(Омский государственный
педагогический университет,
магистрант)
К актуальности изучения пространственно-временных представлений казахов Омска XXI в.
Одной из наиболее важных задач современной этнографии является изучение современных этнических процессов в городах [1, с. 3]. Нас интересует вопрос актуальности исследования пространственно-временных представлений казахов, проживающих в городе Омске. Помимо того, что:
1. Республика Казахстан и Российская Федерация – соседи, политические и экономические партнеры. Взаимосвязаны культурно и исторически. Западная Сибирь граничит с Казахстаном – отсюда более тесная этнокультурная взаимосвязь.
2. «Время и пространство – определяющие параметры существования мира и основополагающие формы человеческого опыта» [2, с. 25].
3. Проблема поиска национальной идентичности для современного казаха – жителя Западной Сибири является одной из главных, для понимания путей ее решения необходимо обратиться к ментальным представлениям казахов, среди которых образы пространства и времени.
4. Северо-Казахстанская область достаточно долгое время входила в состав Омской области.
5. По переписи 2010 года, казахи составляют вторую по численности населения после русских национальную общность, а соответственно – играют немаловажную роль в жизни города Омска.
У казахов Омска существует много нерешенных внутренних конфликтов, рожденных пространственно-временной идентификацией. Это делает изучение данного вопроса еще более значимым и актуальным.
Понятие «Я – казах» в современном мире (времени и пространстве) иное по отношению к «Я – казах» в советском времени-пространстве, дореволюционном времени-пространстве и т. п. Современное время отличает множество пространственных сред, в которых «Я – казах» будет звучать, пониматься, контактировать различно:
1. Я – казах, представитель молодого суверенного государства Казахстан (новая государственная мифология);
2. Я – казах, представитель самоопределившейся нации (агрессивный национализм);
3. Я – казах, представитель суверенного государства Россия (проблема диалога, соседства, осознание современной российской государственной мифологии);
4. Я – казах, житель Сибири (проблема диалога, соседства, ощущение провинциализма);
5. Я – казах, житель Нью-Йорка (проблема сохранения своего, этнического – культура, традиции в мультикультурном мире);
6. Я – казах, носитель религиозного (антирелигиозного) сознания (исламист, тенгрианец, православный, атеист);
7. Я – казах, представитель определенного жуза (родовое деление, иерархия, соответствующий комплекс социального поведения), в этом же ряду: я – казах-чингизид, т. е. владеющий землями, стадами, табунами или я – казах, потомок Мухаммеда, могущий представлять духовную власть;
8. Я – казах, степняк, житель Степи.
Эти пространственные самоидентификации могут существовать/проявляться в комплексе, отдельно друг от друга, по иерархии. Например, Я – казах, Казахстанец, националист, исламист и Я – казах, Казахстанец, житель Сибири, атеист и т. п.
С момента распада СССР и появления независимого государства Республика Казахстан – выросло целое поколение. Целое поколение людей, которые разделены государственной границей от территории, где жили их предки. Отрезок времени, длиной в более чем 20 лет, государственная граница, глобализация – это и многое другое повлияло на то, что традиционная культура перестала занимать главное место в жизни омского казаха.
Омские казахи прилагают много усилий для того, чтобы не потерять связь со своими традициями. В Омске с 1989 г. успешно функционирует Сибирский Центр Казахской Культуры «Мөлдiр», который активно поддерживает казахов Омска, помогая возобновлять и развивать традиции предков, повышает уровень знания языка и т. д. Центр придает «большое значение приобщению казахов к национальным традициям. Важным направлением работы СЦКК «Мөлдiр» является пропаганда казахской культуры и искусства» [3, с. 64-65] и т. д. СЦКК «Мөлдір» не решает всех проблем связанных с культурными и т. п. сферами жизни омских казахов, но этого и не требуется. Казахи, как и многие другие представители современного социума, стремятся не только к сохранению своей традиционной самобытности, но и к реализации себя в пространствах российском, европейском, мировом.
Знание родного языка – это сложный вопрос для многих казахов Омска. Хотя в 1993 г. в области насчитывалось 13 школ с преподаванием казахского языка, к 2004 г. их количество возросло до 17 [5]. В городе таковых нет, но есть специальные центры культуры и курсы по изучению казахского языка. Остро стоит вопрос подготовки преподавателей, а также обеспечения учебной и методической литературой на казахском языке.
Если к 90-м г. XX в. языковая ситуация городских казахов Омска характеризовалась широким распространением билингвизма (параллельное сосуществование в сознании двух языковых систем, что приводит к образованию двух навыков речи в сознании), то к началу XXI в. – возраст билингвистического сознания сильно постарел, а у молодежи преобладает владение русским языком, и лишь частичное знание на бытовом уровне казахского. Если в гг. свободно владели казахским языком 38, 6 % городских казахов (причем в основном старшее поколение (около 64 %, казахи в возрасте от 50 лет) [1, с. 29], то сегодня по-казахски могут изъяснятся менее четверти городских казахов.
