МКУ «Централизованная библиотечная система»
Центральная городская библиотека им.
« И с каждой осенью
я пробуждаюсь вновь…»
Литературно-музыкальная композиция
о Пушкинском Болдино
Составители: заведующая читальным залом ,
главный библиотекарь читального зала
г. Киров, 2001 г.
На фоне музыки (Чайковский «Баркарола»)
Убегают вдаль поля, позванивают колокольчики под дугами встречных упряжек, позади остаются города, почтовые станции, деревни, господские усадьбы. Быстро бежит вперед тройка…
…Кони мчатся
то по горам, то вдоль реки,
мелькают версты, ямщики
поют, и свищут, и бранятся.
Пыль вьется…
Осенняя прохлада наполняет воздух, далекие леса горят золотистым огнем, желтеет и сохнет придорожная трава. А тройка всем мчится и мчится, и сливаются воедино желтая зелень лета и первое золото осени.
И вот уже в лучах осеннего солнца выступает вперед белокаменная церковь с высокой стройной колокольней, господствуя над селом, возвышаясь над темными избенками, бегущими вниз по косогору. Чуть в дымке линия горизонта, и всюду, куда ни глянь, широкая, чуть всхолмленная равнина, перерезанная широкими лощинами, оврагами.
Одна равнина справа, слева.
Ни речки, ни холма, ни древа,
Кой – где чуть видятся кусты…
(конец музыки)
31 августа Пушкин выехал из Москвы. Дорога шла на Владимир, Муром, затем по Симбирскому тракту на Арзамас. Он ехал быстро, почти не останавливаясь, менял лошадей на почтовых станциях. От Абрамова свернул на проселочную дорогу; 3 сентября, проделав путь в 500 верст, въехал в родовое имение.
Накануне поездки в Болдино Пушкин жаловался Плетневу: «Жизнь жениха тридцатилетнего хуже тридцати лет жизни игрока… Осень подходит. Это любимое мое время – здоровье мое обыкновенно крепнет – пора моих литературных трудов настает – а я должен хлопотать о приданом, да о свадьбе, которую сыграем бог весть когда. Все это не очень утешно. Еду в деревню, бог весть, буду ли там иметь время заниматься, и душевное спокойствие, без которого ничего ни произведешь…».
Подробности жизни поэта в Болдине нам неизвестны, основные свидетельства этого времени – его письма, и, когда их читаешь, будто слышишь рядом его живой голос… Как ни тяготило его напоследок болдинское уединение, но именно там он попал в идеальные условия для творчества.
И забываю мир - и в сладкой тишине
Я сладко усыплен моим воображеньем,
И пробуждается поэзия во мне:
Душа стесняется лирическим волненьем,
Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,
Излиться, наконец, свободным проявленьем…
И тут ко мне идет незримый рой гостей
Знакомцы давние, плоды мечты моей.
И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге
Минута – и стихи свободно потекут.
Музыка (Рубинштейн)
Когда в хронологическим порядке перечисляешь созданные Пушкиным осенью 1830 г., то невольно изумляешься:
7 сентября – «Бесы»
8 сентября – «Элегия»
9 сентября – окончен «Гробовщик»
13 сентября – окончена «Сказка о попе работнике его Балде»
14 сентября – окончен «Станционный смотритель»
и так далее.
Какие различные темы, какое разнообразие жанров! И хотя знаешь, что многое из написанного здесь было задумано еще раньше, все равно этот поток творчества, это почти ежедневное рождение новых, совершенных произведений не может не потрясать воображение.
В Москве уже через несколько дней после возвращения из Болдино он признается в письме Плетневу:
«Скажу тебе (за тайну), что я в Болдине писал, как давно уже не писал. Вот что я привез сюда: две последние главы «Онегина», 8–ю и 9–ю, совсем готовые в печать. Повесть, писанную октавами (стихов 400)… Несколько драматических сцен или «Маленькие трагедии», именно «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», «Пир во время Чумы», «Дон Жуан». Сверх того написал 30 мелких стихотворений. Хорошо? Еще не все (весьма секретно): написал прозу и пять повестей».
На фоне музыки (Свиридов «Тройка»)
Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Еду, еду в чистом поле;
Колокольчик дин – дин – дин…
Страшно, страшно поневоле
Средь неведомых равнин!
