(Москва)
Обычное и странное в инициации Асенет.
Инициационный комплекс является схемой не только сюжетов, текстов и обрядов, связанных с взрослением и приобретением брачного партнера, но по тем или иным причинам в нем заключены семантические прообразы и других обрядов перехода и трансформаций. Роман о любви легко описывается в терминах романа воспитания, но не наоборот: взросление подразумевает приготовление к браку, но из брака не следует взросление.
Греческий роман в целом укладывается в схему инициации, ведущей к браку. Герои романа (вопреки Бахтину) развиваются, меняются, их "недостача" имеет не только физический или механический характер. Развитие затрагивает преимущественно героя, как и в сказке, ищет невесту герой. Однако как в сказках и в мифах существует также сюжет Исиды-Психеи, так и в романах и героини и перемещаются в пространстве и внутренно проходят некий путь. Херей Харитона после долгих испытаний становится достоин своей жены, Габроком Ксенофонта изведал силу Эрота в своих скитаниях и сопротивлении посягательствам на него, оба героя романа Ахилла Татия проходят путь от легкомысленных влюбленных к преданным и целомудренным супругам, у Лонга сохранена или обыграна тема древнего ритуала в знаменитой сцене влюбленных, которые не понимают, что им делать и т. д. Но ничего специально обрядового роман не содержит, любовь и брак – реальность, и доказать, что испытания, которые выпадают на долю любящих имеют какое-то отношение к инициации, а не к тому обстоятельству, что без разлуки и приключений не о чем было бы рассказывать, довольно сложно.
В этом смысле представляется важным, что "Иосиф и Асенет" - наиболее ранняя из грекоязычных историй о преодолении препятствий на пути к браку - содержит описание ритуалов перехода непосредственно в самой ткани повествования; никакой "реконструкции" и анализа, вытаскивания "корней", как в случае с морфологией сказки и ее историческими корнями у , не требуется. При этом связь инициации и брака тоже не требует доказательств, поскольку вся инициационная часть, а именно: обращение к истинному Богу и присоединение к народу Израиля через пост, покаяние, а затем вкушение особой божественной пищи из рук небесного вестника явным образом описаны и называются условием брака Асенет и Иосифа. Может показаться, что текст сочинен в каких-то научных целях, чтобы продемонстрировать с очевидностью, то, что в других случаях нужно "извлекать" и доказывать, как делал это Кереньи в книге "Греко-ориентальный роман в историко-религиозном освещении" (1927).
В данном случае нас будут интересовать два обстоятельства в описании мистериального посвящения-обращения и брака героини. Эти обстоятельства касаются подчеркнутой "незавершенности" обряда перехода. Первое – отказ от омовения.
Омовение, как известно, входит во многие обряды, им может начинаться или завершаться обряд перехода, а могут, как в случае с Крещением, существовать два омовения: главное - собственно Крещение и через семь дней по древнему Чину и немедленно в настоящее время после Крещения и Миропомазания, происходит "Измытие", то есть смывается помазание миром - Дар Духа, чтобы новокрещеный мог перейти к обычной жизни.
Асенет после семидневного поста ослабла и ее воспитатель испугался, ее увидев. : "И вспомнила Асенет слова дядки своего, как говорил он ей: “Поникло лицо твое”. И вздохнула она тяжко, и весьма опечалилась, и сказала: “Горе мне несчастной! Поникло лицо мое. Увидит меня Иосиф и презрит”. И оборотилась она к совоспитаннице своей: “Принеси мне чистой воды из источника, и умою лицо свое”. И та принесла ей чистой воды из источника, и налила ее в чашу. И склонилась Асенет умыть лицо свое, и в воде увидела его, и было оно, как солнце, а глаза ее — как восходящая денница, щеки ее — как поля Всевышнего, а румянец на щеках — как кровь сына человеческого, губы ее — как роза жизни, [начавшая распускаться, а зубы ее — как воины, выстроенные к битве], волосы главы ее — как виноградная лоза рая Божия, обильная плодами своими, а шея ее — как кипарис прекрасный, [груди же ее — как горы Бога Всевышнего]. И как увидела себя Асенет в воде, изумилась увиденному, и возрадовалась великой радостью, и не умыла лица своего, сказавши: “Не смыть бы мне красоту эту великую”"[1].
Таким образом, не происходит того, что подобно "измовению" в христианском обиходе. Происходит - и это подчеркнуто - какая-то остановка. В самом описании красоты Асенет очевидны "преувеличения", которые однако не являются просто гиперболами. Ведь с Асенет происходит превращение. Из девушки она становится существом ангелическим, "космическим". Вестник сообщает ей, что она станет "Градом убежища", чем-то не вполне человеческим, "потому что многие племена, к Господу Богу Всевышнему <прибегшие>, в тебе найдут убежище, и многие народы, Господу Богу покорившиеся, под крылами твоими укроются, и спасутся в стенах[2] твоих те, кто прилепился к Господу Богу Всевышнему во имя обращения". И она этим Градом становится: "И сказал Иосиф Асенет: “Благословенна ты от Бога Всевышнего и благословенно имя твое вовек, ибо Господь Бог утвердил стены твои [в вышних и] стены твои адамантовые, [стены жизни], потому что сыны Бога Живого вселились в Град убежища твой, и Господь Бог будет царствовать над ними во веки веков”". Это не пророчество, это уже свершилось, хотя Иосиф после этих слов обнимает Асенет. Так и Левий, держа Асенет за руку, видит "место ее упокоения в вышних, [и стены ее, как стены нерушимые вечные, и основания ее основаны на глыбах седьмого неба[3]]. Не переставая быть земной женщиной (Асенет выходит замуж, рожает детей), она уже существует как небесный Град, цитадель, где все прибегнувшие к Богу обретут спасение. Таким образом получается, что обряд перехода развивается в земном плане – Асенет становится еврейкой и выходит замуж за Иосифа, и одновременно, останавливается замирает в точке полноты превращения в плане вечности или откровения.
