Независимость органов денежно-кредитного регулирования (стр. 2 )

Источник: составлено автором по отчетам финансовой стабильности Банка России и ФРС США, центральных банков Германии и Великобритании

В 2008 г. несбалансированность, возникшая на рынке ипотечного кредитования в США, была быстро растиражирована по сегментам финансовых и экономических систем, а также по странам мира. В этом случае впервые проявилось новое качество национальных и мировой экономических систем, в центре структурных связей которых оказались исключительно мобильные финансовые потоки, оторванные от их материальных носителей. В новых условиях кредитные организации продемонстрировали неспособность восстанавливать равновесие подобно тому, как это удавалось прежде относительно периодически возникавших частичных и временных макроэкономических дисбалансов. Другими словами, коммерческие банки долгое время успешно опосредовали механизм самоорганизации финансовых систем, достаточно эффективно возвращая национальные и глобальную экономики в равновесное состояние. Однако ко второй половине 2008 г. количественные изменения в развитии национальных финансовых систем перешли в новое качество, которое проявилось в неспособности кредитных организаций возвращать макроэкономическое равновесии, нарушенное глобальным финансовым шоком.

В условиях, когда финансовая система перестала восстанавливать временно или частично нарушенное равновесие, логично поставить проблему выделения факторов, которые однозначно его нарушают.

Это позволит строить систему регулирования финансовых и материальных потоков в национальных рамках в посткризисный период, ориентируясь на показатели, выделенные в таблице 1. Их мониторинг позволяет установить те факторы, которые в случае нарушения равновесия могут инициировать цепную реакцию кризисных явлений в национальных экономических системах.

Таким образом, в результате эмпирического доказательства правоты основных составляющих теоретической концепции автора, стало возможным вывести возможный сценарий трансформации национальных экономик в совокупности всех ее структурных связей, включая те, которые опосредованы рынком банковских кредитов и рынком капитала.

Логика строилась на том, что любая системная целостность по мере усложнения ее структуры имеет в разных соотношениях два взаимосвязанных механизма своего развития. На стадиях становления организационных целостностей приоритет остается за механизмами самоорганизации, а в условиях многократного усложнения структурных связей на первое место выходит механизм организации – регулирующее начало.

В случае современных национальных экономических систем это качественное изменение связано с тем, что их самоорганизующееся начало, представленное финансовым сегментом, перестало адекватно выполнять свои функции поддержания макроэкономического равновесия. В результате на первое место выходит проблема формирования эффективного организационного механизма регулирования деятельности коммерческих банков, попавших в эпицентр развития современного финансового кризиса и служащих механизмом его трансформации в кризис экономический и структурный.

Во второй главе – «Оценка взаимосвязи критериев независимости Банка России и показателей финансовой стабильности РФ в 2000-е годы» посвящена анализу сущностной черты современного финансового кризиса, связанной с кризисом ликвидности; в ней даются количественные и качественные характеристики российской банковской системы в условиях развития финансового кризиса, описывается механизм формирования кризиса ликвидности, дается оценка эффективности антикризисных инструментов управления риском ликвидности в национальной банковской системе, а также анализируется западный опыт преодоления кризиса ликвидности.

Рис. 2. Изменение структуры пассивов банковского сектора в России за период 1.01.2008 – 1.01.2009

После десяти лет роста российский банковский сектор оказался под сильным влиянием глобального финансового кризиса во второй половине 2008 г. Несмотря на то, что отечественные банки не работали на американском рынке сабпрайм и не покупали производные от этих кредитов финансовые инструменты, они столкнулись с ситуацией коллапса на межбанковском рынке, когда он практически остановился из-за потери доверия кредитных организаций друг к другу. Это собственно и обусловило сущностную черту финансовой нестабильности российской экономической системы в гг., которая выразилась в кризисе ликвидности.

В этих условиях к 1.01.2009 объем кредитов, депозитов и прочих привлеченных средств, полученных кредитными организациями от Банка России, достиг 3,4 трлн. рублей и формировал 12,0% пассивов банковского сектора (на 1.01.2008 — 34,0 млрд. рублей, или 0,2% пассивов) (см. рис. 2). Данные меры позволили смягчить последствия оттока средств клиентов с банковских счетов и депозитов, обеспечить непрерывность осуществления банковским сектором платежей, включая расчеты с бюджетами всех уровней.

