Интервью
И горек вкус таких воспоминаний…
Когда мы говорим о Великой Отечественной войне, первым делом вспоминаются ее солдаты: те, кто защищали Москву и отбивали у врага Ленинград, форсировали Днепр, гибли в сражениях крупных, мелких, ежедневных, морских, сухопутных и воздушных. Те, кто добрались до Парада Победы.
Потом вспоминаются те, на чьи плечи лег труд беспримерной тяжести – русские женщины. Это они – в поле, на заводах. За себя и за ушедшего на фронт.
И только в самую последнюю очередь вспоминаются дети. Те, кто остался без родителей. Без дома, без школы, без игрушек и праздников. Те, у кого отняли детство. Дети войны.
– ребенок войны. Она родилась в 1938 году. Когда началась война, ей не было еще трех лет. Вот что она вспоминает о самых первых днях этой трагедии:
- Мы жили в Красноярске. Но война застала нас на Черном море, в городе Николаев. Отца забрали на фронт, а мы – мама, я и младшая сестра – были эвакуированы. Работы не было. Но у нас была корова. Не знаю, откуда мы ее взяли… Корова жила с нами, в сенцах. Мы все заодно жили, в землянке.
Вот мама с утра уходит молоко продавать, чтобы нам хлеба купить. А мы с сестрой остаемся вдвоем…
- С годовалым ребенком вдвоем? Вам ведь и трех лет не было!
- Не было. А оставалась. Куда деваться? Сидим с ней вдвоем. А у землянки ходят волки и воют-воют. А сестра моя плачет и плачет. Я ее успокаиваю, как могу… Уложила ее в люльку, сама села туда же и раскачиваю. Опрокинулась эта люлька, обе мы на полу. А поднять я сестренку не могу, она плачет. Ну как ее позабавить? Я налила в таз воды и давай ее купать. Приходит мама. Ох, и ругала она меня!
- И всю войну так?
- Нет. Там мы прожили с полгода, а потом решили сами добираться в Новосибирскую область, Тогучинский район, село Горёвка. Там у меня бабушка была. Здесь я и осталась до конца войны. А сестра простыла в дороге, наверное. Мы ее как привели, так она и не выздоравливала. Она еще немножко пожила, и осенью умерла.
- Вы остались у мамы единственным ребенком…
- Мама в 1943 году умерла. Но я ее даже хорошо и не помню. Ее не было никогда с нами. Она работала и днем, и ночью в степи. Они там и ночевали. А я жила с бабушкой.
Мама заболела. Это был 42-й год, кажется. Ливневые дожди прошли после того, как огород посадили. И вся картошка вымокла. Всё вымокло, что было. А за огородом у нас речушка была, она весной разливалась до самого дома. И всю картошку по реке унесло. Морковка, свекла – это выросло, а картошки не было, даже чтоб на следующий год посадить.
И вот зимой мама пошла в соседнюю деревню менять овощи на картофель. Взяла с собой два мешка каких было овощей и пошла. Наменяла мешок картошки. А замерзла так…До самой смерти не могла согреться. Умерла она от туберкулеза горла. нсобой два мешка каких было овощей и пошла. а картофель.
- И как же Вы потом?
- Когда мамы не стало, нам совсем тогда туго пришлось. Во-первых, мы ничего заработать не могли. Пенсию бабушке не платили. Да и зарплату не платили, но маме в бригаде за трудодни хоть по 100 г зерна выдавали. А так… Тогда ведь как жили: кто как сможет, тот так и выживал. А семьи были большие. У некоторых и по семь, и по девять детей. Помню у нас сосед был. Принес как-то домой хлеба. Украл. Сторожем был. Вот и принес две горсти в штанах. Его посадили. И все его семеро детей умерли. Сначала жена умерла от истощения, а потом и ребятишки. Суд над ним такой был – люди плакали, понимали, что украл он от безысходности, чтоб семье выжить…
Бабушка заболела, ее положили в больницу, а меня отдали в детский дом в Тогучин. Там много было нас таких. Кормили скверно, одна капуста в меню и была. Щи варили: картошка если кому в тарелку достанется, то и хорошо. И мы, кто из Горевки был, сбежали, пешком из Тогучина пришли домой. Там не очень далеко, километров восемнадцать.
