МОБУ «Алешинская средняя общеобразовательная школа»
Ленинский район Тульской области
ОБЛАСТНОЙ КОНКУРС ТВОРЧЕСКИХ РАБОТ
ВЕЛИКИЕ ПОЛКОВОДЦЫ
И ФЛОТОВОДЦЫ РОССИИ
Номинация: «Исследовательская работа»
ТЕМА:
«ИСТОРИЯ РОССИИ ЧЕРЕЗ СУДЬБЫ ВЕЛИКИХ ЛЮДЕЙ (ФЛОТОВОДЦЫ И ПОЛКОВОДЦЫ РОССИИ). БАГРАТИОН – ГЕНЕРАЛ ВЕЛИКОЙ ЭПОХИ»
Участник: ,
15 лет, учащаяся 9 класса
МОБУ «Алешинская СОШ»
Россия, Тульская область,
Ленинский район, с. Алешня,
ул. Фабричная, 1
Контактный телефон: (84876
Электронная почта: *****@***ru
Педагог-консультант:
Алешня, 2013 год
АННОТАЦИЯ
исследовательской работы Михонцевой Ирины, учащейся 9 класса МОБУ «Алешинская СОШ», по теме: «История России через судьбы великих людей (флотоводцы и полководцы России). Багратион – генерал великой эпохи»
В данном исследовании 33 страницы, 8 иллюстраций и одно приложение. В соответствии со структурой исследовательской работы имеются оглавление, введение, основное содержание, выводы и заключение, список использованных ресурсов.
Данная работа посвящена герою Отечественной войны 1812 года генералу Петру Ивановичу Багратиону. Ирина провела большую работу, которая вылилась в интересный, насыщенный информацией рассказ об эпохе войны 1812 года. В своем исследовании автор опирается не только на ресурсы Интернет-сайтов, но в значительной мере на книгу Е. Анисимова «Генерал Багратион. Жизнь и война» и ряд других книг. В работе рассматриваются факты биографии Багратиона, дается общая картина и дух времени в описаниях свидетелей и историков. Подробно освещена личная роль генерала в войне и, особенно, в сражении при Бородино. Багратион показан живым, чувствующим человеком, что значительно повышает интерес к герою исследования у читающего. Эта работа не только о Багратионе, но и о времени, в котором он жил.
Заключительная часть, как и вся работа в целом, несет в себе гражданскую позицию автора работы: история героев, защищавших Россию, священна, и требует трепетного к себе отношения.
Оглавление.
1. Введение………………………………………………………3
2. Основная часть……………………………………………….5
2.1 Начало пути………………………………………………5
2.2 Военная служба г. г………………………….9
2.3 Отечественная война……………………………………..18
2.4 Бородино………………………………………………….23
3. Заключение……………………………………………………29
4. Приложение…………………………………………………...36
5. Список использованных источников………………………..38
Цели и задачи:
Объектом исследования данной работы является эпоха отечественной войны 1812 года.
Предметом исследования является биография Петра Ивановича Багратиона.
Целью работы является исследование влияния неординарной личности Багратиона на исход войны.
Достижение указанной цели осуществляется посредством решений следующих задач:
- исследование особенностей данной исторической эпохи;
- изучение биографических фактов, их интерпретаций в воспоминаниях
современников;
- анализ мнения историков.
Теоретической основой исследования явились труды российских ученых – историков, исследовавших данную историческую эпоху.
«Двенадцатый год был великой
эпохой в жизни России…»
1. Введение.
В истории нашей Родины было много войн – больших и малых, захватнических и освободительных, но лишь две из них названы Отечественными. Характерно, что для России, склонной к переоценке ценностей, пересмотру своей истории, ниспровержению былых кумиров, именно Отечественная война 1812 года является чем-то священным.
К ее истории исследователи относятся удивительно бережно и тактично. Герои войны, обладавшие не только несомненными достоинствами, но и естественными человеческими слабостями, до сих пор овеяны в нашем сознании романтическим ореолом, ставящим их вне критики потомков. Им удается через века вызывать у нас преклонение и восхищение.
В 2012 году отмечалась славная дата – 200-летие Победы России в Отечественной войне 1812 года.
О значимости победы в Отечественной войне 1812 года свидетельствует то, что это событие отражено в Федеральном законе «О днях воинской славы (победных днях) России» № 32 – ФЗ от 13 марта 1995 года, новая редакция: № 98 – ФЗ от 01.01.2001, где в перечень дней воинской славы России включено 8 сентября – день Бородинского сражения.
В 2007 году вышел Указ президента Российской Федерации от 27 дек. 2007г. № 000 «О праздновании 200-летия Победы России в Отечественной войне 1812 года».
Историю Отечественной войны 1812 года изучали лучшие умы России и Европы в прошлом веке и сейчас продолжают осмысливать ученые и публицисты, стремясь разгадать «русский феномен»: почему одна из лучших европейских армий, армия Наполеона, покорившая почти всю Европу, потерпела столь жестокое поражение в войне с Россией. А разгадку этого явления надо искать в русском народе, который говорил: «Умрем, а рабами не будем».
Бесчисленны примеры отваги и самопожертвования, совершенные в ходе войны и особенно в день Бородинской битвы, которую сам Наполеон назвал битвой гигантов. Огромные потери понесли обе стороны, но и подвигов было совершено немало. В Бородинском сражении прославлены на века Семеновские (Багратионовы) флеши, батарея Раевского, Шевардинский редут, Утицкий курган.
Бородинское сражение дало множество примеров массового и личного героизма русских солдат, офицеров и генералов. Крупные военачальники личным примером вдохновляли своих подчиненных. Против наполеоновских генералов Даву и Нея стояли корпуса генерала Багратиона, гренадеров Воронцова. Курганную высоту в центре поля сражения оборонял корпус генерала . Под Бородином полководец Барклай де Толли, который в начале Отечественной войны был главнокомандующим русской армией, руководил правым флангом и центром наших войск.
Каждый из участвующих в битве: генерал, офицер, рядовой достоин того, чтобы о нем было рассказано. Особенно достоин этого, на мой взгляд, генерал, князь Петр Иванович Багратион.
«Генералов хороших у России нет,
кроме одного Багратиона»
Наполеон Бонапарт
2. Основная часть.
2.1 Начало пути.
Генерал Ермолов оставил такой отзыв о Багратионе:
«Князь Багратион… Ума тонкого и гибкого, он сделал при дворе сильные связи. Обязательный и приветливый в обращении, он удерживал равных в хороших отношениях, сохранил расположение прежних приятелей… Подчинённый награждался достойно, почитал за счастие 
служить с ним, всегда боготворил его. Никто из начальников не давал менее чувствовать власть свою; никогда подчинённый не повиновался с большею приятностию. Обхождение его очаровательное! Нетрудно воспользоваться его доверенностию, но только в делах, мало ему известных. Во всяком другом случае характер его самостоятельный. Недостаток познаний или слабая сторона способностей может быть замечаема только людьми, особенно приближенными к нему…
С самых молодых лет без наставника, совершенно без состояния, князь Багратион не имел средств получить воспитание. Одарённый от природы счастливыми способностями, остался он без образования и определился в военную службу. Все понятия о военном ремесле извлекал он из опытов, все суждения о нём из происшествий, по мере сходства их между собою, не будучи руководим правилами и наукою и впадая в погрешности; нередко однако же мнение его было основательным. Неустрашим в сражении, равнодушен в опасности… Утончённой ловкости пред государем, увлекательно лестного обращения с приближёнными к нему. Нравом кроток, несвоеобычлив, щедр до расточительности. Не скор на гнев, всегда готов на примирение. Не помнит зла, вечно помнит благодеяния.»
