Кас.№ . Семейная педагогика. III курс.
"Трудовое становление в семье"
Расш. 21
Я хочу предложить в качестве пробы, скорее, исследование темы, нежели уже тему, как бы первый ход в нее. Первую поисковую попытку.
Становление – это то, что происходит и с самим ребенком в семье, и со взрослыми, которые вступают в те или иные трудовые взаимодействия. Это то, как родители ведут ребенка к его трудовому становлению. То есть не просто трудовое воспитание детей родителями, а становление ребенка вместе с родителями.
Тема, казалось бы, хорошо исследованная, Многократно о нем писалось и говорилось. И тем не менее, именно сегодня, при самом серьезном подходе и профориентации, выявляется, что у нас нет четкого представления о том, что такое трудовое становление, ни в психологии, ни в педагогике. Тема оказалась настолько открытой и содержащей так много белых пятен, что сейчас, когда начали открываться кафедры, лабоработии, центры профориентации, обнаружилось, что мы как бы начинаем все с нуля. И может быть именно по этой причине, наш поиск будет как бы попыткой изнутри посмотреть, что происходит и что может происходить при трудовом становлении.
Нужно сказать, что труд сам по себе имеет укладный характер. Уклад – значит порядок, порядок внутренний, и от него – порядок внешний. Порядок в виде режима дня, трудового режима, -- это нам понятно, это хорошо известно каждому человеку и ничего доказывать здесь нет нужды. Но оказывается, порядок режима дня или режим дня как порядок, является порядком физиологическим. А трудовой процесс содержит еще иной порядок – трудовой. Через труд человек включается во взаимодействие с человеком, а не только с предметом труда. К сожалению, сегодня в большинстве случаев, трудовой процесс, в котором мы взрослые участвует, развивается по схеме "человек – предмет труда", а вот отношения "человек – человек", опосредованные трудом, на практике осуществляются редко. Недаром об этом сейчас заговорили всерьез, правда пока в плане сотрудничества людей занятых производством. А вот отношение человека производящего к человеку-потребителю, пользователю, об этих отношениях говорится мало. Хотя, казалось бы, что когда мы говорим о качестве изделий, о качестве самого труда, мы вроде бы имеем в виду тех кто будет этими изделиями пользоваться. Но на самом деле все кончается на качестве предмета труда и дальше не идет. Если мы возьмем все отношения людей друг с другом, то окажется, что трудовые отношения играют очень серьезную роль в формировании смыслов нашей жизни, в формировании уклада жизни, в формировании мира ценностей в каждом человеке. Люди прожившие более тридцати лет, имеющие какой-то стаж трудовой деятельности, понимают, что отношение к труду вовсе не так просто и не так однозначно, как это кажется в юности, в 15-19 лет. Оказывается возможны ошибки в выборе трудовой деятельности, возможны глубокие провалы, связанные с выбором профессии и идущие чрез всю жизнь. Сегодняшние подростки, 15-17-летние ребята в своем большинстве не знают куда идти, что они будут делать, чем заниматься. Выбор профессии происходит часто либо случайный, либо под давлением обстоятельств. Немалое значение в выборе профессии играет родительская воля, родительское давление, особенно в семьях интеллектуальных, интеллигентных. То есть, там, где родители имеют высшее образование, и естественно, для своих детей желают не меньшего уровня, а большего. Чтобы дети взяли то, что они недовзяли. Такие родители совершенно исключают возможность выбора ребенком профессии рабочей, крестьянской или обслуживающей. Отсюда происходит социальное разобщение разных слоев общества. Так оказывается, что профессиональный выбор ребенка, сопряжен с рядом серьезных и очень глубоких противоречий, которые приходится решать, порою ломая что-то в себе, по самому большому счету.