Рис. 3. Кредиты, депозиты и прочие средства, привлеченные на межбанковском рынке (доля в общей сумме в %)

Заметную роль в активизации внутреннего рынка МБК в октябре—декабре 2008 года играли банки, заключившие с Банком России соглашение о компенсации им части убытков (расходов) по сделкам на межбанковском рынке.

В результате межбанковский рынок возобновил свою важную роль в формировании пассивов коммерческих банков. Во втором полугодии процентные ставки повысились, однако тенденция к росту привлеченных МБК[13] в целом за год сохранилась: они увеличились на 29,6% (в 2007 году — на 62,2%) — до 3639,6 млрд. рублей (доля привлеченных МБК в пассивах банковского сектора сократилась с 13,9% на 1.01.2008 до 13,0% на 1.01.2009). При этом остатки средств, привлеченных на внутреннем межбанковском рынке, за 2008 год увеличились на 44,8%, а их доля в совокупном объеме привлеченных кредитными организациями МБК возросла с 23,9 до 26,7% (см. рис. 2).

Суммарный объем средств, привлеченных от организаций (кроме банков), вырос за 2008 год на 24,4% (за 2007 год — на 47,2%) — до 8774,6 млрд. рублей, а доля данной статьи в пассивах банковского сектора уменьшилась с 35,0 до 31,3% (см. рис. 3).

Средства, привлеченные от организаций, обеспечили 21,8% общего прироста пассивов банковского сектора. При этом объем депозитов и прочих привлеченных средств юридических лиц[14] (кроме кредитных организаций) в 2008 году вырос на 40,5% (в 2007 году — на 64,0%), однако их доля в совокупных пассивах банковского сектора практически не изменилась, составив на 1.01.2009 17,6%. Объем депозитов со сроками привлечения свыше 1 года увеличился на 48,1%, на 1.01.2009 на них приходилось 51,4% общего объема депозитов юридических лиц (на 1.01.2008 — 48,7%).

Рис. 4. Динамика привлеченных средств российских организаций (кроме банков) за период 1.01.2004 – 1.01.09

Объем обязательств по кредитам, привлеченным от банков-нерезидентов, вырос в 2008 году на 24,9% (в 2007 году — на 56,5%). На долю данного источника на 1.01.2009 приходилось 9,5% пассивов банковского сектора (на 1.01.2008 — 10,6%). Следует отметить, что значительный объем кредитов, привлеченных от банков-нерезидентов, приходится на кредитные организации, контролируемые иностранным капиталом (их доля составляет 44,8%), которые, как правило, являются дочерними банками организаций-нерезидентов. Значительный объем кредитов на международном межбанковском рынке привлечен на срок свыше 1 года (77,6% на 1.01.2009 против 69,5% на 1.01.2008).

Объем чистых заимствований российских кредитных организаций у банков-нерезидентов сократился с 1284,6 млрд. рублей на 1.01.2008 до 843,1 млрд. рублей на 1.01.2009, или на 34,4%. Соотношение чистых заимствований у банков-нерезидентов с пассивами банковского сектора снизилось с 6,4% на 1.01.2008 до 3,0% на 1.01.2009.

В результате в первой половине 2009 г. началось абсолютное сокращение кредитного портфеля банковского сектора (рис. 4). Как показывает опыт других стран, при огромных темпах падения ВВП и промышленного производства сохранить, а тем более увеличить этот портфель было невозможно, какими бы административными рычагами государство ни располагало, тем более, что в результате возникали дополнительные риски. Перекладывание рисков реального сектора на банки, которые и без того накопили их в значительных масштабах за годы экономического роста, не могло не привести к усилению роли регулятора и средств государства в погашении растущей задолженности.