«Воинственное и открытое лицо его носило отпечаток грузинского происхождения и было своеобразно-красиво. Он принял меня благосклонно, с воинскою искренностью и простотою, тотчас приказал отвести помещение и пригласил раз и навсегда обедать у него ежедневно. Он помещался в так называемом замке какого-то польского пана, единственном во всем городе порядочном доме. Тут собралось все общество Главной квартиры, принявшее меня радушно и ласково в среду свою». Так передает свое первое впечатление о Багратионе , оказавшийся как раз накануне войны 1812 года в Главной квартире 2-й армии, размещенной в Волковыске.
Так писали о князе Петре Ивановиче Багратионе многие, его встречавшие. Его особая мужественность, воинственность, храбрость и одновременно — простота, искренность, щедрость, доброта к людям, его окружавшим, — все это запоминалось, как безусловно признавались и его выдающиеся полководческие достоинства, огромная роль в конечной победе над Великой армией Наполеона. Мне кажется, что князь Багратион чем-то был похож на Наполеона дотильзитской эпохи, как характеризовал императора французов маршал Мармон: тот «был худым, непритязательным, необыкновенно активным, равнодушным к лишениям, презирающим благополучие и материальные блага, предусмотрительным, осторожным, умеющим отдаваться на волю судьбы, решительным и упорным в своих решениях, знающим людей и их нравы, что играло огромную роль на войне, добрым, справедливым, способным к настоящим чувствам и благородным к врагам».
Общеизвестно, что князь Петр Иванович Багратион (Багратиони) принадлежал к грузинскому царскому роду Багратидов, правившему Грузией (или ее частями) с IX до начала XIX века. Согласно одной легендарной версии, Багратиды происходили от знатной семьи Персидского царства, представители которой были сатрапами персидского царя в Закавказье. Согласно другой, чисто грузинской легенде, основателем рода Багратидов считался сам библейский царь Давид, прославившийся своей мудростью.
С конца XVII века началось сближение представителей грузинских царских родов с Россией. Принято считать, что отец Петра Багратиона, Иван Александрович, появился на свет в 1730 году в Персии. Дед князя Ивана Багратиона Иессей (Евсей) Леонович, был поставлен на Картлийский престол Турцией. Есть две неясности в биографии Петра Ивановича Багратиона: наверняка неизвестно имя и род его матери и точная дата его рождения. В формулярном списке о службе Багратиона, составленном скорее всего в 1811 году, точная дата рождения не указана: «Шеф, генерал от инфантерии, князь Петр Иванов сын Багратион, 45 лет, из грузинских дворян». В документах того времени обычно писали «отроду… лет», поэтому наверняка точную дату рождения многих людей прошлого установить затруднительно, и дату рождения Багратиона точно определить невозможно и, по мнению ряда исследователей, ее следует отнести в промежуток между 1764–1769 годами.
О детстве Багратиона известно мало. Свои детские годы Петр Багратион провел в родительском доме. К сожалению, об этой поре его жизни до нас не дошло каких-либо определенных сведений. Можно предполагать, что, воспитываясь в семье офицера, Петр Багратион часто слышал рассказы своего отца о проведенных боях и походах, о мужественной борьбе родного народа против врагов. Может именно поэтому он с ранних лет проявил большой интерес и любовь к военному делу, мечтая посвятить себя профессии военного. «Со млеком материнским, - писал впоследствии Багратион, - влил я в себя дух к воинственным подвигам». Он получил весьма позднее и несовершенное образование. Багратион никогда и не скрывал, что он «неуч». Такого же мнения были и современники. По словам , Багратион «был слишком необразован». Хорошо знавший Багратиона писал, что «с самых молодых лет без наставника, совершенно без состояния, князь Багратион не имел средств получить воспитание. Одаренный от природы счастливыми способностями, остался он без образования и определился на военную службу». Действительно одаренный «счастливыми способностями» Багратион впоследствии заполнил пробелы в своем образовании практическими знаниями и интуицией.
В начале своего пути профессионального военного Багратион оказался в подчинении генерала , благодаря протекции родственницы княгини Анны Александровны Голицыной, которая заботилась о Багратионе. В 1811 году, а возможно, и в другие годы, Багратион проводил время во владимирском имении князя Бориса Андреевича Голицына, селе Сима. В 1812 году в Симу привезли раненого Багратиона. Там, в имении Голицыных, и умер полководец.
«Каждый горел усердием.
Каждый превосходил себя»
2.2 Военная служба г. г.
21 февраля (4 марта) 1782 г. Петр Багратион поступил на военную службу. Он был зачислен сержантом в Кавказский мушкетерский полк. С этого времени началась его военная деятельность, которая непрерывно длилась на протяжении тридцати лет.
Кавказский мушкетерский полк совместно с другими частями русской армии оборонял юго-восточную границу России, проходившую по рекам Кубани и Тереку. Султанская Турция, державшая тогда в своем подчинении значительную часть территорию Кавказа, организовывала непрерывные нападения на русскую границу. Иногда ей удавалось привлекать к участию в этих нападениях отряды отдельных князей Северного Кавказа. Русским войскам приходилось постоянно находиться в состоянии боевой готовности и отражать набеги неприятельских отрядов. В одном из боёв с горцами, Петр был серьёзно ранен и оставлен на поле боя в груде убитых и раненых. Его подобрали горцы, ночью собиравшие оружие и принявшие юного Багратиона за своего. Они выходили его, а затем, узнав кто он, из уважения к его отцу, когда-то оказавшему им услугу, отвели без выкупа к русским.
В составе Кавказского мушкетерского полка Багратион участвовал в походах 1783, 1784, 1785 и 1786 гг., показав себя храбрым и мужественным воином, стойко переносившим все трудности военной жизни. На опыте жестоких боев с врагами он внимательно изучал военное дело и отдавал ему все свои силы.
В 1788 г. Кавказский мушкетерский полк был направлен под Очаков, чтобы участвовать в боевых действиях по овладению этой сильной турецкой крепостью. Вместе с полком отправился к Очакову и Багратион.
Главнокомандующим русской армией, осаждавшей Очаков, был всесильный фаворит императрицы Екатерины, князь . Левым крылом осадной армии командовал Суворовдекабря 1788 г. состоялся штурм Очакова, окончившийся полной победой русской армии. Во время штурма Багратион проявил большую храбрость. Он отважно сражался с турками и в числе первых ворвался в крепость.
После взятия Очакова Багратион возвратился на Кавказ, где принимал участие в военном походе 1790 г.
В Кавказском мушкетерском полку Багратион служил до июня 1792 г., последовательно пройдя все ступени военной службы от сержанта до капитана.
С июня 1792 г. до мая 1794 г. он служил в Киевском конно-егерском полку в чинах секунд-майора и премьер-майора.
4 (15) мая 1794 г. его перевели в Софийский карабинерный полк. В составе этого полка он участвовал в польском походе 1794 г., который возглавлял .
В боях и походах гг. Багратион показал себя искусным военачальником. Характерными чертами его были исключительное хладнокровие и беспредельная храбрость в бою, быстрота и решительность действий, умение использовать удобный момент для нанесения удара по врагу. Слава о мужестве и бесстрашии Багратиона широко распространилась среди солдат и офицеров русской армии. На Багратиона обратил внимание Суворов. Он горячо полюбил Багратиона, ласково называл его «князь Петр» и не скрывал своего особого уважения и доверия к нему.
15 (26) октября 1794 г. Багратион получил чин подполковника. В 1798 г. он был уже полковником, командиром 6-го егерского полка, а на следующий год получил чин генерал-майора и принял участие в знаменитых Итальянском и Швейцарском походах русской армии, которыми открывается исключительно яркая страница его военной биографии.