С профессией связано социальное положение в обществе, с профессией связано сознание и ощущение собственной ценности в мире людей и перед своими детьми. С профессией связаны многие иерархические ценности, потому что именно через профессию внутри нее идет движение по иерархической лестнице. Все это имеет обычно очень большое значение для человека, а несостоявшиеся планы серьезно влияют на ощущение себя в мире. Профессиональный рост для многих становится основным смыслом жизни, а вот рост нравственный, становление в себе качеств матери, отца, сына или дочери, свое становление как гражданина, оказываемся где-то на втором, а то и на третьем плане.
В этом проблема слепоты по отношению к истинному смыслу жизни, которая напрямую связана с профессиональной деятельностью. Ведь другие смыслы являются в действительности фундаментом человеческого внутреннего "я", и если до поры до времени профессиональные претензии не давали возможности взглянуть на себя глубже, то с годами этот фундамент проявляется в человеке и начинает активно требовать удовлетворения своих желаний и хотений.
Женщина, которая занималась только профессиональной деятельностью, в какой-то момент чувствует себя обделенной. Мужчина начнет чувствовать отсутствие душевного комфорта, спокойствия, именно потому что не складывается семья или отношения в семье. После 35-40 лет у каждого человека наступает время, когда происходит переоценка ценностей жизни. Можно ли этого избежать? Можно ли облегчить детям поиск самих себя и определения себя в мире, пока они еще только-только начинают вступать на трудовой путь? Определение не узкое профессиональное, а широкое, чтобы все, что в человеке существует, влилось бы в его действующее "я".
Может быть, нам сейчас стоит выяснить что же в человеке является действующим началом, что участвует в выборе профессии, а потом в процессе труда, для того, чтобы потом можно было говорить о гармоничном развитии человека. К сожалению термин "гармоничное развитие" сегодня опять сузился и весь обратился только к способностям человека. То есть гармоническое развитие означает развитие по всем способностям, как будто кроме способностей у человека ничего больше нет. Как мне представляется, в человеке есть четыре уровня. Если взять, например, способности, то это только один горизонтальный уровень. По нему, конечно, можно разложить богатый спектр возможностей, который надо развивать.
Это способности физическо-спортивные, художественные, музыкальные, интеллектуальные, поэтические, артистические и т. д. Это то с помощью чего человек исполняет трудовые действия, что помогает выполнять труд хорошо. Если этого чего-то, т. е. данной способности человек не имеет, его можно только "натаскать", ввести в необходимый набор трудовых навыков, который позволит ему трудиться на уровне ОТК. Но внутреннего удовлетворения от такого труда не будет. У него будет нарастать чувство, что он не живет в этом труде, чем дальше, тем явственнее. Значит способность сама по себе есть нечто позволяющее чувствовать предмет труда, объект над которым человек трудится. Когда этого чувства нет, нет знания законов по которым объект живет и как можно эти законы использовать в работе с ним. Внешнее натаскивание такого знания не дает, все равно остается грань, как бы запредельного действия, которая не может быть преодолена никакими натаскиваниями, или развитием. Это та часть человеческой способности, которая называется самой способностью, талантом. Или же в ее наивысшей степени гениальностью, гениальной способностью.
Например, один человек берется писать стихи, у него получается одно. Другой человек ту же самую тему раскрывает совсем по иному. Одному, чтобы наполнить стихотворение требуется шесть часов, а другому пять минут, а по качеству и полезности, по глубине охваченной темы стихотворение оказывается значительно более великим. А произошло это с помощью чего-то в человеке, что способно улавливать суть происходящего в природе, его способности.
Помимо таких способностей, в человеке существует еще душевные свойства, как второй уровень. Если с помощью способностей о которых мы говорили ранее можно оперировать с предметами неживыми, то душевные свойства – это та способность, благодаря которой человек общается с человеком. Потому что с другими способностями общаться с человеком нельзя. Если они, например, музыкальные, то мы ими взаимодействуем с мелодией, если художественные – с цветом, образами и идеей картины и т. д. Но не с человеком. Когда же человек начинает взаимодействовать с человеком, даже через способность – т. е. через искусство, через спорт, то в этом случае включается другой уровень отношений. И эти отношения как раз и есть душевные свойства. К душевным свойствам, как к дару Божьему, относится доброта, щедрость, чуткость, внимание, забота, все то, что мы называем высшими человеческими качествами.