Рис. 5. Доля российских предприятий, способных расплачиваться по кредитам (отраслевой разрез, мнение предприятий, в %)

По данным Росстата, объем просроченной задолженности по кредитам в российском банковском секторе на начало марта 2009 г. составлял 3,3%, без учета Сбербанка – 3,77% [15]. Темпы роста задолженности в 2009 г. ускоряются, хотя на фоне мирового опыта абсолютные цифры выглядят довольно скромно, например, по сравнению с Казахстаном (свыше 12 — 13%). Относительно низкие размеры просроченной задолженности в России отчасти объясняются тем, что проблемная задолженность в ней определяется по российским стандартам учета и в объем просроченной задолженности включается только сумма просроченных кредитов, тогда как, согласно международным стандартам, — вся сумма кредита. В результате в 2009 г. в российском банковском секторе сформировалась значительная по масштабам скрытая система просроченных кредитов.

С февраля 2009 г. появились банки-лидеры по наращиванию резервов: речь идет, в первую очередь, об Альфа-банке и МДМ-банке. Объясняется это тем, что менеджмент и/или собственники этих коммерческих банков адекватно понимают риски и опережающими темпами создают резервы под возможные потери. Вслед за лидерами в большинстве системообразующих кредитных организаций данная ситуация начинает дублироваться, что не может не сказаться на объемах ликвидных средств в банковской системе.

По результатам опроса руководителей промышленных организаций относительно их способности выполнять свои обязательства перед банками по взятым ранее кредитам, положительно ответили 26% компаний в строительстве и 85% - в металлургии (рис. 5). При таком финансовом поведении заемщиков проблема кризиса ликвидности для кредитных организаций может только усугубляться.

Если оценить потенциальные потери российского банковского сектора в результате финансового кризиса, то, по оценкам «Ренессанс Капитала» и , в 2009 г. 30 системообразующих банков испытывают потребности в рекапитализации пассивов под 30% проблемных кредитов о объемах 2,6 трлн. руб. и 2,7 трлн. руб. соответственно. В таких условиях российские кредитные организации не в состоянии самостоятельно найти на рынке необходимые для рекапитализации ресурсы (таблица 2).

На фоне кредитного сжатия ухудшение финансового положения заемщиков актуализировало проблему «плохих долгов», доля которых, по нормам международной практики, не должна превышать 10% от кредитного портфеля. Что касается российской банковской системы, то оценки «плохих долгов» в сопоставлении с потребностями банков в рекапитализации существенно различаются: от 81 до 202 млрд. руб. для 10% проблемных банков и от 2588 до 2691 млрд. руб. для 30% соответственно по данным «Ренессанс Капитала» и Сбербанка. Представляется, что реальный объем «проблемных» активов кредитных организаций может оказаться существенно выше, чем величина в 10%, в связи с особенностями российских стандартов учета.

В условиях глобального финансового кризиса проблема нехватки ликвидных средств стала универсальной для национальных экономических систем стран мира. Не случайно усилия национальных правительств базировались, прежде всего, на единодушной оценке первостепенной значимости кризиса ликвидности и доверия инвесторов к кредиторам и государству и приоритетности формирования антикризисных мер в контексте рекапитализации банковского сектора и восстановления доверия к институтам и рынкам.

Таблица 2

Оценка потребности российских банков в рекапитализации

Ожидаемая доля проблемных кредитов	10%	15%	20%	30%
По расчетам «Ренессанс Капитала»
Необходимые вливания капитала, млрд. руб.	81	443	1013	2588
в том числе в топ-30 банков	63	363	851	2164
Количество банков из топ-30, нуждающихся в рекапитализации	11	19	23	26
По расчетам Сбербанка
Необходимые вливания капитала, млрд. руб.	202	585	1161	2691
в том числе в топ-30 банков	170	460	910	2170
Количество банков из топ-30, нуждающихся в рекапитализации	22	26	27	29

Источник: база данных Сбербанка и «Ренессанс Капитала»

По странам Европы модели рекапитализации сводятся к следующему. В Германии в конце 2008 г. объем государственных гарантий по долгам финансовых институтов определен в 400 млрд. евро, а дополнительные 20 млрд. евро были зарезервированы, в том числе, и для гарантий по страхованию депозитов частных лиц. В Великобритании сумма гарантий для банков, участвующих в схеме рекапитализации, определена в 250 млрд. фунтов стерлингов. При этом банки могут получить гарантии правительства по любым необеспеченным долгам сроком погашения до 3 лет. Франция предусмотрела 350 млрд. евро на гарантии по межбанковскому кредитованию. Австрийское правительство на эти же цели выделило 75 млрд. евро. Анализ механизмов выделения и использования средств зарубежными странами позволяет сделать однозначный вывод о том, что основным механизмом в борьбе с финансовым кризисом за рубежом являются обеспечение, гарантии, страхование.

