Усиление социальной ориентации – непременное условие углубления рыночных преобразований в КНР: новые свидетельства

Э. Пивоварова

УСИЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНОЙ ОРИЕНТАЦИИ – НЕПРЕМЕННОЕ

УСЛОВИЕ УГЛУБЛЕНИЯ РЫНОЧНЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ В КНР:

НОВЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА

В предыдущих публикациях автора, в том числе в «Российском экономическом журнале»[1], обстоятельно аргументировались следующие два взаимосвязанные положения. Во-первых, с начала 80-х годов прошлого века в КНР осуществлялась постепенно-поэтапная, «градулистская», реформа, нацеленная на создание надежно регулируемой на макроуровне рыночной экономики как экономики многоукладной, смешанной[2]. Субъекты рынка «выращивались» в Китае не путем радикального разрушения утвердившихся в итоге трех десятилетий социалистической эволюции государственных структур, а главным образом посредством стимулирования развертывания наряду и во взаимодействии с ними многообразных по формам собственности типов хозяйств (коллективных, единоличных, частных, совместных – китайско-иностранных); данное обстоятельство не только обеспечивало быстрый рост числа рыночных субъектов, но и, меняя структуру народного хозяйства в плане собственнических отношений, корректировало также структуру инвестиций в направлении приближения к реальным потребностям народа.

Во-вторых (и это главное в контексте темы настоящей статьи), в результате КНР дала уникальный прецедент того, как «вносимая» в ходе рыночного реформирования экономики «социальная плата» (состоящая в развитии имущественной дифференциации, в ликвидации гарантий занятости, в замене прежде бесплатных социальных услуг системой долевого участия государства, предприятий и самих граждан в их оплате, и т. п.) оказывается посильной для населения и корреспон-дируемой с достижениями в повышении эффективности производства, нацеливаемыми в конечном счете на постепенный, но неуклонный рост народного благосостояния[3]. Решение поставленной в начале реформы задачи учетверения за 20 лет валового национального продукта сопровождалось адекватным повышением реальных доходов населения, значительным улучшением качества жизни почти всех его слоев. По существу в КНР небезуспешно пытаются сохранить принципы социальной справедливости и зашиты интересов трудящихся в условиях развития рыночной экономики (что и стало главным фактором поддерживаемой в стране социально-политической стабильности).

Очередные убедительные тому свидетельства дают описываемые ниже новейшие реформационные реальности Китая, отражаемые в партийно-государственных документах и в публикациях китайских ученых.

***

На XVI съезде КПК (в ноябре 2002 г.) было заявлено: с переходом человечества в XXI век КНР «вступила в новый период развития – всестороннего строительства среднезажиточного общества и ускоренного продвижения социалистической модернизации». Основанием для этого утверждения явилась констатация того, что «в жизни народа произошел стремительный исторический переход от обеспечения одеждой и питанием к среднезажиточному в общем уровню». Время, истекшее с начала реформ, характеризовалось как период «огромного подъема совокупной мощи страны, давший народу наибольшие выгоды», «длительной социальной стабильности и сплоченности» и «небывалого повышения национальной спаянности»[4].

Однако на партсъезде подчеркивалось: достигнутая «средняя зажиточность» пока «не всесторонняя» и развивается крайне неравномерно; противоречие между постоянно растущими материально-культурными потребностями народа и отсталым общественным производством по-прежнему остается главным противоречием общества; производительные силы, наука, техника и образование в стране развиты недостаточно, а предстоящий путь индустриализации и модернизации долог; тенденция к расширению межрегиональных различий до сих пор не остановлена; бедного населения все еще немало.

В приведенных оценках Цзян Цзэминя, обращенных в значительной мере к новому поколению китайских руководителей, принимавших на съезде эстафету управления страной, ощущалось предостережение от рецидивов поспешности, или «забегания вперед», которые неоднократно подводили лидеров КНР в дореформенное время, но с которыми они научились справляться за четверть века строительства «социализма с китайской спецификой». И предостережение было услышано: во все последующие годы в докладах новых лидеров КНР на важнейших форумах неизменно звучало: осуществлять рыночные преобразования надо шаг за шагом, постепенно, с экспериментальным апробированием любых хозяйственных нововведений и с их тщательной выверкой по социальным критериям.