- К кому же Вы пришли, если у Вас там никого не осталось?
- У меня там тетя жила. У нее своих двое детей было. Дети голодные. Сами голодные. Ну кто возьмет лишний рот? А она взяла. Потом бабушку привезли из больницы. Стали мы с бабушкой вдвоем жить. Бабушка старенькая была, болела много уже. А жить надо. Если летом ничего не припасешь, то и есть зимой нечего. В огороде работы – непочатый край. Я помогала бабушке. И морковку полоть – это моя обязанность была. И капусту поливала. Капусту у речки садили, чтобы воду носить удобнее было.
Дрова на корове ездили готовить. У нас тележка была на двух колесах. Бабушка запряжет корову, и мы возим. Начинаем рано возить, уже с августа месяца. Нашими дровами были пеньки. Вот если пнешь пенек, и он упал, значит – берем. А там какие дрова? Тепла от них нет.
- А чем вы питались в войну?
- Всю войну-то мы прожили без хлеба. Питались картошкой в основном. Если б картошки не было, никто бы не выжил. Был у нас подвал, помню, назывался рундучок. И вот я каждый вечер из рундучка бабушке картошку доставала. Бабушка ее выполощет, натрёт и заправляет из нее хлеб. Потом уже стали туда добавлять лебеду сушеную, молочай. Морковка была, свекла, турнепс, редька, репа.
И ягоды сильно помогали. Собирали их, сушили. Смородина красная и черная. калина, а в основном земляники много припасали. Смородину мочили. Из клубники делали сушеные лепешки. А потом распаривали и ели. Но это уже считалось царским угощением. А у нас там место такое красиво было: бор и рощи березовые кое-где. А ягоды какие! Беру маленький котелочек утром и по росе с другими ребятишками. По котелку набрали – вот у нас и завтрак есть.
Помню, как ходили коноплю собирать. Коноплю скосят, а мы пойдем, сумочку возьмем с собой какую-нибудь, и семена от конопли в этот мешочек ссыпаем. Однажды нас объездчик поймал на этом, получили нагоняй. А коноплю бабушка пожарит, потолчет, и очень вкусно. Она маслянистая. Ею еду заправляли, в картошку добавляли.
- Вы играли во что-нибудь? Какими были игры в войну?
- Мы как-то мало играли. Все время все думали про еду. Ну, стеколки собирали цветные. Раскладывали эти стекла: у кого лучше? Менялись ими. В скакалку вот еще прыгали. Скакалкой была веревочка, сплетенная из конопли. Бабушка, бывало, скажет: - Господи, хоть бы не прыгала! И так есть нечего! Ты всё пропрыгаешь, совсем голодная будешь.
Ходили рыбу ловить. У нас была занавеска, вязаная крючком. Мы ей и ловили: речка мелкая была, к июлю местами пересыхала так, что только ручеек оставался. Вот идем мы по реке, ловим. Народу нас много. Всем ловили по две штуки. Придешь домой – бабушка ухи наварит. А нам вроде развлечения было.
А зимой на улицу не выходили, потому что все босые были. Правда, в 44-м году меня позвали на елку, и я пошла. Я уже большенькая была. Пальто у меня было – локти голые, такое короткое. И ботинки, кто-то отдал мне, в два раза больше ног моих. Чулков не было. Вот так на босу ногу и пошла.
- Письма папа слал с фронта?
- Да. Как мы их ждали! Почтальон еще только покажется на горе, а все ребятишки и женщины, кто дома, уже бегут его встречать. А как придут похоронки… Такое и вспоминать не хочется.
- Екатерина Михайловна, а День Победы Вы помните?
