываться к ней, чувственно ее утешать, чувственно ее удовлетворять".
"Придет домой, а на душе такая туга, а ни жена, ни муж не могут эту тугу развеять, наоборот даже еще хуже становится, как-то обременяешься. Вдруг подходит дитя, что-то такое пролепетало, что-то такое сделало, как-то так завозюкалось, завозилось рядышком и именно ради тебя и к тебе, о тебе, и у тебя все прошло. Ребенок утешил. Т. е. эта удивительная способность душевного утешения, которая свойственна любому ребенку, может быть взращена, а может быть извращена и испоганена и в конечном итоге совершенно подавлена. Там где ребенок развивается в сторону личности, прочь от своего Божьего и становится личностью, вот эти все способности душевного утешения, гасятся, подавляются. Или же искажаются, извращаются в некоторые такие чувственные способности. И к сожалению, сегодня большинство Семей, которые первые годы своей супружеской жизни вроде бы чувствуют вот эту взаимную утешимость, не подозревая, что эта утешимость чисто чувственная. Это извращенная способность богоугождения приведенная в свой чувственный характер и по этой чувствености они действительно друг дружку утешают. Но ведь все-таки семья то формируется не частичным человеком, а весь человек в Семье же присутствует. И значит, его все-таки исконная нужда женщины, а о попечении мужском остается при ней. И с течением времени она все-таки всплывает и когда эти чувственные отношения, как-то насыщаются, то всплывает все та глубокая сокровенная потребность женщины, жены в этом мужском утешении. А мужчина оказывается, не имеет этого, И тогда, вроде бы жили, жили, прожили 10-15 лет, а потом бах, такая чудная была семья и вдруг распалась. В чем дело? Оказывается они прошли 2 этапа, и на третьем развалились. Первый этап – это чувственное взаимоутешение, он продолжался у них 10-15 лет. Потом начался этап неудовлетворенности жены от мужа, потому что муж, оказывается, по ее исконной потребности – женской потребности, не дает душевного утешения. Жена долго в этом не может разобраться, но чувство, что она не слышит мужа, она не получает от него, она не имеет от него – постепенно нарастает. Во вне это никак не видно, т. е. для всех окружающих 10-15 лет прожили, конечно, имеют и навыкикак определиться друг с другом и все это остается у них. А внутри оказывается, что уже год, два, три уже идет этотвнутренний разлад и едино потеряно, а чувственное исполнилось, отработалось, а потребность исконно душевного, мужем не удовлетворяется, что он не знает, что это такое. И в конечном итоге, вдруг для всех окружающих, вдруг, а для них не вдруг Семья разваливается, хотя они ей скажут: "Как ты, сколько прожила, 20 лет супружества, да как же ты можешь так. Ну не могу я так больше. Что значит, не могу? Ну, не могу." Ей оказывается лучше самой одной остаться, нежели иметь эту постоянную неудовлетворенность, тугу сердца. Так вот к этому не пришли они, если бы дитя изначально воспитывалось бы в этой исконной способности, мальчики в исконной способности в попечении о ближних, в душевном попечении о ближних. Но дело взращивания в мальчиках этого душевного попечения очень не простое и от родителей требует очень внимательного, точного ведения, что же есть такое душевное попечение, самим уже в этом обретенности. И это уже относится к семейной и практической педагогикам, да и там мы будем с вами говорить".