В Итальянском походе 1799 г. генерал-майор Багратион, командуя авангардом армии, взял штурмом цитадель г. Брешиа (10 апреля), атаковал и занял г. Лекко, причем был ранен пулей в ногу, но остался в строю, продолжая руководить боем. 16 апреля армия Моро была разбита Суворовым на Адде, Милан был занят, и на очередь встала переправа через р. По. Отряд Багратиона, составляя авангард, 21 апреля переправился через нее и двинулся к Тортоне. 28 апреля Багратион продвинулся к крепости Алессандрии и этим движением пресек прямое сообщение французов с Генуей. 6 мая, согласно диспозиции Суворова, Багратион спешил к Сан-Джулиано, чтобы составить боковой авангард армии при фланговом движении ее к р. Сезии. Услыхав выстрелы у Маренго, Багратион повернул на помощь австрийцам, великодушно уступил общее командование младшему в чине, генералу Лузиньяну, пристроился к нему с обоих флангов и увлек союзников в стремительную атаку с барабанным боем.
Когда одна из французских колонн пыталась обойти правый фланг союзников, Багратион со своим 7-м егерским полком и казаками кинулся ей навстречу и отбил удар. Моро приказал отступать. Попытка французов прорваться в Геную не удалась.
6 июня утром пришло известие, что Макдональд атаковал австрийцев (генерала Отта) на р. Тидоне. Суворов тотчас же взял из авангарда казацкие полки, австрийских драгун и вместе с Багратионом повел их к месту боя. В три часа дня он был уже там и лихой кавалерийской атакой задержал натиск французов до подхода пехоты авангарда. Когда она показалась, Багратион подошел к Суворову и, видимо не уясняя себе важности минуты, вполголоса просил его повременить с атакой, пока не подойдут отсталые, ибо в ротах нет и 40 человек. Суворов отвечал ему на ухо: «А у Макдональда нет и по 20, атакуй с Богом! ура!» Багратион повиновался. Войска дружно ударили на неприятеля и отбросили его в большом беспорядке за Тидоне.
Макдональд собрал свою армию на Требию и 7 июня принял на левом ее берегу новую атаку Суворова, во время которой Багратион был ранен. Однако и вторая рана Багратиона в эту кампанию не вывела его из строя.
4 августа у Нови Суворов возложил на Багратиона решительный удар. Затем последовал легендарный поход суворовских войск через Швейцарию. Багратион шел то во главе их, первым принимая на себя все удары противника, первым преодолевая все преграды, которые ставила им дикая природа гор, то в арьергарде - сдерживая натиск французов, и когда наконец русские войска выбрались благополучно из той западни, в которую заманил их не только противник, но и союзник, в полку Багратиона оставалось всего лишь 16 офицеров и 300 нижних чинов. Сам он был в третий раз за эту войну ранен в сражении при Клёнтале. По возвращении в Россию Багратион был назначен шефом лейб-егерского батальона, переформированного впоследствии в полк, и оставался им до своей смерти.
С началом первой войны России с Наполеоном, в 1805 г., Багратиону вверен был авангард армии Кутузова, но едва войска вступили в пределы Австрии, как, благодаря капитуляции союзной австрийской армии под Ульмом, 40-тысячный русский корпус очутился перед семью французскими корпусами, имея в тылу Дунай. Кутузов начал поспешное отступление к русским границам, и авангард Багратиона обратился в арьергард, который на протяжении 400 верст рядом упорных боев - при Ламбахе, Энее, Амштеттене и Кремсе - сдержал противника и дал армии возможность выбраться из этой западни. Но едва она перешла у Кремса на левый берег Дуная, как Вена сдалась Наполеону, и последний, в свою очередь, перейдя Дунай, бросился к Цнайму наперерез пути отступления Кутузова от Кремса к Брюнну. На этот раз положение русской армии стало еще более критическим. И второй раз она была спасена Багратионом, которому Кутузов приказал во что бы то ни стало задержать французов, хотя бы для этого ему пришлось пожертвовать всем своим отрядом да последнего человека. Прощаясь с Багратионом, Кутузов перекрестил его, как обреченного на смерть; так смотрели на Багратиона и его отряд, и вся армия, зная, что от его стойкости зависит ее участь.
Багратион поклялся Кутузову устоять, «не выдать». У Шенграбена (Голлабрюна) он выдержал 4 ноября яростный натиск двух французских корпусов (30 тыс. человек) в течение 8 часов. Он не покинул позиции даже тогда, когда дивизия Леграна зашла ему в тыл... Когда же он получил известие, что Кутузов миновал с главными силами Цнайм и находится вне опасности, Багратион во главе 6-го егерского полка штыками проложил себе путь через кольцо французских войск и горевшие селения Шенграбен и Грунд и присоединился к армии, приведя с собой даже пленных и принеся одно французское знамя.
За этот блистательный подвиг Багратион был произведен в генерал-лейтенанты, а 6-й егерский полк, первый из полков русской армии, получил в награду серебряные трубы с Георгиевскими лентами.
По соединении Кутузова с корпусом графа Буксгевдена русская армия перешла в наступление и Багратионовский отряд снова стал авангардом. На пути к Аустерлицу Багратион разбил французов у Вишау и Раусница. 2 декабря на Аустерлицком поле авангард Багратиона составил крайний правый фланг боевого расположения союзной армии и, когда колонны ее центра были рассеяны, подвергся жестокому натиску победоносного противника, но устоял и прикрыл отступление разбитой армии, снова став ее арьергардом. За Аустерлиц Багратион был пожалован орденом Св. Георгия 2-го класса.
В кампанию гг. Багратион опять является начальником то авангарда, то арьергарда, смотря по тому, наступала или отступала русская армия. Так, с непрерывным в течение 3 дней боем на протяжении 70 верст, он прикрывает отступление русской армии от Яшма к Прейсиш-Эйлау и принимает участие в сражении у этого местечка (26 и 27 января), 27-го числа он руководит действиями не только своего отряда, но и корпуса Дохтурова, контуженного и выбывшего из строя.
Получив приказание главнокомандующего генерала Беннигсена во что бы то ни стало выбить французов из Прейсиш-Эйлау, Багратион, спешившись, со знаменем в руке становится во главе 4-й дивизии и овладевает местечком. Однако русская армия все же вынуждена была отступить к Кенигсбергу, и это движение совершается под прикрытием Багратионовского отряда.
Так как Наполеон, не развив своего успеха, также отошел за р. Пассаргу, то Беннигсен снова переходит в наступление. Багратион, идя в авангарде, занимает Гутштадт и, продолжая марш свой далее, атакует 24 мая неприятельские войска у Альткирхена, сбивает их после шестичасового боя с весьма выгодной позиции, обращает в бегство, преследует и довершает победу новым поражением их на следующий день у села Анкендорф.
Атакованный 28 мая всей неприятельской конницей, Багратион упорно обороняется у Гутштадта, чем задерживает переправу французов через р. Алле и дает русской армии время укрепить позиции у Гейльсберга.
Затем Багратион прикрыл как отход ее с них, оставаясь в Гейльсберге до утра 31 мая, так и само отступление ее к Бартенштейну. В сражении у Фридланда отряд Багратиона составлял левый фланг расположения русской армии. Когда войска не выдержали и в расстройстве начали отступать, Багратион со шпагой в руках стал ободрять Московский гренадерский полк, остатки которого окружили его лошадь, напоминая солдатам их подвиги в Италии с Суворовым, но все было напрасно. Даже Семеновны и павловцы дрогнули и осадили назад. Тогда Багратион, желая хоть сколько-нибудь сдержать натиск французов, приказал полковнику Ермолову привести из резерва какую-нибудь артиллерийскую роту...
16 часов пробыл Багратион в самом пекле этого жестокого боя и затем еще 5 суток сдерживал противника, преследовавшего русскую разбитую армию, шедшую к Тильзиту. За Фридланд Багратион был награжден золотой шпагой, украшенной алмазами, с надписью «За храбрость».