«Эй, пошел, ямщик!…» – «Нет мочи:
Коням, барин, тяжело;
Вьюга мне слипает очи;
Все дороги занесло;
Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы. Что делать нам?
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам.
Посмотри: вон, вон играет,
Дует, плюет на меня.
Вон – теперь в овраг толкает
Одичалого коня;
там верстою небывалой
Он торчал передо мной;
Там сверкнул он искрой малой
И пропал во тьме пустой».
Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Сил нам нет кружиться доле;
Колокольчик вдруг умолк;
Кони стали… «Что там в поле?» –
«Кто их знает? Пень иль волк?»
Вьюга злится, вьюга плачет;
Кони чуткие храпят,
Вот уж он далече скачет.
Лишь глаза во мгле горят.
Кони снова понеслися,
Колокольчик дин – дин – дин…
Вижу: духи собралися
Средь белеющих равнин.
Бесконечны, безобразны,
В мутной месяца игре
Закружились бесы разны,
Будто листья в ноябре…
Сколько их! Куда их гонят?
Что так жалобно поют?
Домового ли хоронят?
Ведьму ль замуж выдают?
Мчатся тучи, вьются тучи,
Невидимкою луна
Освещает снег летучий,
Мутно небо, ночь мутна.
Мчатся бесы, рой за роем
В беспредельной вышине,
Визгом жалобным и воем
Надрывая сердце мне…
(Музыка заканчивается)
Память поэта оживляла прошлое. «Когда порой воспоминанье грызет мне сердце в тишине…», - так писал он в одном из незавершенных стихотворений. Вспоминая, он прощался с прошлым и вновь погружался в мир прежних воспоминаний.
В последний раз твой образ милый
Дерзаю мысленно ласкать,
И с негой робкой и унылой
Твою любовь воспоминать.
Бегут, меняясь наши лета,
Меняя все, меняя нас.
Уж ты для своего поэта
Могильным сумраком одета,
И для тебя твой друг угас.
Прими же, дальняя подруга,
Прощанье сердца моего,
Как овдовевшая супруга,
Как друг, обнявший молча друга
Пред заточением его.
Сомнения поэта рассеялись вскоре по приезде в Болдино, Менее чем через неделю он пишет Плетневу:
«Я писал тебе премеланхолическое письмо, милый мой Петр Алексеевич, ведь меланхолией тебя не удивишь. Теперь мрачные мысли мои порассеялись, приехал я в деревню и отдыхаю. Ах, мой милый! О! Что за прелесть здешняя деревня! Вообрази – степь да степь, соседей ни души, пишу дома, сколько вздумается, никто тебе не помешает. Уж, я тебе наготовлю всякой всячины, и прозы и стихов».
Правда, первые дни были заняты хлопотами в связи с передачей ему Кистеневки. В «Истории села Горюхина» Пушкин, несомненно, писал о себе от имени вымышленного героя Ивана Петровича Белкина.
«Около трех недель прошло для меня в хлопотах всякого рода – я водился с заседателями, предводителями и всевозможными губернскими чиновниками. Наконец, принял я в наследство и был введен во владение вотчиной…»
Болдинская осень 1830 года – исключительный по напряженности и плодотворности труда период жизни великого поэта. Ни русская, ни мировая литература не знают другого примера, когда бы за такой краткий срок было создано художником столько гениальных по глубине мысли и поэтическому совершенству произведений.
Разнообразное по своему содержанию, но все озаренное светом гуманности и любви к жизни творчество Пушкина этой осени – одна из самых ярких страниц его поэтического и литературного наследия.
(отрывок из к/ф «Барышня-крестьянка»)
В Болдино Пушкин завершает гениальнейшее из своих созданий – роман « Евгений Онегин» – « Миг вожделенный настал, окончен труд мой многолетний» - писал поэт в конце сентября.
Восьмой главой, где поэт расставался с читателем и со своим «спутником странным», Онегиным, было, в основном, завершено самое задушевное произведение Пушкина, самое любимое дитя его фантазии.
Кто б ни был ты, о, мой читатель,
Друг, недруг, я хочу с тобой
Расстаться нынче как приятель
Прости. Чего бы ты за мной
Здесь не искал в строфах небрежных,
Воспоминаний ли мятежных,
Отдохновенья ль от трудов,
Живых картин, иль острых слов,
Иль грамматических ошибок,
Дай бог, чтоб в этой книжке ты
Для развлеченья, для мечты,
Для сердца, для журнальных сшибок
Хотя крупицу мог найти.
