Язык Танца - как средство выражения поэзии
хореографического искусства
Казанский государственный университет
культуры и искусства.
г. Казань
старший преподаватель кафедры
современной хореографии танца
и спортивно-бального танца.
Подобно тому, как из букв складываются слова, а из слов — фразы, так из отдельных движений складываются «слова» и «фразы» танца, составляющие поэзию хореографического повествования. [1]. Балкарский писатель Борис Чипчиков в одном из рассказов писал: "В первый день творенья еще не родилось слово, только музыка… и танец, и Бог. Танцующий человек устал и в блаженстве вымолвил: "хорошо". И пришло слово..." [2].
Языком танца люди выражают свои мысли, свое отношение к жизни. Например, признаться кому-то в любви можно не только словами. Если трудно говорить о своих чувствах, и не подбираются нужные фразы и слова в самые романтические моменты — станцуйте свое признание в любви! Ведь в танце человек пластикой тела выражает все свои эмоции и переживания, мысли и чувства, не говоря ни слова. Язык танца раскрывает самые тонкие человеческие переживания и эмоции. Все подвластно движению. Языку танца не нужен перевод. С помощью танца раскрывается сила и духовная культура человека, его физические данные и талант. Танец сопровождал человека всегда. В разные эпохи танец являлся частью культуры, религии, воспитания; становился профессией, терапией, развлечением, спортом, искусством. Танцевали короли и простолюдины, аристократы и обитатели рабочих районов. Танцы рождались в академиях, во дворцах, в трущобах. Сегодня мы танцуем в танцзалах, на дискотеках, на улицах, дома, танцуем в компании и поодиночке.
Тот, кто имел счастье серьезно соприкасаться с танцем, наверное, знает: если бы секрет его заключался только в технике — в правильном наклоне головы или положении корпуса, рук и ног, то почти каждый мог бы легко овладеть этим искусством. Но, по всей видимости, есть что-то, что стоит за правильно исполненным па, что заставляет искать и размышлять.
Легенды говорят, что боги танцевали, создавая мир. Следы этого древнего танца сохранились в движении звезд и планет, которые научили ему все живое. В каждой религии у каждого народа сохранились мифы, рассказывающие о божественном происхождении, начале танца. Великий Шива в Древней Индии, Осирис в Египте, Аполлон и Дионис в Греции — они символизировали принцип созидания и движения мира. Египтяне знали, что мир находится в постоянном движении. Если мир останавливается и начинает распадаться, звуки систра, священного инструмента Хатхор, Золотой богини Любви, покровительницы музыки и танца, восстанавливают естественный ритм Природы, возвращают миру гармонию, порядок и равновесие. Египетский танец был одновременно лаконичным и простым, емким и динамичным. Всего несколько основных поз и движений. Четкий ритм, лишавший танец беспорядочности и спонтанности. Строгая симметрия, пропорции, гармония форм, обязательная вертикаль корпуса, развернутого по спирали, восходящей к небу. Символические жесты, передающие божественные принципы и законы. Действие, которое повторяет миф, становясь священным.
Всматриваясь в многочисленные древнегреческие рельефы и скульптуры, дошедшие до наших времен, видим свободные и грациозные позы в хороводах муз и лишенные изящества вакхические пляски, как будто земное и небесное в человеке спорит друг с другом. Человек ищет «золотую середину» соединения идеи и формы во всем, в том числе и движении. Так рождается муза танца — Терпсихора, олицетворение гармонии. Греки верили, что танец подарен людям богами и что в момент пляски душа человека высвобождалась из оков телесной жизни, преображалась, вкушая блаженство вне телесного бытия, сливаясь с божественной силой природы. На собственном опыте человек убеждался в самобытности своей души, возможности для нее жить независимо от тела. В храмах Крита танец повторял миф о Тезее и Минотавре, помогая каждому участнику действия обрести опыт прохождения лабиринта. В Спарте воины танцевали перед сражением. Военный танец развивал тело и пробуждал силу духа воина, помогал ощутить единство и согласие. В Риме жрицы-весталки, совершая церемониальные обряды, отдавали в танце и шествии дань уважения священному огню города, символизировавшему центр. Важную роль играли танцы в орфических и элевсинских мистериях. В трагедиях танец передавал чувства богов и героев. В комедиях актеры исполняли головокружительную пляску сатиров.