Несмотря на чрезвычайное напряжение своих сил в течение кампании гг., Багратион, не колеблясь, принял назначение на театр войны со Швецией ( гг.) и явился деятельным участником и героем этой войны.
Нездоровье, вызванное усиленными непрерывными трудами, вынудило Багратиона покинуть временно армию. Восстановив свои силы, он осенью 1808 г. вернулся в Финляндию и 16 сентября разбил генералов Бойе и Лантинсгаузена у Гельсинга.
Чтобы нанести шведам решительный удар, император Александр составил план зимнего похода русской армии по льду Ботнического залива к Стокгольму. Не только большинство генералов в армии, но и главнокомандующие, высказывались против такой операции и медлили с началом ее. И только один Багратион, не рассуждая по существу, ответил графу Аракчееву, присланному государем организовать этот поход: «Прикажите – пойдем».
В начале августа 1809 г. Багратион был назначен командовать Молдавской армией, действовавшей против Турции.
Историк эпохи конца XVIII - начала XIX вв. Е. Шумигорский полагает, что такое быстрое перемещение Багратиона из Финляндии, где война уже кончилась, в Турцию, где она тянулась безрезультатно уже третий год, было, в сущности, для него почетной ссылкой. Его не желали более видеть в Санкт-Петербурге по причинам интимного характера.
Среднего роста, худощавый, мускулистый брюнет с типичным грузинским лицом, на котором сильно выдавался орлиный нос, дававший повод к ряду острот, шуток и анекдотов, Багратион был некрасив, но всей своей фигурой производил сильное впечатление: солдаты называли его «Орлом». Но еще более сильное впечатление производил он на окружающих славой своих подвигов и репутацией суворовского любимца и ученика.
Еще не завершилась одна война, как Багратион, произведенный в генералы от инфантерии, был назначен командовать Молдавской армией в войне с Турцией. Ему не дали передышки не столько из-за трудностей в борьбе с турками, сколько в силу других обстоятельств: знаменитым «генералом-орлом» увлеклась молодая великая княжна Екатерина Павловна (сестра Александра I), и члены императорской фамилии сочли необходимым побыстрее удалить от нее Багратиона. Чтобы положить этому увлечению конец, великую княжну в апреле 1809 г. выдали замуж за принца Георга Ольденбургского.
Но так как Багратион не хотел примириться с этим фактом, то его произвели в генералы от инфантерии и направили в Молдавию. Прибыв сюда, Багратион повел военные действия с обычной своей суворовской быстротой и решительностью. Имея в армии всего лишь 20 тыс. человек, он, не снимая блокады Измаила, взял 18 августа Мачин, 22-го - Гирсово, 29-го - Кюстенджи, 4 сентября разбил наголову под Россеватом 12-тысячный корпус отборных турецких войск, 11-го - осадил Силистрию, 14-го взял Измаил, 27-го - Браилов. На выручку Силистрии поспешил великий визирь с войсками, численность которых равнялась силе русского осадного корпуса. Багратион встретил его 10 октября у Татарицы и нанес ему поражение. Но когда стало известно, что к Силистрии спешат остальные войска великого визиря, то Багратион решил снять осаду и 14 октября отвел свои войска на левый берег Дуная, намереваясь возобновить военные действия весной и с более значительными силами. Но в Санкт-Петербурге всем этим остались очень недовольны, и в марте 1810 г. на смену Багратиону был прислан граф .
Награжденный за турецкую войну орденом св. Андрея Первозванного, с августа 1811 года Багратион — главнокомандующий Подольской армией, переименованной в марте 1812 во 2-ю Западную армию(45 тыс. человек, 216 орудий).
19 августа 1811 года Багратион писал императору Александру, что получил указ о назначении в армию, но «к крайнему прискорбию моему простудная лихорадка не позволила мне тотчас отправиться к месту, мне высочайше назначенному. При всей слабости здоровья моего прибыл я, однако же, в Москву и непременно по отдохновении выеду отсюда чрез пять дней в Житомир». Этот город был назван местом размещения Главной квартиры Подольской армии. Туда Багратион прибыл 8 сентября, тотчас вступил в командование армией и уже по дороге начал инспектировать как крепость и арсеналы Киева, так и размещенные в разных городах полки своей армии. Начальник артиллерии формирующейся армии генерал Сивере получил приказ Багратиона сообщить, «в каком состоянии находится подведомственная» ему артиллерия: «Нет ли недостатка в людях и, на случай какого движения, в лошадях? комплектны ли у всех снаряды и прочие припасы? исправны ли всех калибров орудия? где находятся запасные парки? каковы они и другие части, принадлежащие команде вашей, и от которого числа ваше превосходительство производили им последний смотр». Тогда же Багратион начинает размещать вдоль границы присланные к нему казачьи полки.
Почти сразу же Багратион стал получать от военного министра Барклая де Толли приказы вести всеми доступными средствами разведку за границей, в Варшавском герцогстве и австрийских пределах, с целью «узнать, что происходит в Галиции и Варшавском герцогстве».
Багратион довольно быстро сумел наладить целую систему шпионажа за тем, что происходило за ближайшей к нему границей. Как видно по бумагам Багратиона, он довольно хорошо разбирался в разведывательном деле, умел ставить перед агентом задание, обобщать присланный материал, выделять в нем главное. Разбирался он и в людях, хотя это было непросто: публика, которая шла на выполнение разведывательных заданий, была часто сомнительна, одержима почти исключительно желанием получить деньги — зачастую за собранные сплетни, непроверенные слухи, которые и так можно было узнать в каждом кабаке, потратившись только на кружку пива. Причем бывало, что степень верности таких агентов определялась суммой «гонорара». В сентябре 1811 года Багратион писал: «Должен и то сказать, что крайне трудно сыскивать верных людей, ибо таковые требуют весьма важную сумму. Естественно, рискуя быть повешенным в случае падшего на него подозрения, он может откупиться, имея большие деньги. Впрочем, у меня есть в виду надежные люди, достойные всякого доверия, но все они жалуются на скупость платежа, и никто не соглашается за какие-нибудь 200 червонцев собою рисковать».
Такой же агент накануне вторжения сообщал: «Французские войска, перешед Вислу, приближаются к нашим границам и, узнав о расположении над границею в большом количестве российской армии, приходят в отчаяние о успехе в своих предприятиях».
Вообще, по обе стороны границы в это время шла упорная борьба разведок и контрразведок со всем присущим тайной войне антуражем: засылкой, разоблачением, вербовкой и перевербовкой агентов, провокацией, дезинформацией. В этой войне участвовал и Багратион.
«Князь Багратион - наиотличнейший
генерал, достойный высших степеней»
2.3 Отечественная война
Между тем обстановка на западной границе становилась все тревожнее. Дело семимильными шагами шло к войне. Россия поспешно наращивала свои вооруженные силы.
Усердно занимаясь делами армии и разведки, Багратион думал и о том, как ему восстановить свои прежние сильные позиции при императорском дворе. 19 октября 1811 года он написал Барклаю письмо, в котором просил его, «пока еще со стороны наших соседей не происходит никакого движения, исходатайствовать высочайшее у государя императора соизволение прибыть мне зимним путем, как удобнейшим для поездки, на самое короткое время в столицу для личного объяснения с Его величеством и с вами по некоторым частям, до армии касающимся…»
В весенние месяцы 1812 года Багратион был серьезно обеспокоен положением русских армий. Он подолгу сидел над картой, размышляя о положении своей 2-й армии, — ведь она находилась довольно близко от границы с Варшавским герцогством. Через свою агентуру Багратион стал получать сведения, что на ближней к нему дороге Варшава — Брест начинают скапливаться значительные силы противника. Из писем и донесений, приходивших с границы и от агентов, вырисовывалась грандиозная и устрашающая картина сосредоточения огромной французской армии, усиленной войсками со всей Европы. В начале июня Багратион читал в донесениях: «Сила французской армии со всеми союзниками полагается в 400 тысяч человек». Эти цифры казались в те времена нереальными, фантастическими, но приходилось верить данным донесений и напряженно думать, как сопротивляться грядущему нашествию.
