Свобода

Л. Е. посвящается.

Свобода.

Было темно. Повязка сильно сжимала глаза, сильные руки волокли Хейлига куда-то. Сознание медленно возвращалось. В голове возникали и тут же, оставшись без ответа, исчезали тысячи мыслей, но только одна была сильнее и навязчивее других. Она возникала с каждым ударом пульса, и каждый раз звучала все громче и громче.

«ОНИ СУЩЕСТВУЮТ!!!».

Хейлиг мог винить только себя. Он сам встал на этот путь. А ведь предупреждали! Как предупреждали! Но он оставался верен себе: говорил вслух о тех вещах, о которых молчали, кричал о том, о чем шептались. По правде сказать, он не очень-то верил всему тому, что попадало ему в руки, тому, что говорили до смерти запуганные люди за огромные деньги. Он копал, копал, пока не докопался практически до самой сути. Ему оставалось почти ничего - сенсационный материал, наполовину заполненный его догадками, был готов, когда в его квартиру ворвались четверо…

Резко стало прохладно. Почувствовалась сырость. Руки, волочившие его уже продолжительное время, резким движением бросили вперед. Ударившись, Хейлиг медленно сполз по стене, сел на пол, закрыл голову руками. Хлопнула дверь. К его удивлению никто не стал его бить. Резким движением он снял туго завязанную повязку. Глаза медленно привыкли к темноте, которая царила в помещение, и ухватились за единственный источник тусклого света, прорезавшийся сквозь тьму. Окошко. Это было небольшое окошко, решетка которого отделяла от него безумно красивое звездное небо. И тот единственный источник света – звезду.

«Я в камере!» - уже четко осознавал он.

Опять тысячи мыслей начали терзать его мозг.

«Убьют? Будут пытать? Выколют глаза? Закапают заживо? Предложат сотрудничать? Четвертуют? Принесут в жертву?..».

Семь дней Хейлиг провел в томном ожидании конца. Час тянулся за часом, а перед его дверью не появлялось никого, кроме странной фигуры в темном балахоне, которую он видел через щелочку, в коею та выставляла миску с какими-то помоями и стакан воды.

Со временем беспокойство прошло, оно сменилось жутчайшей скукой. Хейлиг сходил с ума от одиночества в темной, холодной, сырой и тесной камере. Даже звезды, на которые он смотрел каждую ночь, уже не спасали. Хейлиг бил ногами и руками по стенам, кричал, пытался сломать чугунную решетку окна. Ничего не получалось. Несколько раз он пытался заговорить с фигурой в темном балахоне, но она исчезала после первого же слова обращенного к ней.

На пятнадцатый день своего заключения Хейлиг провалил все попытки выбраться из камеры. Идей больше не было. Безысходность разъедала его изнутри и он, разбежавшись, ударился головой о стену. Упав, он завыл, прижимая руки к разбитому лбу. Горячие кровяные потоки медленно стекали по пальцам и стене, голова болела ужасно. Хейлиг отполз к противоположной стене, прислонился к ней и заплакал. Никто никогда не видел его слез, да и сейчас никто кроме его самого не был тому свидетелем. Слезы скатывались по грубому лицу, падали на пол, растворяясь в грязи.

Солнце медленно ползло наверх и сейчас находилось как раз в той точке, которая позволяла его лучам хоть немного осветить темницу Хейлига. Лучи упали на стену, медленно отгоняя тень. Хейлиг наблюдал за этой картиной. Она отвлекала его от мысли о суициде. Когда солнце дотянулось до того места, где была размазана кровь, сердце Хейлига кольнуло, а по всему телу пробежал неприятный холодок. Кровь на стене медленно приобретала форму букв.

- О… Ода! – прочитал Хейлиг с удивлением.

Резким скачком он преодолел расстояние между стенами и уставился на собственную кровь. «Ода» была всего лишь частью слова «свобода» нацарапанного на стене, в остальные буквы которого не попала стекающая по стене кровь.

Хейлиг начал судорожно дергать головой, пытаясь прочитать и осмыслить все написанное на стене. «Свобода» было одним словом из небольшого текста нацарапанного на стене, как ему казалось, очень давно, потому что многие буквы были практически стерты, некоторые заросли или обвалились с кусочками стены.

- Свобода внутри! – медленно ведя пальцем по буквам для достоверности, читал Хейлиг. Затем он увидел, что перед «свобода» есть еще несколько букв. Он принялся жадно отдирать от стены наросший на ней мох.

- Истинная свобода внутри! – опять прочитал он вслух

Пальцы двигались дальше, глаза поспевали за ними.

- Загляни в себя, познай, освободись!

Хейлиг лежал в темноте, обдумывая фразу. Он лежал так уже не первый день. За окном горели звезды. Луна тусклым светом освещала его камеру. Хейлиг смотрел на ту далекую звезду, которую он разглядел во тьме, попав сюда. Он никогда не увлекался картами звездного неба, названиями звезд и созвездий, поэтому сам придумал той звезде имя – «Свобода».

Сейчас, как ему казалось, он был более всего близок к разгадке смысла фразы. На душе в один миг стало легко, ему показалось, что свет звезды проник к нему внутрь. Осветил всю его сущность. Вихрь эмоций захватил Хейлига. По щекам опять потекли слезы, но это уже были другие слезы - слезы радости.

Хейлиг встал, подошел к двери, дернул ручку вниз. Замок щелкнул, дверь открылась. Узкие коридоры подземелья вывели его к огромной дубовой двери, которая распахнулась перед ним. Яркий свет ослепил глаза. Хейлиг прищурился и ступил через порог.

«Свобода! - сказал он сам себе, – Свобода!!!».

Его тело еще долгое время разлагалось в камере, пока фигура в черном балахоне не взяла его за ноги и не вытащила из камеры. Она тащила его по длинным узким коридорам до дубовой двери. Перед ней фигура остановилась. Открыла дверь. Яркий свет озарил пространство, труп, фигуру, коридоры. Фигура потянулась в попытке размять спину, затем сняла капюшон балахона, вытерла со лба пот. Яркий свет упал на лицо Хейлига, он прищурился, нагнулся, взял труп за ноги и потащил его за дубовую дверь, за порог – к Свободе.

Некое Существо

Май 2004

http://nekoe. *****