Подобная "остановка" есть и в браке Асенет и Иосифа. Почему-то настойчиво повторяется мысль, что она будет вечной невестой, а Иосиф – вечным женихом.
Пентефрей хочет выдать Асенет за Иосифа: "4.8. Так вот, послушай, дитя мое, я отдам тебя ему в жены, и ты будешь ему невестой, а он станет тебе женихом на вечные времена". Вестник Бога Человек сходит с неба в башню Асенет и обращается к ней: "15. 6 Мужайся, Асенет, дева чистая. Се ныне дал я тебя в невесты Иосифу, и он станет женихом твоим на вечное время". И через несколько стихов повторяет: "15.9 . И придет к тебе Иосиф сегодня, и увидит тебя, и возрадуется о тебе, и полюбит тебя, и станет женихом твоим, и ты станешь невестою его на вечное время". Наконец Асенет сама рассказывает о явлении божественного вестника Иосифу: "И пришел ко мне ныне Человек с неба, и дал мне хлеб жизни — и я ела, и дал мне чашу благословения — и я пила, и сказал мне: “Отдал я тебя ныне в невесты Иосифу, и он будет тебе женихом на вечное время”. Только тогда, когда фараон венчает Иосифа и Асенет произносятся юридически точные формулировки "дать в жены", как и в первой реплике Пентефрея: И встал Иосиф утром, и отправился к фараону, и сказал тому: “Дай мне в жены Асенет, дочь Пентефрея, жреца Гелиополя”. И возрадовался фараон радостью великой, и ответил Иосифу: “Не она ли была обещана тебе от века? Да будет женой твоей отныне и на вечное время”. И послал фараон позвать Пентефрея [и пришел тот], и привел он Асенет, и подвел ее к фараону. И увидел ее фараон, и изумился красе ее, и сказал: “Благословит тебя, дитя, Господь Бог Иосифа, и пребудет краса твоя вовек, ибо [по праву] избрана ты Господом Богом Иосифа в невесты Иосифу, ибо он — первородный сын Божий, а ты наречёшься дочерью Всевышнего и невестой Иосифа отныне и до века”".
Таким образом, когда Асенет "дают в жены" Иосифу, она становится его "невестой", а не наоборот. Подобным образом в Откровении: "21. 9 И пришел ко мне один из семи Ангелов, у которых было семь чаш, наполненных семью последними язвами, и сказал мне: пойди, я покажу тебе жену, невесту Агнца".
Образ "невесты", которая никогда не прекращает быть невестой, и брачного пира Агнца, которому не предвидится конца[4], известен в христианской традиции из Откровения, где Новый Иерусалим, спускающийся с неба описывается как украшенная невеста: "21.2 И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего". Этот образ имеет корни в Ветхом Завете, где Иерусалим, дочь Сиона предстает как невеста или жена. Брак является символом союза Бога и его народа. Но образность Откровения иная: абсолютизируется полнота, не имеющая развития, вечность. Здесь переход останавливается, потому что происходит полное превращение, без продолжения жизни того же существа в ином состоянии, как в "обычном" обряде перехода. Цель обрядов инициации, брака, проводов умершего и др. состоит в том, чтобы приготовить члена сообщества к его новой роли – взрослого, женатого, покойного. Подобия тому, что происходит с Асенет можно видеть в обретении особого дара, например, шаманского, причем шаманы, как и Асенет, могут находиться сразу в двух планах: любое камлание есть пляска на земле и одновременно космическое путешествие.
В "Иосиф и Асенет" текст своими "странностями" обращает внимание на то, что происходит не только обряд перехода, но и трансформация в иное существо. И чтобы это парадоксальное явление обнаружить, автор как бы раздваивает героиню на земную Асенет и ее небесное подобие не вполне даже антропоморфное. Обряд, который описывает Асенет, не реальный, хотя и строится по модели реального гиюра. Поэтому, хотя целью Асенет является даже не вообще присоединение к народу Божию, а замужество, смыслом совершаемых ей и над нею обрядов предстает обращение к истинному Богу, то есть нечто, не сводимое к социальной функции обряда. Чтобы показать это, автор разводит инициацию, завершающуюся браком (Асенет присоединяется к народу Израиля, выходит замуж за Иосифа и рождает родоначальников колен Израиля), и мистическое преображение Асенет в Град Убежище.
Иными словами обряд перехода совпадает в этом произведении с обращением, а обращение не имеет дороги назад и отличается от rite de passage тем, что мыслится полным преображением, без возврата.
[1] Здесь и далее цитируется неопубликованный перевод, выполненный автором вместе с , и -Великановой.
[2] Слово оригинала может толковаться не только как стены, но и как крепость.
[3]Текст в квадратный скобках не засвидетельстован по-гречески. Реконструкция на основе сирийского, армянского и одного из латинских переводов.
[4] Откр. 19.7 9: "Возрадуемся и возвеселимся и воздадим Ему славу; ибо наступил брак Агнца, и жена Его приготовила себя."19. 9: "И сказал мне [Ангел]: напиши: блаженны званые на брачную вечерю Агнца".