Важное значение в системе антикризисных мер национальных правительств имеет организация контроля за выполнением антикризисных мероприятий и расходованием выделенных для борьбы с кризисом ресурсов.

Американская программа TARP (Troubled Asset Relief Program) прямо говорит о том, что казначейство не может выступать единоличным арбитром при распределении средств фонда. Учреждается Совет по контролю за использованием средств фонда, который совместно с Генеральным инспектором должен предупредить хищения, мошенничество и злоупотребления средствами фонда. В Германии также было принято решение о том, что Бундестаг сформирует Комитет по Фонду стабилизации финансового рынка в составе 9 членов из Бюджетного комитета. На заседаниях данного Комитета будут заслушиваться члены комитета управления Фонда.

В России же оценки кризиса были иные, в результате различалась и направленность действий. Вместо антикризисных мер западного образца, связанных со страхованием и гарантированием, а, следовательно, логичным в этом случае резервированием значительных финансовых ресурсов для их обеспечения, российские монетарные власти предпочли «накачивание» колоссальных ресурсов в национальную экономику. Исключением из этой практики являлась мера по повышению до 700 тыс. рублей сумм частных банковских вкладов, возврат которых в полном объеме гарантируется государством (Агентством по страхованию вкладов - АСВ). Однако это связано с тем, что накопленный капитал Агентства позволил повысить планку страхового возмещения. К тому же, как известно, с принятием Федерального закона от 27 октября 2008 года «О дополнительных мерах для укрепления стабильности банковской системы в период до 31 декабря 2011 года» АСВ получило дополнительные полномочия по осуществлению мер в целях предупреждения банкротства банков. Для этих целей государство предоставило АСВ 200 млрд. рублей.

Что касается вопросов контроля, то российские власти полагали, что действующих контрольных механизмов вполне достаточно для эффективного финансового контроля за расходованием антикризисных средств. Об этом свидетельствует тот факт, что созданный в октябре 2008 года Совет при Президенте по развитию финансового рынка РФ является совещательным органом и не может выполнять какие-либо контрольные функции. Не меняют кардинально эту ситуации и создание института специально уполномоченных Банка России, призванных контролировать выделенные банкам финансовых ресурсов.

Сгруппируем выделенные различными странами ресурсы по направлениям использования средств (см. табл. 3). В целом ведущие страны мира только в 2008 г. израсходовали 9,2 трлн. долларов США на реализацию антикризисных мероприятий в своих странах. Если добавить выделяемые на эти же цели средства международных организаций, то получится 9,4 трлн. долларов США, что составляет 15,2% мирового ВВП.

Таблица 3

Направления использования средств, выделяемых на борьбу с финансовым кризисом национальными правительствами

Страна	Госгарантии	Капитализация	Покупка активов	Другое	Итого:
млрд. долл.	в % к итогу	млрд. долл.	в % к итогу	млрд. долл.	в % к итогу	млрд. долл.	в % к итогу	млрд. долл.
Россия	0	0	185	84	11	5	25	11	222
Великобритания	393	39	79	8	0	0	549	54	1020
США	1759	50	714	20	663	19	394	11	3539
Франция	0	0	53	11	0	0	411	89	454
Германия	539	60	177	20	0	0	175	20	893
Япония	303	53	0	0	0	0	273	47	576
Китай	0	0	0	0	0	0	570	100	570

Источник: составлено автором по ФБК, пресс-релизам правительственных сайтов, национальным нормативным актам и материалам IMF, Financial Stability Report (Bank of England)

В основном своем объеме страны мира выделяли ресурсы на предоставление госгарантий – 52%. Это – минимальная оценка, так как ряд стран предусмотрели гарантии в полном объеме, без указания точной требуемой суммы.

