@ЗАГОЛОВОК = США и Россия после московского саммита: от слов к делу?,
часть-2
Наряду с констатацией очевидных успехов саммита на брифинге постоянно звучали различные оговорки. Например, американские представители хором говорили о серьезности подхода Вашингтона к обсуждению с Москвой темы ПРО, о специальных поездках в Москву американских делегаций, в том числе и с участием главы профильного пентагоновского агентства. Макфол с восторгом подчеркивал, что договоренность о совместном заявлении по ПРО и об оценке возможных ракетных угроз была достигнута непосредственно на встрече в верхах, при решающей личной роли президентов.
Но при этом он же не единожды повторял, что ни о каком ограничении американской ПРО на переговорах по СНВ речь не идет и идти не может. Самор как специалист в данном вопросе со всей определенностью заявил: "Мы не готовы делать новое соглашение по СНВ заложником ограничений на противоракетную оборону США. Если русские попробуют сделать некое ограничение или договоренность по ПРО условием заключения нового договора по СНВ /взамен действующего, истекающего в декабре текущего года - прим.
ИТАР-ТАСС/, то мы не сможем достичь договоренности о новом договоре по СНВ".
Что написано пером
Или другой пример: Макфол ликовал, что в совместном заявлении по ПРО не было упоминания о неприемлемости для России третьего позиционного района ПРО США в Восточной Европе. Вашингтон, по его словам, рассматривает это как "очень важное изменение" российской позиции.
С другой стороны, в единственном лично подписанном президентами в Москве документе - "Совместном понимании" по СНВ, ставшем, по общему мнению, главным итогом саммита, четко зафиксирована необходимость учесть взаимосвязь между стратегическими наступательными и оборонительными вооружениями. На этот принципиально важный для российской стороны пункт документа буквально все обратили внимание. На семинаре в Никсоновском центре польский посол в Вашингтоне даже утверждал, что это положение "не должно было присутствовать" в тексте договоренности, и недоумевал, "откуда оно там взялось".
Самор и Макфол на брифинге не отрицали, что этот тезис в "Совместном понимании" не случаен. Однако, по их словам, он отражает лишь "теоретическое понимание" президентом США данной увязки между наступательными и оборонительными потенциалами, а практического значения как бы вовсе не имеет. Спустя несколько дней помощник госсекретаря США по связям с общественностью и прессой Филип Кроули заявил журналистам на брифинге, что "в совместном заявлении были попросту вновь подтверждены давние позиции", что в документе, с американской точки зрения, "никакой целины не вспахивалось", то есть ничего принципиально нового не говорилось.
Ну и как прикажете это понимать? При всем уважении к дипломатическому искусству, которое для того и существует, чтобы совмещать при необходимости даже несовместимое, есть ли в данном случае хоть какой-то смысл у написанного /и подписанного/ пером? Например, в контексте заявления, сделанного президентом Обамой еще в первой "установочной" речи в Праге и повторенного в Москве, что в международной политике "слова должны что-то значить"? Если же реальный смысл отсутствует, а есть только пропагандистская "подкрутка", то откуда взяться доверию?
Слово и дело
-
Об этом, кстати, много толковали и на семинаре у Саймса. С удовлетворением отмечая заметно изменившийся в лучшую сторону тон американо-российских отношений, участники в то же время в один голос констатировали, что слов недостаточно: их обязательно надо подкреплять делами. Внучка бывшего президента США Сюзан Эйзенхауэр в этом контексте подчеркивала, что Вашингтону следует вести не просто "перезагрузку"
американо-российских отношений, а политическую "коррекцию орбиты" - как в отношении Германии после второй мировой войны.
"Цель визита для президента Обамы заключалась в том, чтобы заявить: мы вас уважаем, мы хотим к вам прислушиваться, мы хотим работать в партнерстве с вами, - напомнил со своей стороны бывший помощник госсекретаря США и глава американской делегации на переговорах по СНВ Ричард Бэрт. - Россияне ему ответили: нам нравится идея партнерства, но мы все еще не уверены в том, что вы это всерьез".
И основания для таких сомнений имеются. Известный в США специалист по торгово-экономическим связям с Россией, юрист-международник Сара Кэри напомнила о попытке уже нового министра торговли США Гэри Лока - единственного члена кабинета, сопровождавшего Обаму в ходе визита в Россию, - увязать отмену Вашингтоном пресловутой поправки Джексона-Вэника с дополнительными уступками со стороны Москвы. Как известно, этот законодательный акт - реликт "холодной войны", ставивший двустороннюю торговлю в зависимость от свободы эмиграции из СССР.
Между прочим, накануне саммита Россия сделала Америке серьезный торговый подарок - сняла ограничения для поставок мясной продукции из трех штатов. Обама лично выражал в Москве удовлетворение по этому поводу.
Правда, названная им "цена вопроса" для американского бизнеса - 1,3 млрд.
долларов - была, по словам знающих людей, взята с потолка. На самом деле это примерная оценочная стоимость всей нереализованной из-за эпидемии в США мясной продукции. Специалисты также заверили корр. ИТАР-ТАСС, что нормы санитарно-эпидемического контроля для американского мяса в России ни в коей мере не снижались.
Кэри на семинаре возмущенно подчеркнула, что подход Лока к отмене поправки Джексона-Вэника дает Москве принципиально неверный сигнал. Зал откликнулся на ее слова одобрительным гулом. Бэрт позже заявил, что с учетом символического значения этого анахронизма Обаме надо добиться его отмены Конгрессом "даже ценой расходования политического капитала и с помощью выкручивания рук".
СНВ: сроки поджимают
----
Кстати, по профильной для себя теме СНВ бывший посол-переговорщик предсказал, что Конгресс США наверняка встретит в штыки любые попытки наложить ограничения на стратегические вооружения в неядерном оснащении.
Как отмечал глава МИД РФ Сергей Лавров, это по сути дела новый класс стратегических вооружений, способный дестабилизировать ситуацию и требующий договорного регулирования. По словам министра, для Москвы это один из главных принципов, на которые должен опираться будущий новый договор по СНВ.
Другое дело, что для серьезной проработки этого и других сохраняющихся вопросов фактически не остается времени. Как отмечал эксперт Совета по международным отношениям США Чарльз Фергюсон, влиятельный законодатель Ричард Лугар, старший среди республиканцев в сенатском комитете по иностранным делам, недавно предупредил, что своевременная ратификация нового договора Сенатом возможна по сути только в том случае, если он будет внесен на рассмотрение к сентябрю.
Именно поэтому, считает Фергюсон, заявленные количественные параметры планируемого соглашения представляют собой лишь "младенческий шаг вперед"
в сравнении с действующим Московским договором. Впрочем, эксперт напомнил, что принципиальное достоинство подготавливаемой новой договоренности заключается в ее юридически обязательном характере.
/следует/