Автор первого в истории трактата о танце Лукиан (II век), размышляя о танце в жизни человека и о том, какими качествами должен обладать танцор, писал так: «Искусство пляски требует подъема на высочайшие ступени всех наук: не одной только музыки, но и ритмики, геометрии и особенно философии, как естественной, так и нравственной... Танцору необходимо знать все!» [3].
Мудрые эллины открыли еще одно предназначение танца — воспитывать душу и тело. Они увидели, что танец способен пробуждать душу к жизни, давать человеку критерии Прекрасного, пробуждать лучшие качества — добродетели. Сократ первым заговорил о красоте внутренней и внешней, назвав ее калокагатией (калос — «прекрасный», агатос — «добрый»).
Человек во все времена танцевал на праздниках. Праздники не только дарили чувство единения друг с другом, но и становились красивым воспитательным инструментом. Боги из сострадания к человеческому роду, рожденному для трудов, установили взамен передышки от этих трудов божественные празднества, даровали Муз, Аполлона, их предводителя, и Диониса как участников этих празднеств, чтобы можно было исправлять недостатки воспитания на празднествах с помощью богов.
Существует прочная связь между движением и внутренним состоянием человека. Попробуйте просто выпрямиться, и вы почувствуете прилив уверенности и сил. В наше практичное время, ушедшее далеко от калокагатии, эту связь активно использует арт-терапия (лечение искусством).
Со времен античной Греции танец прочно вошел в классическую систему воспитания, каждый образованный человек владел искусством танца. А появившийся в XV веке этикет навсегда породнился с танцем.
Каждая эпоха воплощала в танце свои идеалы, свои представления о достоинствах человека. Светский танец стал зеркалом взаимоотношений рыцаря и дамы, кавалера и барышни, мужчины и женщины. Величавая Павана Возрождения, галантный Менуэт барокко, торжественный и строгий Полонез, стремительная Мазурка и романтический Вальс, непредсказуемое Танго, кокетливый Чарльстон, неистовый Рок-н-ролл. Танец может передать все многообразие оттенков чувств: Танго - страсть, Пасодобль - накал, Румба — эротику, Сальса - чувственность.
В XVII веке танец обрел статус профессии. Во Франции при Людовике XIV открылась первая Академия танца, она готовила хореографов, а позже и танцоров. К этому времени в Италии уже родился балет. Жан Жорж Новерр, великий хореограф, в чей день рождения 28 апреля, ежегодно отмечается Международный день танца, смелый реформатор, связавший танец с внутренним миром человека. Подобно семи нотам в музыке, он нашел семь основных па в балете, которые способны выразить основные состояния человеческой души.
Каждый вид искусства обладает своими, только ему присущими закономерностями. Мир хореографического искусства диктует свои законы отображения действительности, основанные не на буквальном соответствии жизненного и художественного материала, а на степени верности метафорическому, поэтическому отражению жизни. Танец, в силу своих изобразительно-выразительных возможностей более чем другой вид искусства, чужд натуралистической подробности, житейской повседневности, обыденной достоверности. Вместе с тем, балетмейстер - «композитор» танца, не может творить вне связи с действительностью. Связь носит не буквальный, а опосредованный характер, она осуществляется с учетом общих эстетических законов и образности хореографического искусства.
Язык танца – это, прежде всего язык человеческих чувств, и если слово что-то обозначает, то танцевальное движение выражает, и выражает только тогда, когда находясь в сплаве с другими движениями, служит выявлению всей образной структуры произведения. Одна из особенностей танца — его подчиненность временным и пространственным законам одновременно — результат его синтетической природы. Природа обеспечила ему самостоятельность и неповторимость как вида искусства. Неспособность танца изображать непосредственно формы самой жизни, его эмоционально-выразительный характер сформировали особые сценические средства, определили отбор материала для образного отображения действительности. Отсюда искусство танца приобрело обобщенно-условный, ассоциативный язык, глубоко эмоционально воздействующий на зрителя. Следовательно, хореография — это определенная целостная сущность, имеющая свои конкретные формы проявления и закономерности бытования. Среди них имеется то общее, что объединяет ее с другими видами искусств, и то особенное, что делает ее именно хореографией. Такая особенность проявляется в собственных выразительных средствах хореографии, отличных от всех других видов искусств и создающих хореографическую образность. Что же представляет собой образность в танце?