Россия в 2008 г. на госгарантии было 0% всего объема выделенных средств. А вот на капитализацию (прежде всего, банков) российское правительство выделило 84% средств, что значительно превышает долю средств, выделяемых на эти цели в среднем по странам мира – 15%.

При этом следует отметить то, что объединяет российские и зарубежные меры по преодолению кризиса: и в тех и других практически ничего не говорится об ответственности органов – финансовых регуляторов.

А, между тем, именно международные и национальные финансовые организации несут свою долю ответственности за разразившийся мировой финансовый кризис, поскольку именно они не смогли оценить опасности глобальной перекапитализации фондовых рынков - фундаментальной причины мирового финансового кризиса.

На основании приведенных выше данных можно заключить, что лишь немногим больше 10% фискальных мер антикризисной направленности в России можно оценить в качестве имевших сильный эффект на стадии кризиса, примерно 30% носили умеренный антикризисный эффект, а около 60% мер – были низкоэффективными. В число мер с сильным антикризисным эффектом попали как меры прямой помощи предприятиям (государственные гарантии по кредитам), так и некоторые меры таможенной политики (отдельные протекционистские меры), меры по регулированию деятельности субъектов естественных монополий, ряд мер налоговой политики. В то же время следует отметить, оценка эффекта далеко не всегда коррелировала с масштабом ресурсов, выделяемых государством на реализацию той или иной меры.

Заметим, что меры с сильными антикризисными эффектами чаще имеют высокие риски неэффективного администрирования, чем меры с относительно слабыми эффектами. Среди мер со слабыми антикризисными эффектами высокие риски администрирования характерны для 30% мер, для мер с умеренными эффектами – для 43%, а для мер с большим антикризисным эффектом высокие риски характерны для 57% мер.

Представляется важным, что большинство мер с существенным антикризисным эффектом носят компенсационный характер (смягчают последствия кризиса), но практически нет мер, мотивирующих предприятия к реализации активной политики (технологической модернизации, диверсификации производства, освоению новых рынков и т. п.).

В условиях неустойчивой макроэкономической динамики в России и в странах мира проблема эффективной фискальной политики приобретает важное практическое значение.

В третьей главе - «Повышения значимости критерия независимости и прозрачности деятельности органов денежно-кредитного регулирования в качестве фактора финансовой стабильности России» рассматриваются основные направления реализации антикризисных мер в российской банковской практике, главное внимание уделяется восстановлению доверия как основе профилактики кризисных явлений в банковской системе России, внедрению стресс-тестирования как основе эффективного контроля и управления финансовыми рисками в кризисных ситуациях, а также адаптации западного опыта профилактики кризисных явлений в российской банковской системе.

Теоретическая концепция автора позволяет выделить ряд механизмов, дающих безусловный положительный эффект на стадии окончаний экономической рецессии.

В соответствии с авторской концепцией главной проблемой современной экономики является негативное влияние обособившейся финансовой системы на экономические процессы. В этой связи система мер на уровне национальных государств должна быть нацелена, в первую очередь, на устранение отрицательной обратной связи между финансовой и экономической подсистемами. Это, прежде всего, восстановление доверия к институтам и рынкам и сокращение давления на банки по регламентации новых кредитов как части программы снижения размеров заемного капитала. Государственные органы должны определить принципы своего поведения хотя бы на среднесрочную перспективу и не менять их по конъюнктурным соображениям. Неопределенность в ожиданиях рынка в отношении волатильности и ликвидности связана с приоритетами, которые должны обозначить власти в связи с их выбором между конкурирующими требованиями: снижения морального риска или защиты от систематических рисков. Этот важный выбор позволит устранить три важнейших источника стресса для экономических агентов путем:

- возобновления финансирования рынков,

- сокращения неопределенности в отношении проблемных активов организаций,

- улучшения состояния компаний в связи со структурой капитала.

Для этого требуется создание соответствующего механизма, нацеленного

во-первых, на мониторинг и анализ макроэкономических условий, состояния финансовых рынков, антикризисного потенциала финансовых учреждений и адекватности финансовой инфраструктуры;

во-вторых на адекватную оценку вероятности отклонения прогнозных показателей состояния макроэкономики и финансов от тех, которые свидетельствуют о вероятности выхода национальной системы из равновесного состояния;

в-третьих, на разработку соответствующих мер восстановления макроэкономического и финансового равновесия путем принятия превентивных (в диапазоне стабильности) или корректирующих мер (при приближении системы к границе диапазона стабильности.), а также разработки и реализации комплекса антикризисных мер в условиях кризисного нарушения равновесия в экономике и финансах.