"Сейчас мы только остановимся на том, что современная молодежь, и мы фактически с вами все не имеем этой душевной полноты. Ее требуется обрести. Где же ее взять? У Бога добродетелей много. Поэтому конечно спрашивать у Бога. Господь дает это. Где Господь дает? Господь дает по молитвенной скорби к нему, к Богу. Если человек, в покаянии обнаруживаясь перед самим собой и перед Богом в недостатке этого чувства, в недостатке этой добродетели, дальше начинает просить Бога, то по молитвам Господь дает. Где еще дается? В причастии дается. Где еще дается? Дается в Слове Божием, благодатно усвояемом человеком. Слово Божье – это Священное писание, творение Святых отцов. Там, где это благодатным образом оживляется, в человеке дается этот образ мужского попечения о ближнем. Где еще дается? В церковных людях или же в людях имеющих в себе это попечение. Есть неверующие, но которые по причине их богатства родового сохраняют эти плоды рода. Это ведь все плоды, да? Душевное свойство – это плоды. Плоды рода сохраняются и тогда, можно увидеть это, окружающих нас братьев можно увидеть. В одном одну способность к попечению, в другом другую способность, тут много разных дарований и разных оттенков. Мы видим, что само по себе это мужское попечение свободно от чувственности, поэтому оно не имеет корыстного характера. Будучи бескорыстным, оно жертвенно, оно всеотдающе, когда попечение идет, себе человек ничего не хочет. Когда я вам обо всем об этом говорю, это вовсе не означает, что я сам это имею, т. е. чтобы у вас такого обмана не произошло, а то на этом разные трагедии разыгрываются, мне предъявляются разные счеты, кидаются разные обвинения, угрозы, еще что-то, сколько мне пришлось пережить на этом. Так, что я сейчас с вами говорю о том же, о чем может быть сам имею попечение, желание. Все это я не обязан просто иметь. Обязан перед Богом, обязан перед женой, но перед вами и всеми остальными не обязан. Не приставайте ко мне с этим".
"И когда мы начнем с вами вглядываться в окружающих нас ближних, пытаться услышать и увидеть, то вдруг увидим что это нечто иное чем все, что мы с вами переживаем сейчас, нечто настолько неведомое нам, что даже схватить это нечем, глазами вижу – душою чувствую, а схватить, как это делается, как это брат так. И потом второе из чего он так делает? Оказывается, схватить нечем бывает. Но скорбь об этом обращенная к Богу и постоянное отсюда внимание к брату, который так делает, и постоянная озадаченность этим вопросом: "Как мне быть? Как мне делать то же самое?" нам в конечном счете, задает труд души, и этот то труд души увеличивается церковью".
"Покаянием человек отлагается от своего чувственного характера. И этой скорбью о настоящем начинается его труд внимания, душевного внимания к образу совершаемому рядом с ним. И конечно в этом смысле самым драгоценным даром, наиболее близким моментом будут именно ближние. Т. е. живые братья старшего или младшего, или какого угодно возраста, которые в себе несут эту способность. Потому что если не обращаться к живому приданию церкви, а живое придание это ведь и живые люди, несущие в себе благодатное дыхание, и вот если не обращаться к живому приданию, то в церковь войти невозможно. Помните, церковь живет, основание ее в чем? Священное писание и живое придание. Так вот живое придание это и есть сама живая церковь, и если ты к ней не обращаешься, а обращаешься только к Священному писанию, то какой-то выверт происходит, значит, ты как-то не так делаешь. Что значит не так? Значит, ты идешь по гордости от ума, ибо если бы я шел по сердцу, то сердце бы искало живую добродетель, а она только в живых людях, то ты бы естественно был бы обращен к живым людям. И для тебя были бы ценны братья с их же добродетелями, а для сестер сестры с своей же добродетелью. Где уж там тебе ссориться с ними, гнушаться ими, раздражаться на них, не до этого. Что раздражаться на брата, когда в нем живая добродетель есть, ты ею живи в нем и уж тогда не до его отрицательных черт характера, не до его безнравия. В нем (брате) есть дыхание