Образность танца рождается соотносимостью выразительных средств данного танца и его внутреннего содержания той мысли, которую он призван передать, той идее, которой он посвящен и которой оправдан. Сказанное относится к любому из жанровых произведений хореографии. Выразительные средства танцевального искусства связаны с важной закономерностью, определяющей хореографию. Как уже отмечалось выше, жизнь танца возможна в двух ее измерениях: пространственном и временном. В природе любого другого вида искусства обнаруживается превалирование одного из измерений. Так, например, живопись, скульптура, развиваясь в пространстве, как бы останавливают мгновение. Музыка, искусство слова, песня заставляют время подчиниться своей воле. Лишь в театральном действии мы встретимся с сочетанием времени и пространства, но и здесь их содружество иное, они могут сливаться, а могут существовать последовательно. В хореографии же действие развивается и в пространстве, и во времени, и этим драматургически обусловливается ее особый строй. Другая особенность хореографического искусства, та, что ее выразительными средствами является пластика человеческого тела. Правда, пластической выразительностью отличаются и другие виды искусства. Но от близкого хореографии пластического искусства, например скульптуры, танец, отличается живой пластикой. Танец имеет содержание и форму, которые представляют собой философские категории. Содержание — определяющая сторона целого, совокупность его частей. Форма — способ существования и выражения содержания. Отношение содержания и формы характеризуются относительным единством. Содержание и форма — эстетические категории, выражающие соотношение в искусстве внутреннего, духовного, идейно-образного начала и его внешнего, непосредственно воспринимаемого, слышимого и зримого воплощения. Содержание танца отражает реальную действительность. Оно может включать чувства переживания, состояния людей, их характеры и поступки, события истории и современной жизни, особенности труда, быта, национального характера и психического склада народа.
Форма танца представляет собой систему специфических ритмически организованных выразительных движений человека, претворяющих и обобщающих пластику реальной жизни. Уже простейший танец, выражающий то или иное настроение, всегда содержателен, одухотворен, его форма воплощает явление духовной жизни человека. Например, в содержание балетного спектакля входят его жизненная тема, раскрывающаяся в определенном сюжете (в бессюжетном балете — в драматургии человеческих состояний и чувств), идейный смысл, вытекающий из разработки данной темы, и вся совокупность характеров, мыслей и чувств героев. Содержание и форма взаимосвязаны, одно без другого не существует. О содержании можно узнать только через форму. Все, что воплощено в форме, остается лишь замыслом, но не действительным содержанием произведения. И наоборот, форма только тогда художественна, когда она одухотворена, наполнена содержанием. Отдельные танцевальные движения, взятые сами по себе, еще не составляют художественной формы. Форма — не механическая совокупность отдельных движений, а их целостная система, подчиненная содержанию. Лишь в качестве элементов такой формы отдельные движения приобретают образно-содержательный смысл.
В единстве содержания и формы определяющее значение принадлежит содержанию. Именно оно придает танцу его общественное значение и смысл. На протяжении всей истории хореографического искусства его передовые деятели стремились к богатству и глубине содержания. Одухотворенность танца, идейная глубина и образная значимость — важнейшие критерии художественности.
Талант и мастерство хореографа выражаются, помимо прочего, в умении создать форму, наилучшим образом выражающую содержание, найти такие выразительные средства, которые окажутся единственными и неповторимыми для данного содержания. Главным утверждением представителей современной зарубежной хореографии Мерса Каннингэма и Алвина Николаиса является, то, что единственным содержанием танца является сам танец. Представители подобного распространенного в странах Европы и США направления отвергают мысль о том, что «сюжет» или какое-либо «содержание» необходимо балету. Они утверждают независимость танца, как исключительного комплекса движений. Стремление преодолеть одухотворенную, высоко поэтическую природу танца выражается у них в обращении к особой, эмоционально не воспринимаемой конкретной музыке и должно привести, по мысли Мерса Каннингэма, к «созданию образа, творящего мир за пределами воображения».
Метод, используемый при постановке своих балетов, Каннингэм называет «методом случайности». Каннингэм начинает созидание с разрушения, то есть пытается разложить танец на его множители: отдельно ритм, положение тела и продолжительность движения, по его мнению, движение не должно быть осмысленным и последовательным.