Багратион пишет письмо и военному министру Барклаю в Вильно. У него складывались довольно непростые отношения с Барклаем, что и неудивительно: эти двое людей по характеру были совсем разные — поистине, лед и пламень. Между ними издавна шло соперничество по службе. Барклай служил под началом Багратиона, получил генеральский чин позже его или, как тогда говорили, был «в генералах моложе», но затем сделал блестящую карьеру и, став военным министром и доверенным человеком государя, опередил своего бывшего начальника. Безусловно, Багратион досадовал, что Барклай, а не он, «введен в круг связей политических», пользуется особым доверием императора и является носителем неких сведений высшей важности, ему, «полевому генералу», недоступных.
Предвидя возможность вторжения Наполеона в пределы России, выдвинул план, который предусматривал заблаговременную подготовку к отражению агрессии. Он представил Александру I свой план будущей войны, построенный на идее наступления. Но император отдал предпочтение плану военного министра Барклая-де-Толли.
Главная квартира Багратиона в июне 1812 года размещалась сначала в Пружанах, а потом, с 6 июня (об этом Багратион сообщал Платову), — в знакомом Багратиону по прежним временам Волковыске. Сам Багратион и его штаб располагались в «замке» — поместье местного польского шляхтича. Бутенев вспоминал, что атмосфера в ставке Багратиона была «радушной и ласковой». Багратион умел ладить с самыми разными людьми. Вообще, многие отмечали его умение сплотить людей, любивших его за доброту сердца, искренность и щедрость. Граф , человек самолюбивый и напыщенный, писал в мемуарах, что только благодаря умелому разговору Багратиона с капризным фельдмаршалом Каменским ему удалось уехать в действующую армию — иначе Каменский ни под каким видом не отпускал своего дежурного генерала. В другом случае, уже после Фридланда, Рибопьер был ранен и сброшен с лошади, и именно Багратион, «возвращавшийся из Тильзита, поднял меня и перенес в занимаемый им дом, находившийся неподалеку». А генерал Комаровский писал: «Я весьма любил князя Багратиона, он имел отличные свойства, а особливо необыкновенную доброту сердца».
2-я армия была малочисленнее 1-й, но, как писал Бутенев, в ней находились лучшие наши генералы и офицеры, «считавшие себе за честь служить под начальством такого знаменитого полководца, как князь Багратион». Бутенев перечисляет людей Багратиона: начальником Главного штаба был граф Сен-При, «дежурным генералом был Марин, один из красавцев гвардии, сочинитель легких стихов… В числе многих блестящих адъютантов и ординарцев князя Багратиона припоминаются мне в особенности князь Николай Сергеевич Меншиков (младший брат адмирала), князь Федор Сергеевич Гагарин, барон Бервик, про которого говорили, что он происходил от Стюартов, Муханов, Лев Алексеевич Перовский (позднее граф и министр внутренних дел), Дмитрий Петрович Бутурлин (впоследствии директор Императорской публичной библиотеки и сочинитель “Истории 1812 года”), Михаил Александрович Ермолов. С тремя последними я в особенности сошелся, хотя находился в добрых отношениях и со всею этою молодежью, моими сверстниками, живыми и пылкими, вечно веселыми, привыкшими ко всяким лишениям, не знавшими усталости и прямо из-за обеда, из-за карточного стола или с постели, в какую бы ни было погоду, хватавшимися за оружие и готовыми лететь в бой. Вторая армия славилась своими генералами. То были знаменитый Раевский, командир Первого корпуса, и Бороздин, командовавший Вторым корпусом и в 1799 году действовавший с успехом в Неаполе. Но особенною любовью пользовались в армии два молодых дивизионных генерала: граф, впоследствии князь и фельдмаршал Воронцов и Паскевич, будущий князь Варшавский и также фельдмаршал».
Многие воины Великой армии — участники Московского похода — запомнили исторический момент перехода русской границы. «Господствующее над долиной Немана плато напоминало муравейник, — вспоминал французский офицер Терион. — Разнообразие форм войск, двигавшихся во всех направлениях, гул, производимый скопищем войск, совместно с непрерывным треском барабанов, звуками труб и музыки — все это, в общем, сообщало этому средоточию в день 12 июня торжественный характер и делало зрелище знаменательным. С наступлением ночи картина изменилась: тысяча огней, раскинувшихся в неизмеримом расстоянии, освещали поляну и холмы над Неманом, а посреди этих огней полмиллиона копошащихся войск — редкое и интересное зрелище».
В момент этой грандиозной переправы сотен тысяч людей произошли довольно необычные природные явления, в которых древние непременно усмотрели бы знаки судьбы. «Тронулся во главе дивизии и наш 2-й кирасирский полк. — писал Терион, — и тогда внезапно разразилась гроза, мы не успели даже расстегнуть наши плащи и укрыться ими, как приняли душ, какого я еще никогда на себе не испытывал… Когда 2-й эскадрон был на мосту, грянул гром такой силы, что люди мгновенно, как по команде, наклонили головы к шеям коней, ничего подобного такому грому я не слышал в моей жизни, …когда 6-й эскадрон был на мосту, молния ударила в наш понтонный мост и явившиеся откуда-то небольшие камешки ударили по кирасам. Один из них попал в щеку некоему знаменщику Вандедрие, а лошадь знаменщика с испуга бросилась в реку, достигнув берега вплавь, из воды торчала только голова несчастного пловца и древко штандарта, притороченного к седлу. Вот при таких дурных предзнаменованиях, столь оправдавшихся впоследствии, перешел я Неман и вступил на русскую территорию!»
Вообще, атмосфера дурных предзнаменований и предчувствий царила в лагере Наполеона в течение всего похода. Император якобы говорил потом: «В продолжение всей этой войны я постоянно испытывал над собою влияние какого-то злого рока, который, как бы нарочно, порождал обстоятельства, выходившие из круга расчета вероятностей, и лишал меня плодов наилучше обдуманных соображений»
Отечественная война началась отступлением 1-й и 2-й Западных армий и их движением на соединение. Наполеон направил главный удар своих войск на 2-ю Западную армию Багратиона с целью отрезать ее от 1-й Западной армии Барклая-де-Толли и уничтожить. Багратиону пришлось двигаться с большим трудом, прокладывая себе путь боями у Мира, Романовки, Салтановки. Оторвавшись от войск французского маршала Даву, он переправился через Днепр и 22 июля наконец соединился с 1-й армией под Смоленском.
Воспитанному в суворовском наступательном духе Багратиону в период отступления было морально очень тяжело. «Стыдно носить мундир, - писал он начальнику штаба 1-й армии А. ЕрмоловуЯ не понимаю ваших мудрых маневров. Мой маневр - искать и бить!» Он возмущался Барклаем: «Я никак вместе с военным министром не могу. ...И вся главная квартира немцами наполнена так, что русскому жить невозможно и толку никакого». Под Смоленском Багратион предлагал дать Наполеону генеральное сражение, но отступление продолжилось.
«И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Мы в бородинский бой».
2.4 Бородино
Сражение началось рано утром 26 августа. Как известно, в России его называют Бородинским, а во Франции — Московским, но не по имени столицы, а по названию реки.