- Помню. Когда сказали, что победа… Все выносили из домов столы, накрывали – у кого что было, то и ставили. Обнимались, друг в друга плакали. Вся деревня собралась за этим длинным столом. Вместе победу праздновали.
Из армии вернулось очень мало людей. Село у нас было на триста дворов. А вернулось человек сорок, и всё. Люди ждали все равно, надеялись. Многие так до самой смерти своей и ждали.
- Ваш отец вернулся?
- Да. Но он пришел домой только в 1946 году. У меня отец был мостостроителем. Там, война где прошла, надо было восстанавливать движение. Они переправы делали через большие реки, дороги. И задержались.
Папа знал, что мы в Горевке, и приехал туда. Привез с собой булку хлеба. Всю ночь делили его по капельке. Всем-всем ребятишкам дали попробовать. По крохотному кусочку досталось каждому. Как конфету пососали. Так и не поняли, что же это такое на вкус – хлеб.
Мы с отцом уехали жить мы в Павлодар. Там я пошла в школу, в первый класс. А туда эвакуировали из Ингушетии детей, из Чечни…Они в войну вообще в школу не ходили. Некоторые намного старше были – на шесть-семь лет. Мы, кажется, жили плохо, но они жили еще хуже. А на большой перемене всем ребятам давали по булочке. Ждешь и ждешь: ну когда же перемена будет, чтобы булочку проглотить. А ингуши-то взрослые ребята были, они отберут у нас.
Тогда ведь хлеб по карточкам выдавали. Отец у меня на работе все время. Скажет: - Катя, сходи, получи хлеб.
Пойду, а кто посильнее, отберет у меня эти карточки, а то и хлеб. Ну, хлеб отберет – это не так страшно, завтра все равно еще 200 грамм получишь. А однажды карточки у меня на улице отняли, так у нас целый месяц не было хлеба. Отец работал днем на производстве, а ночью – на тракторе в подсобном хозяйстве. Ему за эту работу давали пшеницу. Мы ее в ступе толкли, сеяли, пекли лепешки. Когда карточку у меня отобрали, так мы на этих лепешках жили. И картошку мороженную собирали в поле по весне, толкли.
- Война закончилась, а голодать не перестали…
- Есть еще долго хотелось. Все время хотелось. Я уже была взрослой, работала на заводе. Придешь в столовую, где кормили. Вот борщ наливают, и кашу, и хлеб, и чай. Тарелки большие. И всё съедала! Сейчас мне бы этого на два дня хватило. А тогда голод не отпускал.
Да и не только еды, многого не было. Одежды… Я в школу пошла в пальто, в котором на елку еще ходила, ботинки футболиста мне отец купил и чулки. А что они, чулки? Раз – и порвались. Вот я вечером сяду, зашью их, пока до школы дойду, они опять разойдутся. Папа мне для книжек из своей пилотки сделал портфель – пришил к ней ручки, чтоб я на руку могла вешать.
Пальто короткое, и так холодно! Бежишь, ног не чувствуешь. Прибегаем в школу, обувь сбрасываем, и все к печке - греться. А у ингушей не было ни рубашек, ни брюк. Они ходили в фуфайках и ватниках, не раздевались на уроки. Так что им теплее было. Но их вши заедали. Это было ужасно.
И все равно ведь, всё пережили и живые остались. И бабушка моя живая осталась. После войны я к ней в гости ездила.
- Екатерина Михайловна, что бы Вы пожелали сегодняшним детям?
- Жить в мире. Не дай бог еще повториться такому… Сейчас ведь все есть. Только не нужно лениться. Если стараться, работать – всё будет, со всем справишься.
- Мы желаем Вам и всем, кого война застала ребенком, долгой и счастливой жизни, теплоты и заботы близких. Пусть никакая беда, никакая гроза не тронут Вашего дома. Пусть крепким будем Ваше здоровье, пусть дом будет полон друзей и родных. И низкий поклон Вам!
Козлова Евгения