За сим расстанемся, прости!
Прости ж и ты, мой спутник странный,
И ты, мой верный идеал,
И ты, живой и постоянный,
Хоть малый труд. Я с вами знал
Все, что завидно для поэта-
Забвенье жизни в бурях света,
Беседу сладкую друзей.
10- я глава « Евгения Онегина» была сожжена самим поэтом в Болдино 19 октября. Глава была посвящена политическим событиям последних десятилетий, в ней говорилось о декабристах. Только через многие годы с трудом удалось расшифровать эти записи:
Властитель слабый и лукавый,
Плешивый щеголь, враг труда,
Нечаянно пригретый славой,
Над нами царствовал тогда.
Так иронично Пушкин писал об Александре I.
Пушкин жил в Болдино уединенно. Почти ни с кем не встречался, проводя время главным образом в литературных занятиях.
По рассказам старожилов записанных в 1870 – годах известно, что он ежедневно совершал прогулки верхом или пешком, обычно выбирая место их или так называемые « казариновские кусты», или единственную в округе затерянную среди полей рощицу Лучник.
Хозяйственные дела оказались сложнее, чем это представлялось в Москве, так как только здесь Пушкин узнал, что полученные им 200 душ не составляли отдельного имения – нужно было, прежде чем вступить во владение, произвести раздел с отцом.
Пушкин остался владельцем почти нищего села, разоренного помещиками, приказчиками и чиновниками.
До 1830 года Пушкину не приходилось бывать в Болдино.
Первая поездка была связана с устройством материальных дел перед его женитьбой на Наталье Гончаровой. Предстоящая женитьба меняла положение, и Пушкин предвидел неизбежное увеличение расходов.
«До сих пор мне хватало моего состояния. Хватит ли его после моей женитьбы - Я не потерплю ни за что на свете, чтобы жена моя испытывала лишения, чтобы она не бывала там, где призвана блистать и развлекать!».
Надеяться на материальную помощь со стороны Гончаровых не приходилось – Наталья Николаевна была, по существу, бесприданницей. Женитьба откладывалась из-за отсутствия денег. Литературный заработок в тех условиях, в которые Николай 1 поставил Пушкина, оказывался ненадежным.
То беспокойное состояние духа, в котором он находился накануне решающих перемен в своей судьбе, размышлениях о будущем, о жизни вообще, воспоминаниях о прошлом – все это переплеталось в стихах.
«Элегия»
Безумных лет угасшее веселье
Мне тяжело как смутное похмелье.
Но, как вино – печаль минувших дней
В моей душе, чем старе, тем сильней.
Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе
Грядущего волнуемое море,
Но не хочу, о, други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;
И ведаю, мне будут наслажденья
Меж горестей, забот и треволненья;
Порой опять гармонией упьюсь,
Над вымыслом слезами обольюсь,
И может быть – на мой закат печальный
Блеснет любовь улыбкою прощальной.
Музыка (Мендельсон «Весенняя песня»)
«Элегия», «Прощание», «Для берегов отчизны дальней» – эти шедевры пушкинской лирики были созданы в дни болдинской осени. О последнем из этих стихотворений Белинский писал: «Едва ли грациозная гуманная муза Пушкина создавала что-нибудь благоуханнее, чище, светлее и, вместе с тем, изящнее этого стихотворения и по чувству, и по форме ».
Для берегов отчизны дальней
Ты покидала край чужой;
В час незабвенный, в час печальный
Я долго плакал пред тобой.
Мои хладеющие руки
Тебя старались удержать;
Томленье страшное разлуки
Мой стон молил не прерывать.
Стихотворение «Осень» Пушкин начал писать в 1830 году, но не закончил. Снова он возвращается нему через три года, в следующий приезд в Болдино.
На фоне музыки (Бетховен «Лунная соната»)
Октябрь уж наступил - уж роща отряхает
Последние листы с нагих своих ветвей;
Дохнул осенний хлад – дорога промерзает.
Журча, еще бежит за мельницу ручей,
Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает
В отъезжие поля с охотою своей,
И страждут озими от бешеной забавы,
И будит лай собак уснувшие дубравы.
Дни поздней осени бранят обыкновенно
Но мне она мила читатель дорогой
Красою тихою: блистающей смиренно.