живого придания, вот что в нем есть, в нем есть дыхание живых заповедей, вот что главное. Пусть оно маленькое, но оно много больше, чем у меня и оно совсем не такое как мое, а я все чувствую у него такое какое-то ближе к настоящему. Вот это внимание как раз к живому приданию и обнаруживает, и открывает тебя как церковного человека. Пока ты в этом не состоялся, ты не церковный и вся твоя церковность есть от дьявола, потому что она всегордынная, ты весь в представлениях больше бегаешь, а по представлениям в требованиях и притязаниях, и сам весь в эмоциональном надувательстве, и ничего кроме эмоциональной чувственности дать жене не можешь. Ну, а пока еще не женился, ничего кроме эмоциональной чувствительности дать жене не можешь. Соответственно и от жены ее душевное попечение о муже, тоже имеет свой особый женский характер. Конечно же основой является и у того и у другого добродетель, но добродетель совершающаяся в Семье имеет свой у мужчин мужской, у женщин женский характер. Никто не сможет утешить мужа так, как может утешить его жена. И счастлив тот муж, который знает это утешение жены, ибо он знает, ибо он знает, что никто из других женщин не сможет его утешить так, как утешает его, его собственная жена. Правда, конечно при нынешнем то вот положении, когда женщины тоже как и мужчины не имеют этого образа и редко какая умеет так утешать, он может обнаружить, что своя жена утешить не может, потому что она вся безталантная в этом смысле, а встретился с сотрудницей на работе, а та заметила его настроение, подошла, утешила, хотя она не жена ему. Но из этого можно одно сказать, что если она утешила его, как сотрудника, то какова же тогда сила утешения у нее по отношению к своему мужу. Тогда, что же имеет ее муж? Т. е. имеющий в Семье, конечно же, будет иметь и вне Семьи, т. е. если она умеет утешить мужа, то она умеет утешить любого мужчину и вне Семьи. Но где будет глубина утешения больше? В Семье. Где полнота ее присутствовать частью будет больше? В семье. И вот от этой то полноты получают какое-то утешение все остальные мужчины, но вовсе не потому, что они ее мужья, а просто потому, что нуждающиеся в этот момент, и она по причине своей чуткости, конечно же, откликается на эту их нужду и утешает их. Хотя при этом она вовсе не обещает стать ему женой. Т. е. некоторые мужчины на этом обманываются, утешаясь сотрудницей прилипают к ней, и с этого времени жена не жена, а вот бы сотрудница была на месте жены. И начинает бегать за ней, а потом устраивать ей сцены, что она не соглашается. – Ты обещала! – Как обещала? – Ты меня утешала! – Ну я же тебя утешала потому, что ты нуждался. Ты не в жене нуждался, ты нуждался в утешении. Я поэтому тебя утешала, как имеющая способность утешить, а не как жена. А но ее продолжает не слышать, он кричит: "Нет, ты обещала, ты говорила, ты любовала, ты утешала". И теперь вот такая обманщица. И скандал."
"Сколько таких вот скандалов разворачивается в наших слабосильных мужиченках. Но не будем больше останавливаться на женских утешениях, на женских способностях, скажем только, что это тоже особая способность женщины, которые многие сейчас не имеют и не имея, многие женщины как-то сейчас пытаются малою кровью что ли решить эту ситуацию. Т. е. одна женщина предпочитает лучше тихо, скромно умолкнуть, она не отвечает ему злом на зло, не буйствует, но тем не менее, того что он хочет, она ему не дает. И в конечном счете, он ее оставляет. А все удивляются. Как так, такая кроткая, смиренная жена, ты ее оставляешь? Ну не могу я с ней - говорит он. Ну что значит не могу? Ну я как человек не могу. Значит у него какая то особая мужская туга не удовлетворяется. Хотя она (жена) простая, кроткая, смиренная, тихая. Другая жена наоборот, вся очень деятельная, активная и поэтому, видя что муж как-то в чем-то удручен, пытается его себе как-то растеребить, растормошить, в дело его отправить, то в театр, то в церковь, то на прогулку, то еще куда-то. То друзей назовет, то с ним вместе в гости пойдет, то еще как-то. Ну, она же вся измучилась