писал много лет спустя: «26-го на рассвете началась битва или, вернее, бойня при Бородино». «Развернулся весь ад!» — так вспоминал происшедшее на левом фланге дежурный генерал штаба Багратиона . «В пять часов утра, — пишет , — перестрелка послышалась у левого фланга, который занимала Вторая армия, и в одно мгновение распространилась по всей линии. Раздался гром двух тысяч пушек и двухсот тысяч ружей, который потряс землю под ногами нашими и извергал смерть с такою адскою быстротою, что всякое спасение казалось невозможным…»
«Но этот достопамятный день, пожравший столько драгоценных жертв, готовил нашим сердцам самый чувствительный удар, — писал . — В 11 часов утра обломок гранаты ударил нашего возлюбленного генерала в ногу и сбросил его с коня. Здесь суждено ему было кончить блистательное военное служение, в продолжение которого он вышел невредим из пятидесяти баталий… Когда его ранили, он, несмотря на страдания, хотел дождаться последствий скомандованной им атаки Второй кирасирской дивизии и собственными глазами удостовериться в ее успехе: после этого, почувствовав душевное облегчение, он оставил поле битвы…»
Поначалу Багратион пытался скрыть рану. Однако, потеряв много крови, он стал падать с лошади. Его подхватили и опустили на землю. Сам Багратион писал императору об этом скупо: «В деле 26-го и я довольно не легко ранен в левую ногу пулею с раздроблением кости, но ни малейше не сожалею о сем, быв всегда готов пожертвовать и последнею каплею моей крови на защиту Отечества и августейшего престола; крайне, однако ж, прискорбно одно только то, что я в сие важнейшее время остаюсь в невозможности далее показать мои услуги».
Ранение главнокомандующего 2-й армией, бывшего у всех на виду, стало одним из драматических событий в истории этого великого сражения. Это произошло в тот момент, когда французы маршала Нея, захватив флеши, пытались завладеть деревней Семеновской. П. X. Граббе писал: «Осиротевшая без него 2-я армия, и сверх того лишенная смертию и ранами почти всех главных своих начальников, держалась одним отчаянным мужеством войск».
Создается впечатление, что 2-я армия с потерей Багратиона потеряла свою душу… Что такое воевать на глазах обожаемого командира, хорошо передает , бывший при Багратионе дежурным генералом. Он вспоминал, что поначалу, еще до сражения, Багратион «требовал всего с солдатскою холодностью, я исполнял все с сыновнею подчиненностью», но уже на поле битвы, выполнив опасное поручение, «побывав в огне, я встретил Багратиона с лицом друга и полубога. Храбрый любит храброго: он меня обнял и обворожил новым своим обращением…»
Посланный Кутузовым на замену Багратиону генерал Дохтуров тотчас стал разыскивать начальника штаба Сен-При. Но того, сильно контуженного, как раз вывозили с поля боя, и он не в силах был разговаривать с Дохтуровым. И только попавшийся навстречу Дохтурову Коновницын описал ему общее удручающее положение 2-й армии. «Холодность и равнодушие к опасности, свойственные сему генералу, — писал о Дохтурове Ермолов, — не заменили, однако же, Багратиона».
В этот момент в расположении 2-й армии появился Барклай — как он писал, «для узнания позиции ее». По рассказу : «…я с грустью увидел, что князь Багратион лежал на траве, окруженный хирургами, которые были заняты извлечением пули, засевшей у него в ноге, в кости. Он узнал меня, осведомился о Барклае и сказал: «Скажите генералу Барклаю, что участь армии и ее спасение зависит от него. До сих пор все идет хорошо, но пусть он следит за моей армией»… Когда я сообщил генералу Барклаю об этом несчастном случае, то он был поражен…» Так судьба завершила давний спор этих двух незаурядных людей.
Тогда, на поле Бородина, Барклай решил умереть, как солдат, дорого отдающий врагу свою, недорогую для него самого, жизнь. По мнению многих участников сражения и по заключениям историков, Барклай после ранения Багратиона в сущности руководил сражением и не допустил поражения русской армии в самый критический момент, когда к вечеру французы оттеснили наш левый фланг и почти прорвали центр. Барклай привел сражение к вожделенной в тот день ничьей: «Если в Бородинском сражении армия не была полностью и окончательно разбита — это моя заслуга, и убеждение в этом будет служить мне утешением до последней минуты жизни». Барклай потом добился выдающихся побед на поле боя, стал фельдмаршалом, получил из рук государя орден Георгия 1-й степени. Памятник ему на Невском проспекте — признание его великой и трагической роли в этой войне.
Из 2-й армии, насчитывавшей до Бородинского сражения 40 тысяч человек, осталось в строю, согласно рапортам 8—11 сентября 1812 года, 520 офицеров истроевых чинов, то естьчеловек. Соответственно, потери составили около 26 тысяч человек или 65 процентов личного состава. Зрелище поля сражения 2-й армии было ужасно. Побывавший на Багратионовых флешах французский лейтенант Ложье вспоминал: «Огромная площадь трех главных редутов взрыта ядрами; на ней виднеются тела, разбросанные члены, глубокие ямы, вырытые снарядами, с погребенными на дне их трупами… … Кажется, что целые взводы были разом скошены на своей позиции и покрыты землей, взрытой бесчисленными ядрами». Это сравнение с косой смерти, которая как траву косила людей, приходило в голову многим, видевшим ужасные последствия сражения.
В тот же день, 26 августа, Багратиона после осмотра врачами раны и перевязки на поле боя привезли в Можайск. Оттуда он и написал письмо на имя императора. Это письмо ставит целью особо подчеркнуть подвиг, совершенный его армией: «В сей день, всемилостивейший государь, войско русское показало совершенную неустрашимость и неслыханную храбрость от генерала до солдата. Неприятель видел и узнал, что русские воины, горящие истинною к тебе, всемилостивейший государь, и отечеству любовию, бесстрашно все готовы пролить кровь, защищая августейший твой престол и отечество… Во Второй вверенной мне армии, занимавшей и теперь левый фланг и на который, подобно как и 24-го числа, неприятель более всего стремился, редкий штаб-офицер вышел без ран, корпусные же и дивизионные начальники все почти израненными… Они были примером всем прочим воинам в неустрашимости и храбрости, что самое, как и благоразумные их распоряжения, доставили в сем деле войску нашему поверхность над неприятелем». Эти слова отражают истинное положение вещей.
Багратиона повезли из Можайска в Москву 27 августа утром. А что происходило с Москвой в тот день, знают все — наша армия, сопровождаемая возмущенной толпой москвичей, уходила через Москву к Владимирской заставе, а авангард Мюрата вступал в покинутый город.
Что думал Багратион об оставлении Москвы? Он написал Растопчину следующую записку: “Прощай, мой почтенный друг. Я больше не увижу тебя. Я умру не от раны моей, а от Москвы”».
Сообщение о сдаче столицы действительно ухудшило состояние больного. Лечивший Багратиона доктор Говоров писал, что полученное 1 сентября известие «столько его расстроило, что он от душевных огорчений впал в род некоторого оцепенения чувств и, мало занимаясь физическими своими страданиями, думал, кажется, об одном только благоденствии дражайшего отечества». Тогда же Багратион отказался принимать прописанные докторами лекарства. 2 сентября в 9 часов утра он был вывезен из Москвы, которую занимали французы, по дороге на Троице-Сергиеву лавру, что находилась в 70 верстах от столицы. Оттуда его перевезли в село Симу.
В том драматическом положении, в котором оказался сам Багратион, он помнил о людях, с которыми воевал и перед которыми чувствовал свои обязанности, стремился вознаградить их за подвиг – он писал и посылал государю рапорты на награды.
