Русский меч

РУССКИЙ МЕЧ

Исторический боевик

(Главы 12-15)

…

Глава 12. Пир победителей

Такого пира Савве-рязану никогда ещё видеть не приходилось. На вечернем поле за лагерем было выставлено огромное количество столов – по одному на каждую сотню. Десятки тысяч факелов сияли над полем, ярко освещая всё вокруг. Если бы не небо черно – и правда, эту ночь на пиру можно было принять за день.

Особенно ярко был освещён небольшой насыпной холм посреди поля, где служки установили стол вождей. Савве с его места были хорошо видны четверо канов союзного войска. Было удивительно, как вольно вели себя они сейчас друг с другом, словно позабыли на эту ночь обо всех своих тяготах и ревностях, словно настоящими братьями себя теперь почувствовали. Каны пели, смеялись, подтрунивали друг над другом, не считаясь со старшенством и заслугами. Позабыв о своей одышке, Ягелло непрерывно рассказывал всем что-то забавное, размахивая руками, делая шутовские рожи; Фатих хохотал как дитя, колотя кулаками по столу; Тартия то и дело вскакивал с лавки и принимался неумело танцевать, смешно двигая тренированным лишь для боя телом. Царевич же Тимофей и вовсе снял с себя какую-либо манеру – он поставил рядом кувшины с вином, лично наливал в кубки и, словно служка, подавал их другим канам.

Вторя вождям, искренне веселилось и войско - благо, много доброй еды и питья было заготовлено для Большого пира. Каждый воин мог пить и есть, сколько сдюжит. Лишь только кто-то из пирующих поднимал руку – к нему тут же бросался один из снующих по полю служек, чтобы притащить к его столу новую корзину со снедью или прикатить ещё бочонок браги.

Также по-доброму было и за столом Саввы-рязана. Ветераны и новички сотни быстро нашли друг с другом общий язык, и теперь мерялись по количеству выпитого и съеденного и по способности красиво приврать, рассказывая о своей удалой воинской жизни.

Рязане пили брагу как воду, не морщась и не пьянея; лишь выговариваясь с каждой чарой всё больше. Устав от баек, они начали обсуждать простое: как хорошо будет вернуться в родную землю со славой и богатой добычей, как соскучились все после постылых уже иноземиц по милым душе рязанским девкам; как просятся руки позаниматься каким-никаким домашним делом. Вспоминали родных, дома, окрестные места. Потом, когда принадоело всем и питие, и угощение, заговорили и всерьёз, ставя слова умно и витиевато, как не смогли бы никогда в трезвом виде.

Очень удивил всех новичок Дан. Испросив разрешения, сморщив простоватое лицо, он сказал так, что окружающие ударные даже примолкли от неожиданности.

-А вот скажи, сотник, если вместно это теперь, отчего судьба в бою к людям неравна? Вот жив я и в отряде почётном – а кто и там, в могиле теперь лежит. Почему не по слабости и неумению смерть выбирает? Много воинов сильнее меня во время штурма погибло.

-Значит, хочешь знать, что ударных от смерти бережёт?

Хитро прищурившись, Савва оглядел ближних рязан.

-Скажу. Только пусть сначала об этом ещё кто рассудит.

-Я так думаю: чувствовать надо бой, слушать его как зверь лес слушает! – первым сказал старшина – В сече туда надо пробиваться, где вои вражьи слабее. Стронешь слабых – и сильные не устоят.

-А если держаться должен, где поставят? – въедался Дан – Если уйти нельзя, а на тебя сила идёт?

-Всё равно зверем надо быть! И биться как волк раненый! Вишь, полосы волчьи на наших поясах? Можно от многих врагов отбиться, если каждый удар их заранее чувствовать!

-Ну что, можно так, - одобрил Савва, и вслед за ним одобрительно кивнули воины.

-А я думаю, от удачливости, от благоволения Господа всё зависит! - встрял знаменосец Саула.

-Ну, не так просто! – сказал Савва - Удача – птица; лов её – дело долгое, требует ожидания и терпения. Удача в бою не помощник. На раз сгодится, а далее не выручит. Один раз враг в тебя мечом, может, и не попадет, а вторым ударом точно достанет.

-А Никола Веливан? – настаивал знаменосец – Сколь битв пережил. И счастливым его зовут.

Веливан оторвался от огромного окорока, быстро глянул на юнца, затем снова склонился к столу. Все засмеялись.

