СЕМЬЯ ВАРИЧ.
Для памяти своей семье: жене Тане и деткам - дочке Тае и сыночку Венечке. Привет г. Каунас. Фото 17.4.41г. Слева направо: , , . 18.5.41г.
Семья Варич была такой же как и тысячи советских семей, отправивших на войну своих кормильцев. Григорий Петрович Варич был призван в первые дни начала войны. При вызове в военкомат, его, как и всех спросили: «Фамилия, имя, отчество». На что он ответил: «Я васюринский казак». А потом добавил : «». Такой лихой ответ позабавил комиссию и он сразу получил направление в действующую армию. Еще долго в семье вспоминали этот его ответ комисии. Писем с фронта не было с июля 1941 года. Без вести пропавшим его посчитали с марта 1943 года. Документ выдали, что он без вести пропал 26 июня 1947 года. А до этого семья ничего не получала по потере кормильца. В этой семье было двое малолетних детей : 1937 г. - Тая и 1938г. – Веня. И была она - женщина, жена, мать, солдатка . Это она вместе с такими же солдатками Купро Ефросиньей Григорьевной и Ткач Анной Евтеевной по ночам при фашистах в 1942-43 годах пекли хлеб партизанам и отправляли в Челбасское лесничество.
У каждой из них дети были ровесниками, да и не по одному ребенку в семье. Рискуя собственными жизнями и жизнями своих детей эти мужественные женщины в любую погоду ( а зима 1942 – 43 годов была очень холодной) снабжали партизан куском хлеба, оставляя при этом своих детей без этого куска. В Челбасском лесничестве партизан расстреляли, а в наше село успели прийти наши солдаты и, таким образом, семьи этих мужественных женщин остались живы. Последние хлеба, которые они испекли и понесли прямо в штаб, который располагался в станице Челбасской в феврале 1943 года были уже для бойцов Красной Армии. С фронта не вернулись ни , ни . И как тысячи солдаток, из последних сил, матери поднимали своих детей. У них босоногое детство запомнилось голодом в 1947 году, недоеданием, отсутствием одежды, жилья ( жили в землянке в Тихорецке.) Эти дети быстро мужали и становились взрослыми. Рано пошли они работать. Строилась страна, отстраивались и бывшие солдатки. Ихние дети выросли и стали прекрасными людьми. Но память о войне сидит черной занозой в их сердцах. Всю свою жизнь они мечтали только о том, чтобы сказать папе, оставшемся на той далекой, бесчеловечной войне вот такие слова:
Милый папа!
Вот и кончилась война.
Все, что можно,
Из нас выжала она.
Очень страшно было,
Папа, тяжело.
Наше вчетверо
Уменьшилось село.
Только вот смотри –
Весна пришла опять.
Жизнь спокойную
Пора нам начинать.
Милый папа!
Приходи скорей домой.
Очень мама
Заждалась тебя, родной.
Плачет часто,
Но не явно, а тайком
Все рубашку твою
Гладит утюгом.
Папа милый!
Возвращайся поскорей.
Коль работать ты не можешь –
Не жалей!
Мы же сами уж давно
Не детвора
Обучила нас
Военная пора.
Мы и пашем, мы и сеем,
Мы и жнем.
За бригаду мы работаем вдвоем.
Я стирать могу, готовить,
Мыть и шить,
Братик может все,
Что хочешь починить.
Возвращайся, милый папа,
Дорогой!
Пусть безрукий, пусть безногий,
Но живой! (О. Козлова)
Под каждым словом этих стихов могли подписаться сотни новосельских девочек и мальчиков. Всего в селе на момент переписи населения в 1годах была 556 семья. Не вернулись с войны 255 человек. Это получается, что почти каждая вторая семья подеряла своего кормильца: мужа, отца, деда…
Дети были маленькими и воспоминания о своих отцах остались у них такими же. Так дочь младшего лейтенанта вспоминает, что в 1943 году ее отец после ранения был дома на побывке. Когда он приехал в отпуск, то она уже не могла вспомнить , что он ее папа и называла его «дядя». Но у него был блестящий портсигар, который нравился девочке. Маленькая Зина просила «Дай.» А ей говорили: «Скажи, папа». Зина говорила: «Папа» и захлопывала портсигар. Тогда, чтобы открыть порсигар, она его протягивала снова и говорила «Дядя, открой». И так повторялось не один раз. С тех давних пор прошло много времени, но дочери Ивана Андреевича всю свою жизнь ждали вестей от отца, хотя Иван Андреевич погиб 29 сентября 1943 года.
вспоминает только то, что жили они около речки и приходя с работы, его отец, Павел Иванович, сажал сынишку на плечи и они так прогуливались вдоль реки.
А что чувствовали дети ? По воспоминаниям моей мамы, Шведовой Лидии Ивановны, маленького Колю Хмару 1940 года рождения, брали ездовым в обоз, отвозивший хлеб в станицу Каневскую. Не от хорошей жизни конечно. Тары были, а ехать на них некому. Одни жнут, другие молотят хлеб цепами, третьи - веют его от мусора, а четвертые - отвозят хлеб Родине на элеватор, пока есть погода. И это все вручную! Вот и просили его маму, Марию Андреевну Хмара, чтобы она отпустила малыша в дальнюю дорогу. Его не видно из-за лошадей, но вожжи держит уверенно. Ему запрягают лошадей в тару (телега для перевозки зерна, у которой сбоку задвижка), усаживают, дают вожжи. Тару ставят в средину обоза и женщины ( одна, которая едет впереди; другая, которая едет позади), время от времени оглядываются и кричат 4-х летнему малышу: « Коля, не спи! Коля, не спи!». А уж дети 1937, 1938 годов работали в полную силу на разных работах. Особенно те, у кого не было отцов в семье, пожалеть их было некому. Да и трудодни были не лишними, которые зарабатывали эти детки вместе с мамами. И никто из этих малышей не отлынивал от работы. Эти дети очень рано взрослели. И недаром после войны они были передовиками социалистического соревнования, ударниками коммунистического труда, становились орденоносцами. Так уже в 1973 году механик 1-й бригады 1938 года рождения ( сын Ивана Григогьевича Хмары, не вернувшегося с войны) награжден орденом Трудового Красного Знамени. Он свой трудовой путь прошел от подростка на войне до зрелого хлебороба.