с ним. Так ей бы не им заниматься, а прислушаться к самой себе, да посмотреть есть ли у нее чем его утешить или нет. Если бы присмотрелась, увидела бы что нету того, что он хочет. У нее нет, и поэтому пока она такая есть, она семью сохранить не сможет. Ей надо заняться собой. А что для этого делать? Опять же слушать Священное писание, самой читать святых отцов, затем обратиться в молитве к Богу. Раскаяться перед этим втом, что она не имеет ничего. Все что в ней есть, оказывается не то, все чувственное или еще какое-то. Потом взмолиться, потом причаститься, потом в причастии искать, ведь тела причастилось и крови Господней, значит, причастилась добродетели, дастся теперь это все искать этого. Но при этом при всем обязательно обращаться к живой церкви, живому приданию. Т. е. смотреть в окружающих ее людей. И когда увидит глазами, то увидит и почувствует душой, начнет смотреть как это она делает и чем это она так делает. И этот то труд постепенно и даст ей на протяжениилет постепенное возрастание в этом новом качестве. И как только муж начнет слышать от нее это дыхание этой ее женской добродетели, и способности к попечению, он начнет сразу утешаться. И это станет началом их единственной семьи. Т. е. семья проживши 15-20 лет не распадется по причине того, что они там друг дружке душевного тепла не дали. И наконец третье основание семьи – духовное единение. Это единение духом Божьим, единение благодати, единение уже самой Церкви. Вот в этом случае должна быть либо вся семья освящаема, либо один должен быть освящаем. Ибо если один освящается, то и другой через него освящается. Почему другой тоже освящается? Другой же не молится, не постится, в Церковь не ходит, не исповедывается, не причащается, вообще не верующий. Как же он может освящаться? А ведь свет Божий, дух Божий, и благодать Божия это ведь есть любовь, а значит всякое исполнение вот этой вот добродетели. Если в семье есть верующая жена исполненная женскою добродетелью и она способна утешить душевно, муж хоть и неверующий, духовно они не едины, но она исполненная света Божьего, а значит благодатью и духом Божьим, а значит любви, способна в добродетелях своих душевно утешать своего мужа. И у них семья имеет основание, тут третье основание это душевное основание, которое исходит то нее, она имеет это умножающееся по причине того, что она с Богом. И подобным образом у мужчины, если муж с Богом, а жена неверующая, то она обретается Богу в духе любви, а значит в в мужской своей добродетели попечения умножается, и может хранить жену в душевном уюте, тепле и един он с нею душевно. Жена не может быть с ним едина духовно, но душевно она с ним едина и семья тоже хранится до самой смерти.
Видите о чем говорит апостол Павел, что ежели один из супругов неверующий, а другой верующий, и если неверующий согласен жить с верующим, пусть живут, сказал он нам. И вот по чему будут жить? А потому, что за счет верующего будут жить. Согласен то неверующий, а все-таки ответственнсть за семью лежит уже на верующем, потому, что он Бога имеет. А что он о Бога имеет? Дух любви, вот он что имеет. Потому по любви и может хранить вторую половину. Духовно не хранима она, а душевно хранима, поэтому освящается и второй тоже. Чем освящается? Любовью, больше нечем. И поэтому сегодняшние эти безобразия, которые творятся в церковных семьях, где один верующий а другая неверующая, а где наоборот, и где верующий предъявляет счет неверующему за то, что тот не ходит в церковь, не молится, еще чего-то там не делает, прямо весь из себя хочет чтобы то стал молящимся, причащающимся, исповедующимся. Да зачем тебе все это? Бог ничего этого не хочет. Более того, разрешает быть ему неверующим. Но от тебя требует, чтобы ты при всем при этом любил его, мужа или жену свою. И поэтому если один стал церковный, то вовсе не обязательно, чтобы второй тоже начал быть церковным, достаточно что ты церковный. И если ты действительно церковный, то второй через это тоже будет утешен, и будет в мире, и будет в Семье и будет весь семьянин, хотя не верующий.