Так нелюбимое дитя в семье родной
К себе меня влечет. Сказать вам откровенно.
Из годовых времен я рад лишь ей одной,
В ней много доброго: любовник нетщеславный
Я нечто в ней нашел мечтою своенравной.
***
Унылая пора! Очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса –
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса.
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.
(Музыка заканчивается)
Здесь, в Болдине, Пушкин нашел главное, чего ему недоставало в столичной жизни, - свободу, пусть кратковременную, но полную от полицейского надзора, от журналистской травли, светских сплетен и суеты, скандалов будущей тещи, ненужных, но обязательных мелочей, отвлекавших и раздражавших его в Москве и Петербурге.
Время шло…
Пора было двигаться в обратный путь, но возникли неожиданные затруднения: распространилась эпидемия холеры, и всюду на дорогах были установлены карантины.
Пушкин оказался в их плену. Предполагая задержаться здесь лишь на двадцать дней и вернуться в Москву в конце сентября, он смог вырваться из карантинных заграждений лишь в самом конце ноября. Он знал, что холера уже проникла в Москву, и тревожные мысли о судьбе друзей и невесты не покидают его.
С горькой шуткой писал он Плетневу:
«Хоть я и не из иных прочих, так сказать, - но до того доходит, что хоть в петлю. Мне стихи в голову не лезут, хоть осень чудная, и дождь, и снег, и по колено грязь».
На фоне музыки (Шуман)
Проходил октябрь. Лили дожди, превращая болдинскую почву в липкую грязь.
Волновало молчание невесты.
«Где вы? Что вы? Я писал в Москву, мне не отвечают… Пошлите мне слово живое ради бога. Никто мне ничего не пишет. Думают, я холерой схвачен или зачах в карантине. Не знаю, где и что моя невеста. Знаете ли вы, можете ли узнать? Ради бога, узнайте и напишите мне…»
(Музыка заканчивается).
В начале ноября Пушкин делает попытки выбраться из Болдино, но тщетно.
Нетерпение и досада сквозят в каждой строчке письма. «В Болдине, все еще в Болдине!» - было же в ноябре; накапливалось нетерпение, росло беспокойство, усиливалось уныние. Он рвется уехать и сердится: «Я провожу время в том, что мараю бумагу и злюсь».
С досадой возвращается он в Болдино и шлет в Нижний просьбу о выдаче ему пропуска; получив отказ, Пушкин пишет опять в Нижний и снова возвращается в Болдино.
«Вот таким образом, - говорит он в письме невесте, - проездил я четыреста верст, не двинувшись из своей берлоги». Он был до крайности рассержен неудачами. В досаде называет он Болдино «чудной страной грязи, чумой пожаров».
В последних числах ноября Пушкин, наконец, получает из Нижнего свидетельство на выезд. В Москву приезжает он, измученный карантинными задержками и в одном письме юмористически называет себя «несчастным, зачумленным нижегородцем».
В конце ноября поэт покидает Болдино. Рано утром к крыльцу подкатила тройка, и вот уже побежала под ноги коней раскатанная зимняя дорога. Близился декабрь.
На фоне музыки (Лист)
Остается позади отцовское село, дом, к которому привык за три месяца…
Впереди была Москва, там ждала невеста. Представлял, как удивится Плетнев и обрадуется, когда он прочтет ему свои болдинские тетради. И в то же время ощущал грусть – может быть, оттого, что окончилась эта удивительная осень.
(Музыка заканчивается)
Список использованной литературы:
1. Болдинская осень : стихотворения, поэмы, маленькие трагедии, сказки, письма, критические статьи, написанные в селе Болдине Лукояновского уезда Нижегородской губернии осенью 1830 года / сост. . - 3-е изд. – Горький: Волго-Вятское кн. изд-во, 199с.
2. Болдино. Осень 1830 : фотокнига. - М.: Изд-во «Планета», 198с.
3. Гессен, поэта / . - М.: «Дет. лит.», 197с., с ил.
4. Грехнев, лирика Пушкина (1830 год) / . - Горький, Волго-Вятское кН. Изд-во, 19с.
5. Золотова, с Пушкиным / . - М.: Русский язык, 1982. – 159с.
6. Краснов, . Болдинские страницы / .- Горький: Волго-Вятское кН. Изд-во, 19с.