-Судьба ему – это правда, - подтвердил Савва – Но не удача! Силой своей страх на врагов нагоняет. Такой, да ещё в броне, как хочешь устоит.

-А ты сам? Ты не такой большой, как Веливан, и, видно, не как Уркос в бой ходишь.

-Верно, я в бой хожу по-другому. Есть ещё умение, которое в бою бережёт. Но ему учиться тяжело.

-Что, мастерство особое мечевое? – спросил новичок Юган.

-Нет. Просто ухожу я из боя мысленно. Бьюсь, и сила вся при мне, а душа молчит, как будто в шатре себе сижу. Нет тогда во мне ни страха, ни интереса. Это врагов и сбивает - не чувствуют они меня. Удары мои не предвидят. Я для них как невидим становлюсь - оттого и получается у меня против силы стоять.

На этот раз Дан уже не переспросил.

-Вот три мастерства русских! - заключил Савва – То ли зверем беспощадным, то ли скалой неодолимой, то ли существом бездушным надо в тяжёлом бою стать! Иначе не выстоять, если враг сильный на тебя идёт!

Снова понимающе закивали старшие воины, младшие же глядели на командира глазами полными удивления.

В этот момент вдалеке, на самом краю пиршественного поля из-за факельного света появился Кириак. Царский лазутчик огляделся и медленно пошёл меж столов, уступая дорогу служкам, улыбаясь всякий раз, когда кто-нибудь рядом с ним поднимал тост. Казалось, он шёл бесцельно, но отчего-то, увидев его, Савва сразу понял, что Кириак явился за ним. История с кинжалом и предупреждение Ариста мгновенно вспомнились ему. Праздничное действо - очень удобный момент, чтобы без помех арестовать командира ударной сотни.

Пройдя через пиршественное поле, Кириак подошёл к столу Саввы. Он поднял поданный служками кубок с вином, выпил его до дна за славу Рязани и воинства её и поклонился сотнику под одобрительные возгласы воинов.

Савва встал, дружески обнял друга.

-Куда мне идти? – тихо спросил он.

-За поле. Там ждёт Улен. Он передаст тебя страже Фатиха в каземате.

-Тимофей знает?

-Конечно.

Савва кивнул воинам, приглашая их продолжить пир, и пошёл вслед за царским лазутчиком. Перехватив взгляд старшины, он предостерегающе покачал головой.

-Тимофей хочет, чтобы я умер? – спросил ещё Савва.

Голос Кириака стал обиженным.

-Тимофей хочет, чтобы ты нам помог! На сегодняшнюю ночь ты для всех будешь папским подсылом. И убийцей Баскона. Обещаю: завтра утром всё это кончится. А сейчас ты считаешься виновным. Кинжал, которым убили тора - твой. Да ещё латинские доносы в твоей суме нашли…

Услышав это, сотник сжал плечо лазутчика.

-Вот как вы государевы дела делаете! – процедил он сквозь зубы – Сам, небось, мне подбросил? А ведь мы с тобой пятнадцать лет в дружбе!

Неожиданно, Савва почувствовал, как Кириак быстро сунул ему в рукав небольшой железный предмет.

Царский лазутчик глянул хмуро, снял руку Саввы со своего плеча и пошёл вперёд.

-Ничего ты в людях не понимаешь! – сказал он не оглядываясь – Я из-за тебя в который раз свой долг нарушаю!

Время приближалось к полуночи, когда Савва в сопровождении Улена подъехал ко входу в казематные подвалы. Стоявшие у входа торы удивились тому, что новый сиделец судя по одежде был рязанским сотником, но, получив от Улена сопроводительную с печатью царевича, вопросов задавать не стали. Стражники приняли у сотника оружие и повели его вниз по лестнице.

С Саввой обращались по-доброму – Улен строго потребовал, чтобы к этому арестанту никаких злых слов и тычков не применялось. Да и сами торы были настроены благодушно – от некоторых из них, несмотря на запрет, заметно попахивало брагой.

Спустившись в каземат, Савва увидел, что вправо и влево от его главного коридора отходят широкие ходы с высокими сводчатыми потолками. Он вспомнил, что уже проходил это место, когда искал Баскона в день штурма. Здесь у основания лестницы всё так же валялись деревянные щепки и обрывки каких-то тряпок. Правда, крупные обломки мебели были отсюда убраны.

Торы сложили оружие и кольчугу арестанта в комнате стражи и провели его через каземат к самой дальней камере, которая была расположена возле закрывающей коридор каменной кладки.