На первой сессии ВСНП (в марте 2003 г.) премьер Госсовета КНР Чжу Жунцзи, передавая эстафету правления Вэнь Цзябао, с одной стороны, отметил улучшение жизни населения Китая в пятилетие гг.: фактический среднегодовой прирост среднедушевых доходов городских семей составил 8,6%, сельских – 3,8%; остаточная сумма сбережений городского и сельского населения увеличилась почти вдвое; число бедных в деревне сократилось на 21,4 млн. человек; ощутимо повысился уровень личного потребления, стали процветать, городские и сельские рынки; реальный среднегодовой прирост розничных продаж потребительских товаров составил 10,5%; жилая площадь на душу городского населения возросла с 17,8 до почти 22 кв. м., а на душу сельского – с 22,5 до 26,5 кв. м; непрерывно улучшались условия здравоохранения и медицинского обслуживания, а средняя продолжительность жизни достигла 71,8 года, т. е. приблизилась к уровню среднеразвитых стран мира. С другой стороны, формулируя свои предложения в отношении работы китайского правительства нового состава, премьер подчеркнул необходимость дальнейшего расширения внутреннего спроса и стимулирования развития сельского хозяйства, продолжения масштабного освоения западных регионов страны; по его словам, нужно усиливать работу в области занятости и социального обеспечения, поднимать науку и образование, совершенствовать социалистическую демократию и духовную культуру социализма[5].

Фактически все эти рекомендации Чжу Жунцзи, авторитетного специалиста по макрорегулированию и устранению разного рода перекосов в социально-экономическом развитии КНР в предшествующие годы реформы, нашли отражение в «Постановлении» III пленума ЦК КПК 16-го созыва (октябрь 2003 г.), а затем – в докладах новых правительственных руководителей на второй сессии ВСНП 10-го созыва (в марте 2004 г.), на третьей (в марте 2005 г.) и четвертой (в марте 2006 г.) сессиях. Характерно, что в документах последних сессий ВСНП все более жесткий акцент делался на необходимость не только сбалансированного, но и «гармоничного» развития экономической и социальной сфер, на обязательности следования принципу «человек превыше всего»; заметно усиливался мотив социальной защиты трудящихся, особенно наиболее бедных слоев населения. Впрочем, уже в упомянутом «Постановлении» прямо говорилось о необходимости устранения тенденции увеличения разрыва между уровнем доходов различных членов общества, о том, что, поставив в качестве стратегической цели достижение всеобщей зажиточности и рост доли населения со средними доходами, предстоит поднять уровень доходов наименее имущих лиц, ограничить сверхвысокие доходы и устранить незаконное обогащение.

Заслуживает внимания тот факт, что на второй сессии ВСНП Вэнь Цзябао говорил не только о необходимости «оказывать больше внимания той части городского и сельского населения, которой живется особенно тяжело, на деле помогать крайне нуждающимся семьям в реальных затруднениях с лечением болезней, школьным обучением детей, жильем, зимним отоплением и т. д.», но и о важности «расширения потребительских возможностей населения среднего и малого достатка», что должно способствовать продолжительному и относительно быстрому росту народного хозяйства, «доброкачественному кругообороту»[6].

Практическая реализация отмеченных установок просматривается в динамике следующих показателей: если в 2002 г. дотации на обеспечение прожиточного минимума городского населения составляли 4,6 млрд. юаней, то в 2003 г. они достигли 9,2 млрд., т. е. увеличились вдвое (благодаря чему этот минимум был обеспечен 22,35 млн. горожан). Более чем на 13% выросли дотации из центрального бюджета на выплату средств пенсионерам и сокращенному (высвобожденному) персоналу; увеличились также дотации центральным и западным регионам и районам центрального подчинения на освоение целинных земель.