Третий уровень – это совестливость, т. е. чувство ответственности перед человеком, с которым мы начинаем общаться. Чувство ответственности перед каждым предметом и перед миром вообще, с которым мы вступаем в контакт. Это нечто более глубокое, что обнимает сразу и способности, и душевные свойства. И если совестливость явственно живет в человеке, не в сознании, не в рассудке, не как просто представление о совести, а как живое действующее начало, тогда она подчиняет себе и душевные свойства и способности.
И наконец еще одним уровнем, выступающим в антогонизм душевным свойствам, на одном уровне с ними – являются эговлечения натуры. Они являются противоположными душевным свойствам и действуют с достаточно дольшей силой. Настолько большой, что могут вступать в противоборство с самой совестью, т. е. с третьим уровнем в человеке. К эговлечениям относятся тщеславие, гордость, жадность к деньгам, еде, любовь к вещам и т. д. Эти влечения, действуя в человеке, заставляют его работать на них. Так все внутренние уровни тщеславного человека работают на то, чтобы он был вознесен среди людей. Если мы знаем, что все четыре уровня участвуют в выборе профессии, тогда можно примерно представить себе общую стратегию родительского дома по отношению к детям. Если акцент поставить на способности, и начать развивать их в первую очередь, то оказывается, что способность сама по себе не достаточно жизнеспособна и не имеет необходимого импульса действия в жизни, если она не подкреплена эговлечением.
Эговлечение сразу усиливает действие способности, и потому всякая способность возведенная в доминанту родителями очень ценится и развивается в ребенке. В самом же ребенке немедленно открывается возможность для развития эговлечений. Если ребенок родился с тщеславием как доминантным эговлечением, то тогда он сразу улавливается не тщеславие. И тогда, если он допустим одарен музыкально, мы усиленно занимаемся его музыкальным воспитанием, и он идет успешно, потому что параллельно развивается очень сильно тщеславие. Как только мы начинаем пресекать у него тщеславие, не поощрять его, то резко ослабляется тонус занятий музыкой… Правда, бывают случаи гениальных способностей, когда сама способность обладает достаточным импульсом действия, при котором она, казалось бы, может не пользоваться подкреплением со стороны эговлечения.
Есть дети уже с трех, четырех, пяти лет проявляющие яркую музыкальную или другую одаренность, и она как бы сама собой идет, всякое музыкальное действие уже затягивает их, им нравится быть в таком действии. Казалось бы таков ребенок уже не смотрит, принимается он или не принимается окружающими, признается или не признается его музыкальный дар. Мы знаем примеры выдающихся гениальных музыкантов, которые через всю жизнь прошли и бедствующими и гонимыми, а тем не менее занятий своих не бросали, настолько сильным был импульс музыкальной способности. В то же время, вглядываясь во внутреннюю жизнь каждого такого музыканта, им обнаруживаем глубокие переживания болезненного самолюбия, которое присутствует и трансформирует личность.
Внутренняя издерганность, озлобленность, неприязнь к людям, многое другое. Все это рождается из-за присутствия тщеславия как эговлечения в человеке. И, отказывается, что без него яркая талантливая одаренность фактически не развивается. То есть она обязательно включает в себя то или иное эговлечение: либо гордыню, либо тщеславие, как в данном случае, когда речь идет о способности к искусству. Антагонистом эговлечений являются душевные свойства. Значит, чтобы способности не стали сразу "подтягивать" эговлечение и утверждать его, нельзя ставить способности во главу угла. Значит с них начинать становление ребенка нельзя.
Конец записи.