Все сказанное выше согласовывается с авторскими выводами о неспособности механизмов самоорганизации эффективно и оперативно восстанавливать равновесие в современных условиях. В результате объективно возрастает финансовая ответственность государства за действия всех заинтересованных экономических агентов. При этом государственная поддержка институтов должна быть нацелена на реструктуризацию слабых, но жизнеспособных организаций, все остальные должны быть отбракованы рынком. Однако если эти действия государства относятся к общественным благам, то инициированные им механизмы должны максимально ограничивать моральный риск и издержки налогоплательщиков.

Другими словами, любые виды помощи должны предоставлять только в критических ситуациях, когда очевидна необходимость государственного вмешательства, и если они не оказывают отрицательного воздействия на рынки. Это требование логически обосновано выводом автора: эффективный способ решения проблем в посткризисный период по сути связан с достижением оптимального для каждой из национальных экономических систем сочетания принципов организации (государственного регулирования) и самоорганизации (рыночных взаимосвязей).

В конечном итоге, предпринимаемые меры должны иметь среднесрочную цель реструктуризации финансовой системы в качестве эффективного механизма перемещения финансовых ресурсов в глобальных масштабах. В национальных рамках для этого необходимо решить проблему существования нежизнеспособных банков и восстановления двух основных сегментов финансового рынка: банковского кредитования и капитала. Рынки финансирования и секьюритизации, критичные к ценообразованию и посредническому кредиту, должны быть укреплены, в том числе посредством сокращения рисков между контрагентами во времени через централизованный клиринг.

В этой ситуации, учитывая предпочтение частного сектора избавляться от проблемных активов, нежели снижать долю заемного капитала, государству следует предупредить продажи активов по бросовым ценами, что сократило бы банковский капитал. Приобретение активов государством позволит переоценить их и установить рыночные цены. В рамках правительственных программ рекапитализации у частного сектора должна сохраняться инициатива наращивания капитала, а также его реструктуризации и оздоровления балансов. Для того чтобы защитить интересы государства, любой предоставляемый им капитал должен иметь преимущественный статус (при выплатах в случае банкротства). Страны, в которых банковские активы высоко секьюритизированы, могут предусмотреть механизмы государственной скупки или предоставления долгосрочного кредитования таких проблемных активов. Это позволит повысить определенность относительно состояния банковских бухгалтерских балансов. Компании, участвующие в таких программах, должны обеспечить законодательную четкость и финансовую ответственность их осуществления.

Кроме того, в таких случаях необходимо осуществлять экспертизу при предоставлении финансирования и обеспечивать систему стимулов возвращения государственных средств, а управление такими программами должно быть ограждено от политического влияния.

Стабилизация доступа институтов к финансированию должна стать приоритетной целью только после достижения прогресса в программах улучшения качества их активов и капитализации. Для повышения уверенности в стабилизации системы банковского финансирования в посткризисный период необходимо финансирование за счет Центральных Банков в нужном размере и со среднесрочной датой погашения кредита. В случае критического снижения степени доверия к финансовым институтам в качестве временного шага, пока доверие не вернется, неизбежными становятся официальные гарантии. При этом гарантии основного и субординированных долговых обязательств финансовых институтов не должны предоставляться всем институтам и должны иметь защитный механизм (платежи).

Одновременно ограничения (установленные максимумы) на гарантии по депозитам небольших банковских счетов могут быть разумно увеличены (как многие страны уже сделали). При принятии решения о том, каким образом и насколько увеличивать государственные гарантии, необходимо рассмотрение государственного бюджета с точки зрения возможности выделения дополнительных средств на такого рода затраты.