В 2003 г. в целях стимулирования ускоренного развития социальной сферы центральные финансовые органы направили на нужды образования, здравоохранения, науки и техники, культуры, физкультуры и спорта 85,5 млрд. юаней (на 12,4% больше, чем в предыдущем году), а госзаймовое инвестирование развития социальной сферы составило 16,3 млрд. юаней (рост почти трехкратный). В целом в подобном инвестировании был сделан крен в сторону села; решались задачи финансовой подпитки системы социального обеспечения, финансирования освоения западных регионов, поддержки северо-восточной и других старых промышленных баз, т. е. усиленных «вливаний» в те сферы, которые ранее были объявлены тормозящими общий прогресс[7].

С того же 2003 г. правительственные структуры всех уровней предпринимают ряд мер по расширению каналов трудоустройства, делая при этом акцент на развитии трудоемких отраслей, средних и малых предприятий, «необщественного» сектора экономики, сферы услуг. В порядке поддержки первичного и нового (в отношении высвобожденных работников) трудоустройства центральные финансовые органы уже в 2003 г. дополнительно выделили 4,7 млрд. юаней, что способствовало перевыполнению намеченных планов. Считая всемерное увеличение числа рабочих мест своим важнейшим приоритетом, руководство страны предусматривало в 2004 г. увеличить занятость в городах на 9 млн. человек и вновь трудоустроить 5 млн. сокращенного персонала; фактически же эти показатели составили 9,8 и 5,1 млн. человек. Дотации из центрального бюджета на новое трудоустройство в 2004 г. определялись китайским правительством в размере 8,3 млрд. юаней, что на 3,6 млрд. превысило уровень 2003 г. В 2005 г. в городах и поселках страны были трудоустроены 9,7 млн. человек, а коэффициент зарегистрированной безработицы составил 4,2%. В 2006 г. намечено увеличение городской занятости на 9 млн. человек, а коэффициент безработицы предполагается удержать в пределах 4,6%[8].

Подчеркивая важность продолжения и активизации политики трудоустройства, Вэнь Цзябао в 2004 г. рекомендовал стимулировать производство, «с особой тщательностью проводить политику финансово-кредитной поддержки, частичного либо полного освобождения от налогов», тем самым указав на один из действенных инструментов обеспечения занятости населения страны. В то время уже начался эксперимент по изменению системы налогов и денежных сборов на селе; на поддержку этой реформы из центрального бюджета было ассигновано 30,5 млрд. юаней; средства выделили и бюджеты ряда провинций, городов и уездов. Сфера эксперимента расширилась с 20 провинций до страны в целом и снижение средней фискальной нагрузки на крестьян превысило 30%. А на четвертой сессии ВСНП сообщалось, что в результате успешного продвижения эксперимента был отменен налог на скотоводство; количество единиц провинциального уровня, где уже ликвидирован сельскохозяйственный налог, увеличилось до 28, и все это принесло выгоду 800 млн. крестьян. В ближайшее время грядет всеобщая отмена сельхозналога[9].

Центральным вопросом состоявшегося в октябре 2005 г. V пленума ЦК КПК 16-го созыва стало сокращение растущего имущественного расслоения населения страны, предотвращения поляризации китайского общества. На пленуме были обнародованы следующие данные: ВВП на душу населения в самых зажиточных провинциях Китая примерно в 10 раз выше аналогичного показателя самых бедных западных регионов; 10% получающих самый высокий доход семей владеют более чем 40% всей личной и частной собственности в стране; реальный разрыв между доходами горожан и сельских жителей достигает пяти-шести раз. Понимая, что дальнейший рост имущественного расслоения может подорвать социальную стабильность в стране, китайское руководство высказалось в пользу корректировки политики распределения и перераспределения доходов, включая направление дополнительных средств на поддержку крестьянства – самой многочисленной, но наименее защищенной части китайского общества[10].