Конечно, Багратиона можно назвать трудным больным. Он никогда не был серьезно ранен в сражениях и, кажется, особенно не болел. Поэтому он не вполне ясно понимал грозящую ему опасность. Он не считал рану серьезной и был убежден, что дело врачей с помощью порошков, снадобий и примочек поставить его на ноги. Самостоятельный по характеру, авторитарный, волевой и к тому же горячий, Багратион не имел перед собой врача, который внушил бы ему доверие. Но возле него были врачи иного калибра, которые могли только ему советовать, да и то побаиваясь при этом его гнева. Когда 4 сентября, посовещавшись, врачи решили «доложить князю» о необходимости операции по отнятию голени, они поручили эту «тягостную и неприятную комиссию» Говорову — низшему среди них по должности и авторитету, но чем-то симпатичному Багратиону. Врач не смог донести до раненого опасность его состояния, и тот отказался от операции. Состояние его ухудшалось.
Седьмого сентября больного привезли в Симу, в дом Голицына. 8 сентября, не выдержав мучившей его боли, Багратион разрешает провести частичную операцию, которая уже не может помочь ему. Начинается гангрена (антонов огонь), затем сепсис (заражение крови). Багратион до самого конца отказывался от ампутации…
В те дни Багратион проявлял свойственную ему железную волю, поразительное жизнелюбие; он пытался заниматься делами, остро переживал падение Москвы, обсуждал это с окружающими. Полководец хотел вернуться в армию, маялся из-за отсутствия привычных дел. «Мне, — говорил Багратион Говорову, — несносно терпеть то состояние, в котором я с давнего времени нахожусь. Я ничего в жизни моей не боюсь. Страдать я уже привык. Но моя праздная и бездеятельная жизнь, особенно в теперешнее время, мне самым тяжелым и несносным бременем становится. Дайте мне какие-нибудь другие лекарства, которые бы скорее поставили меня на ноги. Уже сколько времени прошло без всякой надежды к лучшей перемене моего здоровья!» Он так и не осознал тяжесть своего положения, ставшего в это время уже безнадежным. Жизненные силы Багратиона иссякали.
11 сентября после перевязки он отказался принимать лекарства, на которые возлагал такие надежды все время своей болезни: «Довольно! Вы все то делали, что могли. Теперь оставьте меня на промысл Всевышнего». 12 сентября в первом часу дня князь Багратион скончался.
Смерть Багратиона потрясла всех, кто знал и ценил его. «Бедный Багратион, — писал 20 сентября из Тарутинского лагеря своей жене . — Мне его чрезвычайно жаль как своего хорошего приятеля и больше еще как хорошего генерала. Дай ему Бог Царство небесное!» Дежурный генерал 2-й армии писал в тот же день тому же : «Я не хочу сему верить, хотя многие меня в этом уверяют. Потеря сия слишком велика. Не нужно, любезный Воронцов, долго обдумывать, чтобы видеть, сколько отечество наше в нем потеряло» Сен-При остался верен до конца своему главнокомандующему и боевому товарищу. Он позволил себе в официальном документе — рапорте — написать живые, выражающие его боль слова: «С горестным сокрушением сердца осмеливаюсь донести Вашему императорскому величеству…» и далее о кончине Багратиона.
3. Заключение.
27 августа 1824 года, спустя двенадцать лет после великого сражения, князь приехал на поле битвы. В письме родным он писал: «Поехал в Можайск, — побывал на поле Бородинском, посмотрел на кости русские, французские и еще десяти народов, до сих пор во множестве разбросанные в некоторых местах поля. Посмотрел и призадумался. И проводник-мужик спросил меня, показывая на груду костей: «Что, узнаете ли, которого князя, графа или нашего брата простого человека»
До 1837 года простоял гроб Багратиона в семейном склепе князей Голицыных в селе Сима. Денис Давыдов, глубоко почитавший Багратиона и считавший, что «прах этот есть принадлежность Отечества», в год 25-летия великого сражения начал свои хлопоты по переносу праха Багратиона на поле Бородина». Давыдов предложил похоронить Багратиона у подножия монумента в честь павших, решение о возведении которого на Курганной батарее было принято императором Николаем I в юбилейном 1837 году.
Предполагалось, что почетным караулом будет командовать сам Давыдов, но он умер 22 апреля 1839 года, не дождавшись осуществления своих желаний.
Церемония, скорбная и торжественная, началась 4 июля 1839 года при огромном стечении народа. На следующее утро была совершена литургия, и архиепископ Парфений произнес над прахом полководца речь. Обращаясь к покойному, он сказал: «В день кровавой битвы, во славу героев, положивших на поле Бородинском жизнь свою, совершится торжественная тризна, более ста тысяч Российского воинства облечется во всеоружие, развернет знамена, повторит урок приснопамятной брани… Ты будешь свидетелем, как роковое место обратится в место славы, как откроется величественный памятник, как безмолвно и красноречиво будет завещать и внушать потомству: «Воины России! Здесь пали доблестные Багратион, Кутайсов, Тучков и тысячи героев, пали за честь, за спасение Отечества, они умели побеждать, но умели и принести в жертву и жизнь свою»
А вскоре, 26 августа 1839 года, возле могилы Багратиона был открыт Главный монумент героям Бородина.
А теперь о боли…
В селе Сима в конце 1920-х годов была снесена церковь, в которой был первоначально похоронен Багратион.
В марте 1932 года по решению советской власти Главный монумент на Бородинском поле был взорван, взрывом выворотило и гробницу Багратиона. Часть разбросанных костей полководца была собрана и где-то хранилась.
Лишь в 1987 году (к 175-летию) монумент был восстановлен. 18 августа 1987 г. на Бородинском поле появилась маленькая траурная процессия: взвод солдат, несколько музыкантов духового оркестра и четверо офицеров, несущие гроб. Так хоронили героя войны с Наполеоном князя Багратиона. Хоронили уже в третий раз и, очень хочется надеяться, в последний раз…
Возглавлял траурную процессию Иван Лаптев, начальник политотдела дивизии, стоявшей близ Бородино. Во время перезахоронения он увидел внутренность гроба, который показался ему пустым. Лаптев попытался выяснить, куда же могли деваться из оскверненного в 1932 г. склепа останки русского героя? Офицер разыскал нескольких местных старожилов и от них узнал, что тогда, после взрыва, кости Багратиона были разбросаны около дороги. «Как мне поведали жители окрестных сел — Бородина, Горок, Семеновского, — эти самые кости темной ночью подобрали добрые люди: какая-то монашка и старик. Они и схоронили останки легендарного полководца... – писал Лаптев в письме. - Эти люди вскоре умерли, унеся с собой тайну — место захоронения князя Петра Ивановича». Пролить свет на тайны могилы Багратиона помог археолог Евгений Морев, который несколько лет занимался раскопками на месте взорванного монумента:
— В 1985 г., работая на бывшей батарее Раевского, я обнаружил руины багратионовского склепа, заваленного землей и всяким мусором. Вот здесь-то и удалось отыскать фрагменты останков славного генерала. Выделенные мне в помощь солдаты прониклись ответственностью порученного им дела и действовали очень аккуратно. Они перебирали грунт из раскопа буквально на кончиках пальцев... За два месяца кропотливой работы мы извлекли из мусора 4 пуговицы, лоскутки старой мундирной ткани, фрагменты эполет, обрывки кожаных ремней... А главное — обломки костей: мелкие кусочки черепа, ребер, кистей рук, позвонков. Все наши находки уместились бы в ладонях взрослого человека. При повторном захоронении генерала на Бородинском поле найденные нами останки были зашиты в шелковый мешочек, который и положили в гроб. Кроме того, в могилу поместили еще капсулу-гильзу, в которой запечатали копию акта о проведенных раскопках и сделанных находках.