Таким образом, констатирует он, все элементы танца определяются фактором случайности. Что же касается музыки, то с ней танцоры вообще не знакомятся до генеральной репетиции, дабы не чувствовать себя прикованным к звукам.
Алвин Николаис направляет усилия на то, чтобы лишить жест его привычной функции и получить «простое кинетическое изложение» движений человеческого тела, содержащее, по его мнению, чувства «тяжести, света, толщины» и т. д. Говоря иными словами, стремится одушевленного и эмоционально-выразительного танцора на сцене превратить в нечто похожее на запрограммированное кибернетическое устройство. Новоявленные авангардисты не одиноки, так как иррационализм, отказ от содержательности искусства - оборотная сторона многочисленных течений современной зарубежной культуры.
Жизнь приносит в танец новые хореографические измерения, новые пластические интонации. Каждый хореограф, если он хочет быть современным не только в смысле прочтения на сцене современной тематики, но и использования всех возможностей современного хореографического мышления, должен видеть и подмечать в самой действительности зарождение и развитие новых пластических «красок», пластических образных ресурсов.
Если художественный дискурс классического балетного искусства выходит только на эстетически высокую тему, то в современном спектакле безобразное, некрасивое, бытовое, становится важным и равновозможным, пульсирующим ритмом жизни, так как мерилом художественности для танца, по-прежнему, остается способность современно видеть мир и преображать его в пластике, близкой и понятной современному человеку.
Процесс пополнения хореографической лексики происходит в танце за счет обогащения современного танца пластическими мотивами национальной характерности, рационального использования пантомимических выразительных средств, авангардных и неклассических форм, активно влияющих на эмоционально-психологическое состояние зрителей, при создании спектакля необходимо учитывать требования психологической безопасности зрителя.
Танец - это образ в движении и музыке, который необходимо мастерски передать, донести до каждого зрителя, образ необыкновенно выразительный, способ невербального самовыражения. Изобразительность и выразительность в танце соревнуются друг с другом, никогда не утрачивая глубину мысли и не идя в разрез с поэтикой танца.
В искусстве движения важен всё же не образ, а состояние, воспроизводящее этот художественный образ. Степень передачи этого состояния именуется мастерством. Как оценить это состояние, неизвестно. Состояние можно ясно почувствовать, но его нельзя изобразить, измерить, описать словами. По большому счету, желание испытать, познать, почувствовать состояние инобытия влечет нас к искусству.
В танце Вы познаете партнера, почувствуете, насколько он искренен, вы узнаете все его мысли и желания, даже самые тайные. Танцуя, Вы будете разговаривать на одном языке — на языке танца. Став единым целым в танце, и угадывая, каждую мысль друг друга, вы станете гармоничной парой и в жизни. Даже люди разных национальностей и религий в танце узнают друг друга лучше, понимают менталитет друг друга, разгадывают все мысли и чувства. Совет универсален для всех: хотите узнать друг друга лучше и стать гармоничной парой — танцуйте.
Танец необычайно разнообразен. Он может и должен развиваться, как развивается живая человеческая речь, которая обогащается и видоизменяется с течением времени, с развитием общества, с обновлением социальной и духовной жизни человека. Языком танца можно сказать нечто большее, важное о том прекрасном, что живет в человеческом сердце. И если представить, что жизнь каждого из нас — это танец, то каким он будет? Грустным и безрадостным, беззаботным и непринужденным, неторопливым, суетливым или красивым и глубоким? Это зависит только от нас. Ведь каждый создает свой танец, свою линию судьбы, ищет свои па, чтобы двигаться по дороге жизни. И, наверное, весь вопрос в том, с чем и с кем мы воссоединяем себя, с чем восстанавливаем связь, ощущаем единство? Ведь без этого единства — с Божественным, с другими людьми, с самим собой — не родится танец. Может быть, в этом и есть суть танца - как средства выражения поэзии человеческой души.
------
1. Азбука классического танца / Н. Базарова, В. Мей. – М.: Искусство. – 1983. – С. 7-10.
2. Волынский ликований. Азбука классического танца / . – М.:АРТ, 1992. – С.26-28.
3. Давлекамова Уланова: Я не хотела танцевать / Авт.-сост. . – М.: АСТ-ПРЕСС СКД, 2005. – 280 с.
4. Пестов классического танца/ . – М., 1999. – С. 18-22.