В последние годы удалось преодолеть существенное отставание темпов роста доходов сельского населения по сравнению с городским: если в гг. отставание в среднем составляло 2,3 раза, то уже в 2004 г. среднедушевые доходы городского населения выросли на 7,7%, тогда как сельского населения – на 6,8%. В 2005 г. фактический рост среднедушевых доходов, находящихся в распоряжении жителей городов и поселков, составил 9,6%, а среднедушевых чистых доходов сельского населения – 6,2%. В 2006 г. планируется достичь прироста по данным показателям соответственно на 6 и 5%[11].

***

Отмечая достижения последнего времени в отношении трудоустройства, сокращения бедности и улучшения жизни народа, китайское руководство подчеркивает, что в деле усиления и совершенствования макрорегулирования и макроконтроля экономики и непроизводственной сферы достигнуты лишь промежуточные успехи, что острые противоречия между экономическим ростом и социальным развитием пусть и смягчены, но коренным образом пока не разрешены. Эту позицию в целом разделяет и научное сообщество страны.

Ученые Китая, оценивая в публикациях 2005 г. наиболее актуальные социальные проблемы страны, вычленяют среди них следующие: 1) обострение противоречий, связанных с потерей крестьянами земель (сельхозугодья, ранее принадлежавшие примерно 40 млн. крестьян, ныне используются нецелевым образом, а размер компенсации оказался низким); 2) продолжающийся рост разрыва в доходах населения (по итогам выборочного опроса, проведенного в 2005 г. среди 50 тыс. городских семей, у 10% «богатых» семей среднедушевой доход достиг 13,3 тыс. юаней, а у 10% «бедных» – лишь 1,397 тыс., т. е. пропорция составляет 9,5:1 – против 9,1:1 в 2004 г.); 3) сохранение остроты проблемы трудоустройства (незанятое городское население ежегодно увеличивается на 24 млн. человек, тогда как максимально возможный годовой прирост в стране рабочих мест – 9 млн.); 4) необходимость решения в перспективе задачи ликвидации бедности (хотя за 25 лет реформ бедное население сократилось с 250 млн. до 29 млн. человек, т. е. почти на порядок, черта бедности для китайских крестьян составляет лишь 625 юаней в год, что ниже установленного ООН уровня в 900 юаней); 5) необходимость продвижения реформы политической системы в аспекте большей результативности борьбы с коррупцией; 6) дефицит ресурсов и серьезное загрязнение окружающей среды, ограничивающие перспективы развития страны; 7) снижение в последние два года уровня удовлетворенности жизнью группы людей с низкими доходами[12]. Согласно мнению многих авторитетных китайских экспертов, разделяемому автором настоящей статьи, в этом ряду наиболее значимы и чувствительны с точки поддержания социально-политической стабильности две проблемы – занятость и доходно-имущественная дифференциация, причем первая абсолютно приоритетна: ее консервация и усугубление чреваты подрывом этой стабильности, однако ее решение способно существенно облегчить решение многих других социальных вопросов[13].

***

Определяя задачи социально-экономического развития в 2006 г. и средства их решения, китайское руководство в очередной раз указывает на важнейшую роль макрорегулирования и макроконтроля для увеличения доходов городских и сельских жителей, особенно людей с низкими доходами, и ограничения чрезмерно высоких доходов определенных слоев. Вновь подчеркивается необходимость политики трудоустройства и расширения занятости, защиты прав и интересов трудящихся; особый акцент делается на вопросах совершенствования существующей системы социального обеспечения и ускорения создания системы социальной помощи крайне нуждающимся в городе и на селе[14]. Можно утверждать, что руководство КНР, реалистично оценивая социальную ситуацию, продолжает прилагать все усилия для преодоления соответствующих трудностей и в первую очередь стремится облегчить положение наиболее обездоленных слоев населения.

Элеонора Петровна Пивоварова, доктор экономических наук, профессор, действительный член РАЕН, главный научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН.

[1]См.: Диалектика решения экономических и социальных задач в ходе китайской реформы.- 1998.- № 2; ее же. Экономическая наука как фактор развития хозяйственной реформы в КНР.- 1999.- № 2; ее же. Социальная трансформация китайского общества в ходе рыночных преобразований.- 2002.- № 5-6.