Специалист Государственного архива Российской , долгие годы собирающий материалы о князе Петре Багратионе, вспомнил и об иных версиях, которые ему доводилось слышать. Но найти достоверную информацию не удалось и целенаправленный поиск этого легендарного захоронения вряд ли может увенчаться успехом.
А потому остается признать, что все уцелевшие останки Багратиона погребены сейчас в склепе на Бородинском поле.
В Бородинском сражении, как и во всей этой войне, было проявлено то, что потом стали называть массовым героизмом. И друзья, и враги единодушно признают, что русские солдаты и офицеры проявили необыкновенное мужество и терпение. «Целыми линиями, — вспоминал участник сражения Боссе, — русские полки лежали, распростертыми на окровавленной земле и этим свидетельствовали, что они предпочитали умереть, чем отступить хоть на один шаг».
Перенесенная людьми страшная битва, в которой русские армии выстояли, придала оставшимся в живых оптимизм и надежду на победу.
Тогда же, еще задолго до споров о том, кто победил или проиграл на Бородинском поле, была зафиксирована двойственность сложившейся ситуации. С одной стороны, наши войска, хотя и были безусловно сбиты со своих позиций, но, отойдя, устояли и не были разбиты, не обратились в бегство и морально готовы были наутро продолжить сражение. С другой — французы захватили наши позиции, но ночью отошли с них. Формально выходит, что по всем принятым тогда законам войны битва кончилась вничью. Обе стороны считали себя победителями: русские — потому что выстояли, а потом ушли сами, а французы — потому что в конечном счете поле осталось за ними и противник наутро покинул не только это поле, но и Москву, ради защиты которой и было устроено сражение. Мне кажется, что П. X. Граббе точно выразился: «Армии разбились одна об другую, и ни та, ни другая не могут предпринять в остальные часы ничего важного».
В пантеоне героев незабвенного для России 1812 года Багратион стоит на одном из первых мест, сразу после , рядом с Барклаем де Толли и значительно выше других видных, талантливых военачальников того времени — Милорадовича, Раевского, Дохтурова, Витгенштейна, Ермолова, Коновницына, хотя все они — так уж распорядилась судьба — прожили дольше него и победно завершили великую войну с Наполеоном. Но несмотря на это никто из них не смог затмить славы Багратиона-полководца. В том, что у Казанского собора в Петербурге рядом со статуями Кутузова и Барклая де Толли нет статуи князя Багратиона, — большая историческая несправедливость, которую уже, к сожалению, не поправишь — исторический облик ансамбля Невского проспекта и Казанской площади давно сложился и устоялся…
7 сентября 2012 года в сквере на улице Марата в Санкт-Петербурге открыт памятник герою Отечественной войны 1812 года, генералу от инфантерии князю Петру Ивановичу Багратиону.
 |
Памятник установлен на бывшем Семеновском плацу, где находились казармы полка, которым командовал Багратион. Проект воплотили в жизнь скульпторы Ян Нейман, Мурат Аннануров и архитектор Геннадий Челбогашев. Бронзовая скульптура героя Отечественной войны 1812 года высотой 4 метра 35 сантиметров находится на постаменте из приозерского гранита.
Памятник Багратиону дополнит архитектурные ансамбли Петербурга, свидетельствующие о подвиге наших предков в Отечественной войне 1812 года. В честь победы возведены Триумфальные арки Главного штаба и у Нарвских ворот, на Дворцовой площади вознесся Александрийский столп. Портреты прославленных полководцев украшают галерею Эрмитажа.
Пусть жизнь и подвиг полководца Багратиона будет для всех нас примером верности долгу и беззаветной любви к Родине!
«Гордиться славою своих предков
Не только можно, но и должно»
ПРИЛОЖЕНИЕ.
Из письма Александру I после Бородинского сражения
1812 г. августа 27.
Можайск
Всемилостивейший государь!
После отступления обеих наших армий, продолжавшегося от Смоленска с 6-го августа, наконец остановились 23-го августа, не доходя города Можайска за десять верст, в деревне Семеновской. Неприятель, шедши беспрерывно вслед за нашими армиями, 24-го числа, сбивая наши аванпосты и тесня их, сблизился к линии армиями, занимаемой в 10 часов утра. В сие время сражение началось кровопролитное и продолжалось 9 часов до самой глубокой ночи; стремление неприятеля в важных силах обращено было, можно сказать, главнейше на один левый фланг, занимаемый вверенною мне второю армиею. И хотя неприятель усиливался и, возобновляя свои колонны, старался опрокинуть наши войска, но храбростию русских везде поражаем был с сугубою и гораздо важнейшею потерею, о чем, надеюсь я, в подробности донесено вашему императорскому величеству от главнокомандующего армиями князя Голенищева-Кутузова. 25-го числа, кроме перестрелки, ничего важного не происходило, А 26-го, на самом рассвете, неприятель паки сделал нападение усильнейшее, и сражение началось столь жестокое, отчаянное и убийственное, что едва ли были подобные примеры. Тел неприятельских кучи навалены, и можно место сие назвать гробом французов. С нашей стороны вред хотя равномерно довольно значущий, но несравненно меньший противу неприятеля. В сей день, всемилостивейший государь, войско русское показало совершенную неустрашимость и неслыханную храбрость от генерала до солдата. Неприятель видел и узнал, что русские воины, горящие истинною к тебе, всемилостивейший государь, и отечеству любовию, бесстрашно все готовы пролить кровь, защищая августейший твой престол и отечество. День сей пребудет и в предбудущие времена знаменит редким героизмом русских воинов, жертвовавших охотно своею жизнию так, что во второй вверенной мне армии, занимавшей и теперь левый фланг, и на который подобно, как и 24-го числа, неприятель более всего стремился, редкий штаб-офицер вышел без ран; корпусные же и дивизионные начальники все почти изранены, как-то: генерал-лейтенанты князь Горчаков и Коновницын, генерал-майоры граф Воронцов, Кретов и принц Мекленбургский, вашего императорского величества генерал-адъютанты начальник Главного штаба 2-й Западной армии граф Сент-Приест, а Васильчиков получил контузию. Они были примером всем прочим воинам в неустрашимости и храбрости что самое, как и благоразумные их распоряжения доставили в сем деле войску нашему поверхность над неприятелем.
Свидетельствуя пред вашим императорским величеством о таковом их подвиге, я осмеливаюсь испрашивать всемилостивейшего награждения по высочайшему благоуважению чинами и знаками отличия им, и генерал-майору Неверовскому, который сверх важного подвига, оказанного пред Смоленском, описанного во всеподданнейшем донесении моем от 5-го августа, и в настоящем деле 24-го и 26-го явил особенное мужество и в распоряжениях благоразумие.
Хотя, всемилостивейший государь, в деле 26-го и я довольно не легко ранен в левую ногу пулею с раздроблением кости; но нималейше не сожалею о сем, быв всегда готов пожертвовать и последнею каплею моей крови на защиту отечества и августейшего престола; крайне однако ж прискорбно одно только то, что я в сие важнейшее время остаюсь в невозможности далее показать мои услуги...
Кн[язь] Багратион
Список использованных источников.
1. Е. Анисимов, Генерал Багратион. Жизнь и война. Серия: Жизнь замечательных людей, изд-во: Молодая гвардия, 2009.
2. Шикман отечественной истории. Биографический справочник. Москва, 1997 г.
3. Ковалевский государства Российского. Жизнеописания знаменитых военных деятелей XVIII - начала XX века. М. 1997 г.
4. Залесский войны . Биографический энциклопедический словарь, Москва, 2003г.
5. http://*****
6. http://*****/index. php/encyclopedia/history
7. http://www. *****
8. http://*****/biograf/bio
9. http://www. *****/enc/istoriya/BAGRATION_PETR_IVANOVIC
10. http://www. *****
11. http://do. *****
12. http://www. *****/1812/Persons