Стражи заковали ноги Саввы в тяжёлые кандалы, попробовали, крепка ли ещё цепь, прикрепляющая кандалы к стене, и ушли, стараясь не смотреть русу в глаза. Лишь молодой начальник караула задержался возле сотника. Он ещё раз с любопытством рассмотрел волчью полосу на его поясе, потом спросил, не нужно ли чего уважаемому рязану. Лежак здесь деревянный, но, если заключенный хочет – стражники могут принести соломенные циновки.

Савва покачал головой, спросил лишь, зачем было вести его до конца каземата, если он, кажется, совсем пуст.

-Смертника, именем Исидор, каны велели в лучшей камере держать и никого к нему близко не размещать. А лучшая камера как раз недалеко от входа. Тут до тебя семнадцать пленных византиев привели. Тоже пришлось их подальше от входа селить. Вон в боковом коридоре их камера.

Тор виновато развел руками и вышел, заперев дверь на ключ.

Савва подождал, пока он отойдет подальше от камерной решетки, затем осторожно вынул из рукава железный предмет, который сунул ему Кириак. Это был небольшой шкворень с квадратным отверстием посередине. Размер отверстия точно совпадал с размерами головки винта, державшего его кандалы.

Глава 13. Побег

Едва глашатай на крыше дворца заиграл на горне полуночный сигнал, царский узник Исидор поднялся с топчана и принялся ходить по камере из угла в угол, внимательно прислушиваясь к доносящимся из коридора звукам. Ему осталось ждать совсем недолго. Если Лан подготовил побег – всё должно было произойти вскоре после полуночи, в первый час смены часовых.

Исидор снова принялся бормотать латинские молитвы, но теперь это занятие вызвало у него раздражение. Молитвы не складывались - он всё время отвлекался, то и дело выглядывая в коридор через решётчатое окно двери.

Потом вдруг ему в голову пришла мысль, что никто ему на выручку так и не придёт. И тут же его охватил тяжёлый приступ гнева, отдавшийся болью в груди. Исидор прислонился к стене, стоя переждал боль, затем снова нервно заходил по камере, не в силах заставить себя остановиться.

Нет, в Лане он не должен сомневаться! Этот человек всегда был предан его семье. Из двадцати семи лет своей жизни - двадцать два он был домашним рабом Исидора и никогда не высказывал ни малейшего недовольства своей участью. Лан был настоящим воплощением преданности и верности. Не раз он оказывал серьёзные услуги хозяину, а однажды в одиночку, с мечом в руке защитил от врагов его дом.

Неожиданно Исидору показалось, что за решёткой в коридоре быстро мелькнула какая-то тень. Он приник к решётке, но увидел лишь расхаживающих по коридору торских стражей. Исидор понял, что от напряженного ожидания он и вправду может повредиться в рассудке.

-Эй, ты! – позвал он ближнего стражника – Дашь ли мне воды, воин?

Стражник встал, шагнул к арестанту, вдруг глухо вскрикнул и упал навзничь. Тяжелая стальная стрела впилась ему между лопаток.

Несколько десятков людей, одетых в серые плащи с капюшонами, в считанные мгновения заполнили коридор, рубя мечами стражей, расстреливая их в упор из арбалетов. Серые действовали так методично и безжалостно, словно не людей били, а делали обычную домовую работу.

Никто из торов не успел ни оказать серьёзного сопротивления, ни даже закричать.

Оттащив тела убитых к стенам, люди в плащах всё так же молча, не показывая лиц пошли к обратно к казематной лестнице.

-Эй! – крикнул Исидор – Сюда! Я здесь!

Но никто из нападавших не оглянулся.

-Стойте, проклятые! – закричал Исидор, и тут он услышал знакомый голос.

-Скорее, хозяин! Ты жив, хозяин?

-Лан? Я здесь!

Из темноты бокового коридора в факельный круг вбежал слуга Лан. Его сопровождали десять воинов-франков.

Ключами стражника он отпер решётку, затем принялся прилаживать скобу к кандальному замку.

-Сделали как надо, хозяин! - бормотал слуга – Твоя дочь вместе с воинами - в тайном коридоре. Наёмный корабль ждёт нас в порту. Теперь главное - добраться до корабля тихо. Чтобы он из порта вышел без помех.