[2] Можно считать сбывшимся данный четверть века назад автором настоящей статьи прогноз, согласно которому начавшиеся на переломе 70-х-80-х годов преобразования приведут к утверждению в Китае «смешанной экономики» (см.  Теория и практика социалистического строительства в КНР.- М.: Наука, 1981.- С. 260). Как известно, эта модель была названа «социализмом с китайской спецификой» – в связи с близостью идей коллективизма и социальной справедливости глубинным традициям Китая (подробно об этом см.: Пивоварова с китайской спецификой: итоги теоретического и практического поиска.- М.: Издательская фирма «Химия и бизнес», 1999).

[3] Эта реформационная модель, отличная от применяемой в России, характеризовалась также в материалах других авторов «Российского экономического журнала». См., в частности: Реформа и экономический рост в КНР: чудес не бывает.- 1999.- №1; Рыночная трансформация экономики: теория и опыт (спецкурс). Тема 1. Закономерности и модели рыночной трансформации планово-распределительной экономики.- 2001.- № 1; Приватизация с китайской спецификой (проблемы классификации форм собственности№7; КНР: модернизация экономики и сотрудничество с Россией.- 2005.- № 2. Попытки квалифицировать принципиальные различия российской и китайской моделей реформирования с общетеоретических (политэкономических) позиций предпринимались в следующих публикациях настоящего издания: ; Нынешняя реформа и нэп: итоги и уроки аналитического сопоставления.- 2003.- № 4; их же. К обоснованию леводемократической реформационной альтернативы.- 2004.- №7; О диалектике и векторе движения переходной российской экономики (фрагменты предисловия, первой и заключительной глав коллективной монографии «Проблемы и противоречия воспроизводства в России в контексте мирового экономического развития. Теория. Сопоставления. Поиски»№ 5-6.- Ред.

[4] См.: Жэньминь жибао.- 200ноября.

[5] См.: Жэньминь жибао.- 200марта.

[6] См.: Жэньминь жибао.- 200марта.

[7] См. там же.

[8] См.: Жэньминь жибао.- 200марта; 200марта, 16 марта; 2006.- 7 марта.

[9] См.: Жэньминь жибао.- 200марта; 200марта, 16 марта; 2006.- 7 марта.

[10] См.: Жэньминь жибао.- 200октября, 19 октября, 20 октября.

[11] См.: Жэньминь жибао.- 200марта; 200марта; 200марта, 16 марта; 2006.- 7 марта.

[12] См.: 2005 нянь: Чжунго шэхуэй синьши фэньси юй юйцэ. Шэхуэй ланьпишу (2005 год: анализ и прогноз социальной обстановки в Китае. Синяя книга по социальным вопросам).- Пекин: Шэхуэй кэсюэ вэньсянь чубаньшэ, 2005.- С. 5-10.

[13] Что касается второй отмеченной проблемы, то, как считают, в частности, ученые Института социологии Шанхайской академии общественных наук (с которыми автор настоящей статьи непосредственно общалась в ходе своей командировки в КНР в конце 2005 г.), она, во-первых, с принципиально различной остротой проявляется в разных регионах страны, в городах и в сельских ареалах. Во-вторых, ее острота отчасти смягчается традиционной скромностью потребностей китайского населения в продуктах питания (дифференциация в затратах на них на порядки меньше, чем в затратах на другие предметы и услуги первой необходимости). Так, в Шанхае даже самые низкодоходные группы граждан, включая выходцев из деревни, выполняющих «черную» или просто случайную работу, имеют возможность относительно прилично питаться, и это сдерживает проявления социального недовольства (согласно опросам, относительно удовлетворены своим положением 80% шанхайцев). В-третьих, важный фактор социального долготерпения низкодоходных групп китайского населения – надежды на переход в более высокодоходные группы. Такие надежды связываются, в частности, с получением качественного профессионального образования и подпитываются активной образовательной политикой государства. Нынешний разворот государственных образовательных программ – важный аспект демпфирования социальных негативов рыночных преобразований в КНР, требующий особого анализа.

[14] См.: Жэньминь жибао.- 2006.- 7 марта.