Председателю КНЦ РАН академику

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУКИ ИНСТИТУТ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ им. Г. П. ЛУЗИНА КОЛЬСКОГО НАУЧНОГО ЦЕНТРА РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК (ИЭП КНЦ РАН) ул. Ферсмана, 24а, г. Апатиты, Мурманская обл., Россия, 184209 Теле Тел. (, 79-310 Е-mail: *****@***. ru , ИНН// 24.10.2013 № На N 04-09/4223-ЕТ от 01.01.2001

Председателю КНЦ РАН академику

!

В соответствии с запросом Министерства экономического развития Мурманской области и Вашим поручением направляем Вам замечания и предложения по Проекту актуализированной Стратегии социально-экономического развития Мурманской области до 2020 года и на период до 2025 года

Приложение: на 7 л. в 1 экз.

Директор Института

д. э.н., профессор

Замечания и предложения

по Проекту актуализированной Стратегии социально-экономического развития Мурманской области до 2020 года

и на период до 2025 года

Настоящие замечания и предложения по проекту актуализированной Стратегии подготовлены на основе обобщения отзывов, поступивших от специалистов Института экономических проблем им. КНЦ РАН[1].

В качестве первого замечания, хотя и формального, однако серьезно затрудняющего ознакомление с документом, следует указать отсутствие страницы с оглавлением. Это не позволяет получить общего представления о содержании и структуре документа, не дает возможности быстрого обращения к интересующему разделу или пункту. Подобный недостаток отсутствия структурированного оглавления имеется и в основных прилагаемых документах – «Основные параметры долгосрочного прогноза социально-экономического развития Мурманской области до 2020 года и на период до 2025 года» (Приложение 1); проект Плана мероприятий по реализации Стратегии.

Что касается основного текста проекта Стратегии, то по нему можно отметить следующие замечания и предложения:

1.  Не корректно сформулирована генеральная цель Стратегии. Она формулируется так: «Генеральная стратегическая цель социально-экономического развития Мурманской области – повышение качества жизни населения» (с. 80). Здесь цель развития, то есть процесса, определяется опять же как процесс – «повышение качества жизни». Это методологически неверно. Генеральная цель призвана определять целевой ориентир, образ будущего, новое качественное состояние региона. Более того, указанная формулировка цели не отвечает требованию, которое было установлено в Техническом задании на разработку актуализированной Стратегии (в составе пакета конкурсной документации). В нем, в частности, в ссылке, расшифровывающей требования к формулировке цели указано следующее: «В соответствии с проектом Федерального закона № «О государственном стратегическом планировании», принятым ГД ФС РФ в I чтении 21.11.2012, цель социально-экономического развития - состояние экономики, социальной сферы, окружающей среды и безопасности, которое определяется участниками государственного стратегического планирования в качестве ориентира своей деятельности и характеризуется количественными и (или) качественными показателями».

2.  Имеются недостатки в установленных целевых показателях.

В перечне показателей, которые приводятся после генеральной цели и предлагаются в качестве целевых, в последнем показателе, касающемся жилищного строительства, допущена смысловая ошибка – пропущено слово «снижение», что искажает смысл всего предложения (c. 81). Кроме того, показатель снижения стоимости жилья за счет повышения доли строительства жилья экономического класса и направление его изменения, предусматривающее рост доли жилья экономического класса с 10,6% в 2015 г. до 25% в 2025 г., для Мурманской области, где уже давно не ведется массовое жилищное строительство, не актуальны. С учетом особенностей области и условий Крайнего Севера в части нового строительства важно не соотношение экономичного и элитного жилья, а его соответствие климатическим особенностям и особенно требованиям энергоэффективности. Помимо этого, в части обеспечения населения жильем еще большую актуальность для области имеет проблема капитального ремонта и реконструкции существующего жилого фонда. Этот вопрос в проекте практически не затронут.

3.  Не выполнена систематизация целей, задач, приоритетов и мер государственного регулирования по их реализации. В той форме, в которой представлены данные элементы стратегии в тексте, они крайне неудобны для восприятия и использования. Поэтому предлагаем построить в наглядном схематическом или табличном виде дерево целей, а также выполнить соответствующую группировку мер по их достижению. Считаем неоправданным принятый подход, где все подцели названы приоритетными. Число приоритетов и соответствующих целей должно быть небольшим, обеспечивающим возможность концентрации необходимых ресурсов для их реализации.