-Ничего, - сказал Исидор, сияя от радости – Если не получиться с наёмным кораблем - мы пойдём по подземелью на юг. За городом в тайной бухте меня ждут четыре корабля. На них четыреста воинов Ордена, которых назначили, чтобы вывезти императора. Передовой отряд встретит нас у имения Басия.

-Не говорил ты ничего об этом, хозяин!

Лан не выказал удивлением, лишь качнул головой и продолжил возиться с замком кандалов.

-Что за воины нам здесь помогли? – спросил Исидор.

-Союзники. Ваша дочь говорила: вы знаете, кто это.

-Знаю, кто их послал, но что это за отряд такой умелый?

-Того не ведаю, господин. Когда они меня у торов отбили – тоже в серых плащах были. Если есть у них знаки на одежде - под плащами их не видно.

Наконец, Лан открыл замок. Поклонившись хозяину, он подал ему медный футляр и франкский меч в ножнах.

-Сохранил грамоту! Слава Господу! – выдохнул Исидор – Теперь - к подземному ходу!

-Ещё, одно, хозяин. Командир этих серых сказал, что в конце коридора, в камере сидит сотник, рязан. Союзник просил привести его к твоей камере и здесь убить. Чтобы все думали, будто товарищи рязана пришли его освобождать, а заодно выпустили и тебя.

-Чтобы от союзников подозрение отвести?

Лан кивнул.

-Пошли пятерых, но ждать их мы не будем. Когда всё сделают – пусть догоняют. Вели им взять арбалеты из казематной оружейной. Если будет погоня – они её задержат.

Исидор оттолкнул слугу и пошёл к лестнице, перешагивая лежащие на полу трупы. Франки направились вслед за ним.

У поворота коридора Исидор споткнулся о тело молодого командира стражников. Внезапно тот застонал и открыл глаза. Исидор некоторое время смотрел в просящие о помощи глаза, шагнул было прочь, но тут же вернулся.

-Что прикажешь, хозяин? – быстро спросил один из франков.

-А ведь этот тор единственный из всех был добр ко мне, - тихо сказал Исидор, глядя на раненого.

-Помочь ему? Прикажешь перевязать?

-Я сам ему помогу, во имя Господа!

Исидор вытащил меч и всадил его два раза в грудь молодого стражника.

Когда Савва услышал первый далекий вскрик в коридоре, он сразу же понял, что кольцо змея, о котором говорил ему Арист, наконец, сжалось. Менее опытный воин мог не обратить внимания на глухой звук, похожий на сдержанный вздох. Но Савва знал, как тает вскрик в груди часового, которого бьют кинжалом под ребро.

Сотник быстро опустился на пол и приник ухом к камню. Он услышал шорох многочисленных ног, новый вскрик; затем каземат наполнился звуками короткой мечевой схватки, сопровождаемой арбалетными щелчками.

Потом на некоторое время в коридоре стало тихо, и вдруг совсем рядом снова громко щёлкнули несколько арбалетов.

-Теперь быстро! Здесь отпирай! – сказали за дверью.

Это был франкский говор.

-Тревога! Тревога! – заорал Савва, что есть мочи.

Он быстро повернул запоры на кандалах ключом Кириака, и прикрыл замки цепью.

Открылась дверь; в камеру вошли пять воинов во франкских бронях. На их потрепанных плащах были нашиты знаки Золотого руна. Франки держали в руках мечи, один из них нёс скобу для кандальных замков.

Глаза рунитов смотрели тяжело, сумрачно.

-Точно рязан! – сказал передний, взглянув на волчий пояс Саввы – Хорошо! Ненавижу этих зверей.

-Освободить меня пришли? – усмехнувшись спросил сотник.

Никто из франков его словно не услышал.

-Бейте его плашмя! – сказал тот, кто нес скобу – Нельзя, чтобы здесь была кровь. Союзники велели прикончить его в коридоре. Как будто его освободили сообщники, а потом он был убит, помогая генералу.

Меч сверкнул над головой Саввы, но за мгновение до того, как сталь опустилась ему на голову, Савва сбросил цепь и прыгнул под удар. Он с силой толкнул руку франка, и оружие по инерции воткнулось врагу в живот.

-Рус раскован! Измена! – крикнули остальные франки, бросаясь на Савву.

Сотник вырвал оружие из руки мертвого врага и шагнул навстречу нападавшим. Одним движением он сбил к полу мечи двух ближних рунитов и тут же из неудобного положения ударил по дуге. Лезвие скользнуло по горлу одного из франков и ткнулось в лоб другого. Третий попытался отскочить от падающего на него тела, на мгновение отвел руку с мечом. Савва ударил его рубящим движением снизу и повернулся к последнему из нападавших.