Подавляющее большинство казахов Омска идентифицируют себя таковыми, а соответственно увлекаются историей Казахстана, как правило, на бытовом уровне. В сознании, сформированном на ценностях тоталитарной культуры, величие нации отождествляется только с величием государства. Ранее такое сознание находило упоение в чувстве принадлежности к советской сверхдержаве и ее военной гегемонии. Посредством апелляции к современным геоэкономическим и геополитическим реалиям эти амбиции уже не могут быть удовлетворены. И здесь на первый план выходят творцы, так называемой альтернативной истории, которые в своих публикациях разворачивают грандиозную панораму древних и средневековых государств-континентов, а также их правящих династий, агрессивно подчеркивая при этом тезис, что все это – «именно наше и ничье больше наследие» [4, с. 38].
«Травмированное сознание, в которое советская система десятилетиями внедряла тоталитарные и милитарные традиции, воспринимает такие мифы как живительный бальзам, поскольку они компенсируют психологический дискомфорт, вызванный разочарованиями настоящего времени, снимают как реальные, так и, по большей части, мнимые комплексы неполноценности, разъедающие конфликтное сознание.
Пиковая мифотворческая активность почти всегда выпадает на период переходного состояния обществ. Это строго обусловленная зависимость. Именно в стадии перехода массовое сознание, как бы разрывается: субъект, ощущая себя органической частью «старого», еще не усматривает достойного представления о себе «новом». «Провалившись» в такую ситуацию, личность становится одержимой стремлением восстановить самоуважение, в том числе посредством неадекватного завышения уровня восприятия группы, к которой она принадлежит» [4, с. 38-41].
Конфликт исторического пространства и времени, поиск себя и своего места в этнокультурном поле – все это говорит о закреплении нормативного (традиционного) исторического сознания в представлениях всех казахов, в том числе и казахов, проживающих на территории г. Омска.
Так же нельзя не сказать о конфликте пространственных взаимоотношений. Большинство казахов, живущих в Омске – живут здесь уже не в первом поколении. И поэтому интересно их ощущение пространства. Какое пространство является для них своим, а какое чужим?
В исследовании 2012 г. принимали участие казахи, живущие в Омске в возрасте от 18 до 40 лет. Лишь 28% опрошенных видит свое будущее в Казахстане, 28% хочет оставаться в Омске, 12% - в других городах РФ, 32% - планируют уехать в другие государства. Родным городом казахи, живущие в Омске, называют Омск – 87%, остальные 13% – те города, в которых родились, в том числе и города РК. Т. е., по большому счету, стремления уехать на историческую родину, казахам живущем в Омске видится менее интересным, чем попробовать себя на территории других городов и государств.
Омск является тем – освоенным, своим пространством, где есть и возможность получить достойное образование и устроиться на работу, и не потерять связи с корнями.
А РК для казахов, живущих в Омске не первое поколение, чужое пространство, с обычаями близкими, но, в суете городской суеты – забывающимися, а традиции хоть и пытаются возрождаться в специальных этнических культурных центрах, забываются.
Современный омский казах вполне может идентифицировать себя с большим количеством представлений «я–казах», являясь при этом полноправным членом общества РФ. Омские казахи – очень русифицированы и европеизированы, но они стремятся не потерять связь со своими корнями.
Изучение пространства и времени, базовых для понимания картины мира, в целом, и национальной картины мира, в частности, играют главную роль в понимании и поиске путей разрешения внутренних конфликтов казахов, проживающих на территории Омска.
Множественность способов самоидентификации, конфликт традиций, билингвизм и сложность с изучением и пониманием казахского языка, мифологизация истории Казахстана, бинарность представлений пространства своего и чужого – в данной статье мы лишь актуализировали основные проблемные точки на пути к изучению и решению важной проблемы этнокультурного взаимодействия двух соседствующих народов.
1. Ахметова Западной Сибири и их этнокультурные связи в городской среде. Новосибирск: Издательство Института археологии и этнографии СО РАН, 20с.
2. Гуревич средневековой культуры. М.: Искусство, 19с.
3. Жунусова омских казахов в этнокультурное развитие омского региона // Казахи Омского Прииртышья: история и современность. Омск: Издатель-Полиграфист, 2007. С. 63-68.
4. , , Ерофеева знание и мифотворчество в современной историографии Казахстана. Алматы: Дайк-Пресс, 20с.
5. Если ваш дом за российским бугром // Газета «Караван». 02.12.2011. Режим доступа: http://www. /article/38466