К недостаткам содержательной стороны целей и задач следует отнести то, что задачи для всех этапов реализации Стратегии во многом совпадают с задачами Плана основных направлений деятельности Правительства РФ на период до 2018 года, то есть слабо отражают специфику Мурманской области.

4.  Недостаточно глубоко проработан социальный блок.

В части анализа ситуации в социальной сфере некоторые выводы носят поверхностный характер. Так, несколько раз утверждается, что в регионе наблюдается избыток объектов и мощностей социальной инфраструктуры (с. 26, 73, 76). При этом игнорируются, как минимум, два обстоятельства.

Первое – то, что в последние годы интенсивно шел процесс «поляризации» в обеспечении социальной инфраструктурой, концентрация ее мощностей и объектов в административном центре региона, медицинских услуг – в межмуниципальных центрах. Результатом этого явилось снижение доступности качественных социальных услуг в ряде городов области и, особенно, в малых и отдаленных поселениях.

Второе – то, что в условиях Арктики социальная инфраструктура должна исполнять компенсаторную функцию, а это значит, что «удельные» показатели обеспеченности услугами (на 10 тыс. населения) должны быть выше средних по стране и в отдаленных районах выше, чем в пределах плотно заселенных территорий. Исследования ИЭП показывают, что «свертывание» части медицинских услуг в Мурманской области проводится именно в тех населенных пунктах (сельские населенные пункты, поселки городского типа, часть городов региона) где уровень ожидаемой продолжительности жизни ниже средней по области. На наш взгляд, через несколько лет такая политика может привести к образованию в Мурманской области остро-проблемных с точки зрения демографии территорий.

Поэтому предлагаем откорректировать положения об избыточности социальной инфраструктуры как чрезмерное обобщение, неверно характеризующее ситуацию в регионе, пересмотреть положения о ее дальнейшем сокращении, дать более взвешенные формулировки, касающиеся дальнейшей коммерциализации социальных услуг.

Следует также отметить, что в перечне приоритетов развития социальная ориентированность региональной политики выражена, на наш взгляд, недостаточно явно.

5.  Не закончено надлежащим образом выполнение SWOT-анализа.

Несмотря на то, что в тексте проекта Стратегии раздел, посвященный SWOT-анализу, является самым объемным – более 40 стр., его содержание отражает только начальный, но далеко не главный, этап анализа – описание факторов сильных и слабых сторон региона, потенциальных возможностей угроз и рисков. В соответствии с канонами стратегического менеджмента более важным этапом SWOT-анализа является рассмотрения сочетания факторов, разработка мер по более полному использованию сильных сторон и открывающихся возможностей, а также преодолению слабых сторон и нейтрализации угроз. Данный этап не выполнен надлежащим образом.

6. Не в полной мере реализован принцип взаимного соответствия по срокам, обеспеченности ресурсами и ожидаемым результатам мер государственного стратегического планирования. Примерами такого несоответствия являются указанные сроки реализации таких крупномасштабных проектов как строительство Кольской АЭС-2 (2015 – 2020 гг.) и «начало активной фазы реализации проекта Комплексного освоения Штокмановского газоконденсатного месторождения» ( гг.).

Дело в том, что строительство Кольской АЭС-2 в силу отсутствия принципиального инвестиционного решения, проектно-сметной документации, нерешенности вопросов финансирования, исходя из объективной продолжительности этих этапов, не может быть начато раньше гг. В связи с этим в настоящее время остро стоит другой крайне важный для энергообеспечения Мурманской области вопрос. А именно - решение о повторном продлении сроков эксплуатации энергоблоков № 1 и № 2 Кольской АЭС, первый продленный срок эксплуатации которых истекает соответственно в 2018 и 2019 гг. Это принципиальное решение, которое можно рассматривать как «точку бифуркации» для развития экономики Мурманской области, определяющее направление, по которому пойдет область – стагнация или развитие. Тем не менее, данное обстоятельство в проекте Стратегии упущено.