Несмотря на все усилия национальных банков мира в борьбе с последствиями глобального финансового кризиса остается открытым вопрос об эффективном механизме борьбы с современным банковским кризисом и профилактики будущих кризисных явлений. Это объясняется тем, что только наднациональная система органов регулирования, в которой примут участие все заинтересованные страны мира, может сформировать организационный механизм способный эффективно выполнить функции восстановления равновесия в мировой экономике и глобальных финансах. Речь идет о необходимости перехода в целом к крупномасштабной, интегрированной, мобилизующей огромный объем средств глобальной финансовой системе, которая имеет коллективный институт регулирования на глобальном уровне, способный восстанавливать нарушенные равновесия и формировать условия для адекватного управления финансовыми рисками. Речь идет об:

укреплении национальных систем надзора и регулирования,

укреплении рыночной дисциплины как на национальных, так и международных рынках,

принятии глобального подхода при формировании национальной стратегии профилактики кризисных явлений.

Именно международные финансовые организации должны заниматься мониторингом соответствующих ситуаций и рекомендовать меры по предотвращению разрастания кризисных явлений. Это поможет выстроить систему раннего предупреждения о глобальной перекапитализации фондовых рынков. Неоправданно ждать от бизнеса, что он может вовремя определить опасность такой перекапитализации. Бизнесу вряд ли в ближайшем будущем удастся отказаться от выстраивания своей стратегии в соответствии с принципом «чем выше капитализация – тем лучше» и повышения эффективности управления рисками кредитной деятельности. Поэтому соответствующую ответственность в этом плане должны взять на себя национальные и глобальные регуляторы. Но мало только заниматься мониторингом и анализом ситуации на фондовых рынках. Важно еще создать механизмы, которые позволили бы предотвращать «перегрев» рынков.

Механизм финансовой стабильности должен охватывать все вышеуказанные факторы риска и уязвимости. Это требует системного наблюдения за отдельными элементами финансовой системы и реальной экономики (домашними хозяйствами, компаниями, государственным сектором). В этом контексте полезным инструментом определения устойчивости различных частей экономики в экстремальных условиях служат стресс-тесты. Однако несмотря на то, что стресс-тесты могут проводиться в отношении отдельных финансовых учреждений и, вероятно, всей банковской системы и даже отдельных секторов, возможности проведения стресс-тестов в отношении всей финансовой системы ограничены, особенно в случае систем, сочетающих в себе элементы банковского и рыночного финансирования, что частично объясняется недостатком данных и эмпирических моделей.

Задача при этом состоит в создании последовательной структуры для анализа аспектов финансовой стабильности в целях: 1) раннего выявления возможных факторов уязвимости, до того как они приведут к понижательной коррекции на рынках, возникновению проблем у учреждений или отказу элементов финансовой инфраструктуры; 2) принятия превентивных и своевременных ответных мер политики во избежание финансовой нестабильности; и 3) восстановления стабильности системы, если применение превентивных и ответных мер окажется неудачным. Этот механизм должен действовать шире, чем традиционные «механизмы передачи воздействия потрясений», служащие основой многих существующих систем политики. При этом каждый из элементов этого механизма требует применения различных диагностических инструментов и ответных мер политики — от воздержания от принятия мер до усиления надзора или наблюдения за отдельными учреждениями или рынками, или до предоставления дополнительной ликвидности рынкам с целью преодоления напряженности, или до вмешательства в работу конкретных учреждений.

В заключении приведены основные выводы выполненного исследования и обоснованы предложения по эффективному урегулированию и профилактике кризиса ликвидности в системе банковского кредитования в России.

3. Публикации по теме диссертации

Опубликовано в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, определенных ВАК:

1. Ахметчина центральных банков в системе факторов экономической динамики стран мира // Вопросы экономики и права, 2011, №1. – 0,5 п. л.

2. Ахметчина центрального банка в системе факторов долгосрочного экономического роста// Экономические науки, 2011, № 1. – 0,5 п. л.

3. Ахметчина фактора независимости деятельности органов денежно-кредитного регулирования в контрциклической монетарной политике государства // Вопросы экономики и права, 2011, №2. – 0,5 п. л.

Публикации в других изданиях:

4. Ахметчина органов денежно-кредитного регулирования и инфляция // Актуальные проблемы экономической науки и образования / Сборник научных статей. Под ред. проф. – М.: МИЭМ, 2008. Вып. 2. - С. 72-78 (0,5 п. л.)

