На ночлеге // Олонецкие губернские ведомости. 1900. № 53. С. 2.
С. 2 |
На ночлегѣ.
_____
Пробродивши цѣлый день по лѣсу, мы съ старикомъ Григорьемъ, завзятымъ охотникомъ и неизмѣннымъ спутникомъ въ моихъ охотничьихъ похожденіяхъ, пришли на ночлегъ въ лѣсную избушку. За день мы страшно устали и я едва передвигалъ ноги. Григорій началъ разводить у избушки огонь и ставить чайникъ, а я, снявъ свои охотничьи доспѣхи, уже полѣзъ было въ избушку.
‒ „Стой, стой! Куда?“ закричалъ Григорій: погоди, не ходи, я самъ сейчасъ иду, вѣдь нельзя такъ, а надо попроситься ночевать то.“
Я раскрылъ отъ изумленія глаза и посмотрѣлъ на Григорія, думая что онъ шутитъ, но онъ говорилъ совершенно серьезно.
‒ „Что такое? У кого ты будешь проситься ночевать?“ съ недоумѣніемъ спрашиваю я.
‒ „А вотъ, погоди… Не знаешь, такъ и не суйся впередъ,“ отвѣтилъ мнѣ Григорій тономъ человѣка знающаго.
Я отошелъ въ сторону и сѣлъ на пень, въ ожиданіи чего-нибудь презабавнаго. О разныхъ суевѣріяхъ и предразсудкахъ старика я зналъ раньше и частенько подсмѣивался надъ ними. Григорiй, между тѣмъ, наставивъ надъ огнемъ чайникъ, взялъ палку, открылъ въ избушку дверцы, постучалъ внутри по стѣнамъ, полу, потолку, потомъ отошелъ нѣсколько шаговъ, снялъ шапку и, кланяясь въ сторону избушки, сказалъ:
– „Станъ-становище, лѣсное домовище, пусти не вѣкъ вѣковать, одну ночь ночевать?”
Сказавши это, онъ опять поклонился и немного помолчалъ, какъ будто-бы[1] ожидая отвѣта. Потомъ опять повторилъ свою просьбу и такъ до трехъ разъ, каждый разъ сопровождая ее поклономъ. Послѣ третьяго раза Григорiй постучалъ палкой о порогъ избушки.
– „Ну, теперь сколько угодно можно. Иди, ничего не бойся!” сказалъ онъ, обращаясь ко мнѣ[2].
Я засмѣялся. Григорью это не понравилось.
– „Ишь гогочетъ, самъ не знаетъ чему,” заворчалъ онъ: „нешто старики глупѣе его были[3], коли такъ дѣлали. Охъ, ужъ эти ученые. Право безбожники, добавилъ Григорiй.
Къ чему онъ тутъ приплелъ безбожниковъ – не знаю. А я все продолжалъ смѣяться.
– „Ай да дядя Григорiй! Ну ужъ и комикъ же ты: такъ разсмѣшилъ, что въ бокъ закололо.
– „А вамъ, сударь, вольно смѣяться не дѣлу. Развѣ можно надъ этимъ смѣяться… Этому старики вѣдь учили, а по ихъ понятiю должно на всякомъ ночлегѣ проситься, хоша-бы пришлось ночевать и подъ деревомъ гдѣ… Вѣдь если ты попросишься ночевать, то хозяинъ тебя будетъ всю ночь охранять, и отъ звѣря лютого, и отъ всякой нечисти, никто къ тебѣ не подступится, потому ты просился къ хозяину ночевать, а не попросишься все можетъ случиться. Мнѣ, сударь, покойный батюшка при своей жизни про это самое еще одинъ случай разсказывалъ.
– „Какой? Ну-ка разскажи? попросилъ я.
Григорiй налилъ чашки чаемъ, досталъ изъ сумки съѣстное, подвинулъ все ко мнѣ и началъ. Надо сказать, что разсказывать Григорiй очень любилъ, даже больше – это была его страсть: онъ забылъ и питье, и ѣду[4] и все разсказывалъ.
– „Вотъ какъ дѣло было”, началъ Григорiй: „Пошла одна баба въ лѣсъ. Ходила цѣлый день и заблудилась. Пришлось ночевать въ лѣсу. Выбрала баба кудрявую березку, на случай, чтобы дождикъ не промочилъ, попросилась на ночлегъ у березки, сдѣлала поудобнѣе мѣстечко и легла подъ деревомъ. Ночью баба пробудилась – слышитъ, кто-то разговариваетъ… Стала баба прислушиваться… Вотъ и слышитъ баба голосъ. „Сестра, а сестра, поди ко мнѣ на бесѣду?!” Другой голосъ отвѣчаетъ: „Нѣтъ сестра, не могу: у меня подъ корнемъ змѣя лежитъ, а на корнѣ человѣкъ спитъ. Поди я – змѣя умертвитъ человѣка, а онъ у меня просился ночевать, потому я и должна хранить его”. Выслушала его баба и поняла, что это говорятъ березы, а одна изъ нихъ – та, подъ которой она спитъ. Дождалась баба утра и захотѣлось ей узнать: правду-ли говорила ночью береза? Есть-ли подъ корнемъ змѣя? Взяла баба палку и стала совать подъ корни. Вдругъ изъ подъ корней выползла большущая змѣя. Баба бросила палку и пустилась бѣжать.” Такъ вотъ, сударь, если бы баба не попросилась на ночлегъ, быть бы ей укушенной змѣею, закончилъ Григорiй. Я не сталъ ему возражать, потому что чувствовалъ страшную усталость и желанiе отдохнуть взяло верхъ надъ желанiемъ разубѣдить старика.
Ночь мы провели спокойно и никакихъ голосовъ не слышали, а на утро опять двинулись въ свои охотничьи похожденiя, кстати сказать, не совсѣмъ удачныя въ тотъ разъ.
Матвѣй Мисъ
[1] Исправленная опечатка. Было: «какъ буто-бы», исправлено на: «какъ будто-бы» ‑ ред.
[2] Исправленная опечатка. Было: «– „Ну, теперь сколько угодно можно. Иди, ничего не бойся!, сказалъ онъ, обращаясь ко мнѣ.». Исправлено на: «– „Ну, теперь сколько угодно можно. Иди, ничего не бойся!” сказалъ онъ, обращаясь ко мнѣ.» ‑ ред.
[3] Исправленная опечатка. Было: «его-были», исправлено на: «его были» ‑ ред.
[4] Исправленная опечатка. Было: «онъ забылъ, и питье и ѣду», исправлено на: «онъ забылъ и питье, и ѣду» ‑ ред.