Не обоснованным, на наш взгляд, является включение в перечень проектов, реализуемых в прогнозный период, Штокмановского проекта. Реальных признаков того, что с 2017 г. начнется активная фаза его реализации, в настоящее время нет. Поэтому вряд ли целесообразно включать иллюзорные надежды на реализацию данного проекта в указанные сроки в Стратегию с учетом того, что в целевом сценарии он потенциально сильно влияет на прогнозируемую динамику инвестиций и других показателей, включая ожидаемые результаты социально-экономического развития.

В проекте Стратегии авторы практически не раскрывают вопросы ресурсного обеспечения намечаемых мер по реализации поставленных целей и задач, включая ресурсные возможности органов государственной власти. Только в аналитической части имеется оценка объемов нарастания дефицита консолидированного бюджета и внутреннего государственного долга Мурманской области к 2016 году почти до 32 млрд. руб., главным образом в связи с обязательствами по выполнению «майских указов» Президента РФ (с. 17). В части же мер по преодолению проблем ресурсных ограничений предлагаются только поверхностные упоминания и отсылка на необходимость разработки Бюджетной стратегии до 2025 года (с. 123). Этого явно недостаточно, особенно с учетом действующего нормативного документа - «Требования к стратегии социально-экономического развития субъекта Российской Федерации», утвержденного Министром регионального развития РФ, приказ от 01.01.01 г. № 14, где подобные требования прямо прописаны.

7. Недостаточно точно дана оценка положения и роли научных организаций в социально-экономическом развитии Мурманской области, особенно с учетом новых рисков, вызванных реформированием Российской академии наук.

Несмотря на то, что в проекте Стратегии научно-инновационная сфера справедливо рассматривается как один из главных факторов реализации целевого сценария развития области, в тексте имеется много недостатков как в части характеристики ее состояния в ретроспективный период, так и в части оценки потенциала и реальной роли научных организаций на перспективу, особенно с учетом процессов реформирования Российской академии наук.

Так, в разделе 1 «Профиль Мурманской области» на с. 4 говорится:

«На территории Мурманской области развернута широкая сеть академических, научно-исследовательских и образовательных организаций широкого профиля: Мурманский государственный технический университет, Мурманский государственный гуманитарный университет, Полярный научно-исследовательский институт морского рыбного хозяйства и океанографии им. и др.»

Такая формулировка не корректна. Во-первых, «академические» организации являются также научно-исследовательскими, создается впечатление, что академические организации не являются таковыми. Во-вторых, в последовательности расшифровки таких организаций после двоеточия тоже логично сохранить тот же порядок, который был принят в начале предложения, т. е. начать с «академических организаций».

После процитированного предложения в тексте сказано об институтах Кольского научного центра РАН, однако, без упоминания, как минимум, их числа, профиля и выполняемой роли. Учитывая, что на территории области находится 11 академических институтов Кольского научного центра, многие из которых выполняют исследования мирового уровня и являются уникальными не только для Мурманской области, но и для российской Арктики и РФ в целом, необходимо шире отразить этот аспект в данном разделе. Подчеркнуть одно из ключевых конкурентных преимуществ Мурманской области, состоящее в наличии вполне сформированного кластера фундаментальной академической науки, что особенно важно в свете современных вызовов и задач инновационного развития, следует и в разделе SWOT-анализа.

Далее, в аналитической части, характеризуя тенденции в научной сфере, не точно оцениваются происходящие изменения последних лет. Так, в тексте говорится о росте численности персонала, занятого исследованиями и разработками за последние годы, в то время как за этот период, включая 2011 г., абсолютная численность такого персонала в области сокращалась (т. е. можно говорить, если верить последним приведенным авторами данным за 2012 г., только о приросте в одном, 2012 г.). Утверждение о росте текущих затрат на исследования и разработки также не корректно, поскольку если рассматривать изменение их реальной величины, что показывает доля таких затрат в ВРП, в последние годы наблюдается сокращение (что иллюстрирует рис. 20 на с. 29).

В то же время, в подразделе 4.1. «Слабые стороны, вызовы и риски» нельзя согласиться с утверждением: «Инфраструктуру Мурманской области – транспортную, инженерную, научную и сервисную – можно назвать в целом отсталой с точки зрения базы для экономического развития». По крайней мере, это не справедливо в части научной инфраструктуры.