Лицо франка исказил страх. Выронив меч, он бросился к двери.

Савва опустил было руку, но, пересилив жалость, тут же снова поднял оружие. Судя по шуму боя, который он слышал в коридоре, убийц было много – не следовало, чтобы их упредили о том, что он уцелел.

Брошенный Саввой меч ударил в спину франка. Некрепкая кольчуга хрустнула, и человек рухнул замертво.

Переведя дыхание, Савва хмуро оглядел лежащие вокруг тела.

Значит, генерала Исидора освободили. А потом решили и это свалить на него. Франки сказали «союзники»? Кто-то русского или торского войска? Да, теперь надо было спешить. Если его, Савву, сделают виновным и в побеге Исидора - никто не поверит, что он не причастен к гибели Баскона. Теперь оставался только один способ снять навет – надо было вернуть канам убийцу императора.

Подняв меч для удара сотник осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Вдалеке у лестницы он отчетливо разглядел в свете стенных факелов лежащие на полу тела. Никого кроме мёртвых в коридоре не было.

Рядом с камерой Саввы к стене были прислонены пять разряженных арбалетов. Здесь же лежали сумки со стальными стрелами. Видимо, это было оружие напавших на Савву франков.

Неподалеку послышался звук, похожий на тихий стон. Подобрав с пола связку ключей, повесив на плечо один из арбалетов и суму со стрелами, Савва быстро направился к ответвлению коридора, откуда раздался звук.

В коридорчике было всего две решётчатые двери. За порогом одной из них Савва увидел три распростертых тела в одеждах императорских стражников. В каждом из убитых торчала арбалетная стрела.

-Это - рус, братья! Слава Богу! – услышал сотник знакомый голос.

Отойдя от стены, где его было не достать выстрелом через решётку, к двери подошёл Олия. Рука его была в крови.

Тринадцать чёрных стражников окружили мёртвых товарищей, подняли их с пола и понесли на лежаки.

Савва отпер дверь, вложил в руку Олии ключ Кириака, спросил по-гречески:

-Франки освободили Исидора. Тех, кто ваших убил, пятеро было?

-Да. Словно призраки появились. Смеялись, когда сквозь решётку в нас стреляли!

-Моя вина. За моей жизнью они шли и не удержались, видно, когда вас через рёшетку увидели. Но я искупил свою вину. Эти франки мертвы.

Олия провёл ладонью по кровавому натеку на мече Саввы, отёр ладонь о свой плащ.

-Спасибо, рус. Ты – хороший воин!

-Вы можете уйти, если хотите. У выхода из каземата стражники, наверно, тоже убиты.

Савва снял с плеча арбалет и суму со стрелами, сунул их в руки ближнего византия. Тот вопросительно посмотрел на командира. Олия взял у него арбалет, пристегнутым к прикладу коловоротом натянул стальную тетиву, положил на полозья стрелу и снова отдал арбалет воину.

-Берите это оружие! Пригодится, – сказал Савва – Русский арбалет замысловат, но бой у него сильный. Стрелы только до выстрела не стрясите.

Он прощально махнул рукой и побежал в начало каземата.

Перешагнув тело тора, лежащее возле караульного помещения, сотник бросил франкский меч и взял из складского короба своё оружие и бронь. Он быстро надел кольчугу, перевязь с мечом; взял в руку малый мечевой щит, но тут же отложил его в сторону. Вместо него он вынул из ножен на стене ещё один меч.

-Ничего, догоним! - пробормотал Савва – Они не успели уйти далеко!

Сотник не знал, сколько рунитов могло быть теперь рядом с Исидором, и всё же без малейших колебаний пошёл по кровавым следам ног, оставленных франками на полу каземата. Смерть в бою была много лучше казни по навету.

Неожиданно Савва снова услышал за спиной голос Олии.

-Постой, рязан! Мы с тобой!

Четырнадцать императорских гвардейцев быстро шли по коридору, подбирая оружие убитых. Пятеро из них несли арбалеты и сумки со стрелами.

-Мы с тобой! – повторил Олия тоном, не терпящим возражений – Знаю: ты, рязан, решил вернуть Исидора. Одному это будет трудно.

-Франки убили наших братьев, - сказал один из воинов - А Исидор этот убил императора. Мы не дадим ему уйти!