5. Ахметчина развития кризиса ликвидности в банковской системе России 2008 – 2009 гг. // Актуальные проблемы экономической науки и образования / Сборник научных статей. Под ред. проф. – М.: МИЭМ, 2009. Вып. 1. - С. 83-92 (0,5 п. л.)

6. Ахметчина органов денежно-кредитного регулирования в системе факторов финансовой стабильности российской экономики / . Брошюра. – М.: «Компания Спутник+», 2010, – 2,6 п. л.

[1] Barro R., Gordon D. (1983) “Rules, Discretion and Reputation in a Model of Monetary Policy”, Journal of Monetary Economics, 12(1), p. 101–121; Rogoff K. (1985) “The optimal Degree of Commitment to an Intermediate Monetary Target”, Quarterly Journal of Economics, 100(4), p. ; Persson T., Tabellini G. (1994) “Designing Institutions for Monetary Stability”, in T. Persson and G. Tabellini (eds), Monetary and Fiscal Policy. Volume 1: Credibility. Cambridge, MA: MIT Press; Walsh Ch. (1995) “Optimal Contracts for Central Bankers”, The American Economic Review, 85, p. 150–167; Svensson L. (1997) “Optimal Inflation Targets, Conservative Central Banks and Linear Inflation Contracts”, The American Economic Review, 85(1), p. 356–361.

[2] См.: Лисин теория и политика экономического роста: Монография-учеб. пособие. – М.: -во “Экономика”», 2004.

[3] Clarida R., Gali J., Gertler M. (1999) “The Science of Monetary Policy: A New Keynesian Perspective”, Journal of Economic Literature, 37(4), p. 1661–1707.

[4] Clarida R., Gali J., Gertler M. (2001) “Optimal Monetary Policy in Open Versus Closed Economies: An Integrated Approach”, The American Economic Review, 91(2), p. 248–252.

[5] Gali J., Monacelli T. (2002) “ Monetary Policy and Exchange Rate Volatility in a Small Open Economy”, NBER Working Paper 8905.

[6] См.: , , . Оптимальный консерватизм и независимость центрального банка в условиях взаимодействия фискальной и монетарной политики // Препринт WP12/2007/08 Серия WP12 Научные доклады лаборатории макроэкономического анализа ГУ ВШЭ, М., 2007.

[7] Melitz J. (1997) “Some Cross-Country Evidence about Debt, Defits, and the Behavior of Monetary and Fiscal Authorities”, CERP Discussion Paper, 1653.

[8] Hughes Hallett A., Weymark D. (2005) “Independence before Conservatism: Transparency, Politics and Central Bank Design”, German Economic Review, Volume 6, Number 1, February, p. 1–21.

[9] Von Hagen J., Hughes H., Strauch R. (2001) “Budgetary Consolidation in EMU”, Economic Papers, 148, European Commission. Hughes Hallett A., Weymark D. (2004) “Independent Monetary Policy and Social Equity”, Economic Letters, 85, p. 103–110.

[10] Buti M., Roeger W., In’t V. (2001) “Stabilizing output and inflation in EMU: Policy, Conflicts and Cooperation under the Stability Pact”, Journal of Common Market Studies, 39(5), p. 801–828.

[11] Muscatelli A., Tirelli P., Trecroci C. (2004) “Fiscal and Monetary Policy Interactions: Empirical Evidence and Optimal Policy Using a Structural New-Keynesian Model”, Journal of Macroeconomics, 26, p. 257–280.

[12] Muscatelli A., Tirelli P. (2005) “Analyzing the Interaction of Monetary and Fiscal Policy: Does Fiscal Policy Play a Valuable Role in Stabilisation”, CESifo Economic Studies, 4, p. 549–585.

[13] Кредиты, депозиты и прочие привлеченные на межбанковском рынке средства (включая драгоценные металлы).

[14] Включая депозитные сертификаты (ранее отражались в показателе “Выпущенные долговые обязательства”), а также прочие привлеченные средства юридических лиц.

[15] На 1 мая просроченная задолженность по банковской системе без учета Сбербанка составила 4% общей задолженности.