В актуализированной Стратегии развитие Мурманской области считаем должна найти отражение оценка новых рисков и угроз для реализации целевого сценария, которые возникли в связи с осуществляемой реформой Российской академии наук. Для Мурманской области это может выразиться в потере регионального подразделения РАН - Кольского научного центра как комплексной организационной структуры системы Российской академии наук. С учетом роли КНЦ РАН в социально-экономическом развитии Мурманской области, это может подорвать возможность реализации целей инновационного развития региона, намечаемых в Стратегии. Следовательно, в первоочередных мероприятиях по ее реализации необходимо предусмотреть энергичные меры по сохранению Кольского научного центра РАН как ядра научно-инновационного потенциала региона.

Здесь можно отметить, что разработчикам актуализированной Стратегии следовало бы более полно использовать существующие наработки ученых институтов Кольского научного центра РАН, в том числе материалы разработки первого варианта Стратегии развития области до 2025 г., подготовленного в соответствии с государственным контрактом, заключенным между Департаментом экономического развития Мурманской области и Кольским научным центром РАН в 2008 г.

8. Имеются недостатки при формировании «Актуализированного перечня проектов развития» (Приложение 2)

В данном Приложении, хотя разбивка на разделы с оглавлениями по отраслевому признаку имеется, однако отсутствует систематизация по другим важным признакам, что существенно ухудшает информационную и практическую ценность документа. На наш взгляд, в указанном перечне следовало бы разграничить как минимум инвестиционные проекты нового строительства, проекты реконструкции и технического перевооружения действующих предприятий, а также прочие проекты развития (организационного характера, повышения квалификации и др.). В существующем же актуализированном перечне крупные многомиллиардные проекты нового строительства соседствуют с мероприятиями, не относящимися к категории инвестиционных проектов.

Например, в п. «9.5.» приведено «Строительство энергоблоков Кольской АЭС-2», а рядом с ним в п. 9.4. – «Диспетчеризация потребляемых энергоресурсов в Мурманской области». Между тем стоимость строительства Кольской АЭС-2 оценивается в 3-4 млрд. долл. США или более 100 млрд. руб., в то время как диспетчеризация может быть осуществлена за счет текущих затрат энергосетевой компании. Другим показательным примером несопоставимости приводимых в перечне проектов может быть наличие в нем проекта «Комплексного развития Мурманского транспортного узла», стоимостью сотни миллиардов рублей (п. 1.3) и, например, «Профессиональная подготовка 10 специалистов центра мониторинга и прогнозирования» (п. 7.1).

Помимо указанных недостатков «актуализированного перечня проектов развития» вызывает сомнение правомерность включения в него ряда пунктов, которые вряд ли отвечают этому названию либо из-за слишком общей формулировки, либо уже реализованы. Например, п. 11.4 – «развитие отрасли оленеводства»; п. 18.2 - «ведение Красной книги Мурманской области»; п. 21.1 – «организация сбора, вывоза твердых бытовых отходов» и др.

В этом же перечне, несмотря на название «актуализированный», имеются и устаревшие или недостоверные сведения. Например, в п. 3.8 указано «Строительство горно-обогатительного комбината на базе месторождения апатит-нефелиновых руд «Олений ручей» со сроком реализации гг. При этом к настоящему времени уже введена в эксплуатацию первая очередь обогатительной фабрики на базе построенного рудника данного месторождения, а в указанные сроки речь может идти лишь о расширении мощности уже существующего предприятия.

Таким образом, можно сделать вывод, что проект Стратегии требует серьёзной доработки. Приведенные выше замечания не исчерпывают все, что поступили от сотрудников ИЭП КНЦ РАН в ответ на соответствующее обращение. При более детальном рассмотрении можно найти много других недостатков. Это, впрочем, неизбежно с учетом сложности задачи и тех временных условий, в которые был поставлен разработчик. В таких условиях практически не представлялось возможным провести полноценные обсуждения основных положений проекта с заинтересованными лицами, специалистами, региональным экспертным сообществом на предварительных этапах разработки. Следует подчеркнуть, что именно широкое общественное участие может обеспечить эффективность стратегического планирования социально-экономического развития региона, что уже стало аксиомой теории стратегического планирования и управления. Представляется, что это требование необходимо постараться соблюсти хотя бы на заключительных этапах обсуждения проекта актуализированной Стратегии.

Заместитель директора

по научной работе ИЭП КНЦ РАН

к. э.н.

[1] Учтены замечания и предложения к. э.н. , ,