Сильно обрадовала Савву эта помощь. Ещё тогда, освобождая византиев, он подумал, что императорские стражи могли бы быть сильными союзниками в догоне Исидора. Но не позвал их – не бывало, чтобы византии и русы на одной стороне воевали.

Люди Олии вытащили из караульного помещения ещё несколько мечей. Лучший из них они отдали командиру.

-Вели твоим взять в караульном и кольчуги! – сказал Олии Савва – Вооружайтесь и догоняйте! Видишь, натёки на полу? Думаю, франки пошли теперь в складские подвалы.

-Знаю. Есть там ход в подземелье!

Савва быстро пошёл вдоль кровавых отпечатков. Всё это опять напомнило ему день штурма, когда он также по следам крови на полу искал убийц Баскона.

У лестницы, ведущей к выходу из каземата, он наткнулся на исколотое мечами тело командира стражи. В этот момент впереди раздался арбалетный щелчок, заставив Савву всем телом броситься на пол. Вылетевшая из глубины коридора стальная стрела вскользь ударила о стену, кувыркаясь улетела в сторону.

Савва злобно выругался и побежал по коридору. Вторую стрелу он пропустил, качнувшись на бегу. И тут же увидел впереди четверых рослых франков с арбалетами в руках.

«Наше оружие!» – успел подумать он и снова упал под пущенные в упор стрелы. Русский меч выпал из руки Саввы и откатился в сторону. Теперь у него оставался только взятый из караульной торский меч.

-Дьявольское семя! – крикнул один из франков.

Швырнув в Савву арбалет, он бросился на него с огромной алебардой наперевес. Остальные франки, вооружённые боевыми топорами, побежали следом.

-За Русь! – прохрипел Савва, и ударом с колена развалил алебардщику грудь вместе с кольчугой.

Узкий торский меч сломался у самой рукояти. Савва рванул к себе алебарду убитого, едва успел загородиться древком, как тут же сильный удар топора едва не раскроил ему голову. Савва быстро отступил назад, вслепую ткнул алебардой и услышал смертельный вскрик.

-Смиряйтесь, вы! – глухо сказал он, поднимая алебарду.

Двое оставшихся франков снова взмахнули топорами. Чтобы упростить нападение, они даже не попытались уклониться от возможного встречного удара. Это был правильный расчёт: мало кто смог бы защититься алебардой от двух топоров в узком коридоре. Будь на месте Саввы воин послабее, он был бы обречён.

Прямой удар алебардой был рискован, но точен. Смахнув голову того франка, что был справа, алебарда не остановилась – ударила второго в плечо и сбила на пол. Раненый взвыл. Пересиливая боль он выставил топор, стараясь и теперь достать бешеного руса.

Савва отступил от расплывающейся по полу лужи крови. Сказал по-франкски:

-Сдавайся, воин! За слово жить будешь. Ну, говори: куда ушёл Исидор?

Бледное лицо рунита исказила болезненная усмешка.

-Не получишь меня, пёс!…Слава Золотому руну!

И резанул себе горло остриём топора.

Некоторое время Савва стоял, удивлённо глядя на мёртвого франка, потом бросил алебарду и уселся на пол, решив дождаться всё ж воинов Олии.

Глава 14. Лабиринт

Византии пришли очень скоро. Теперь все они были облачены в торские кольчуги. Непривычной формой торские щиты и мечи они держали в руках не очень ловко.

-Умеешь биться, Савва! – сказал Олия, оглядев место боя – Ещё четыре жизни отнял.

-Было бы франков больше – может быть, и не сдюжил.

-Веди нас! Теперь ты у нас командир!

Савва махнул рукой и повёл отряд по подземной галерее. Вскоре они подошли к тому складскому подвальчику, который сотник осматривал в день штурма.

-Здесь где-то есть ход, - сказал Савва Олии.

-Знаю. Под лестницей. Эй, ну-ка, поднимите её!

Византии поддели мечами нижнюю ступеньку и неожиданно легко подняли лестницу, которая оказалась незакрепленной снизу. Под ступенькой открылся проём лаза.

-Темно там. Факел нужен, - сказал один из воинов, заглядывая в проём.

И тут же две арбалетные стрелы метнулись снизу и впились ему в лицо.

-Ах, вы, крысы! – крикнул Олия и, не раздумывая прыгнул в тёмный проём.

За ним, оттерев Савву, начали спрыгивать другие византии. В подвале послышался короткий шум схватки, и всё снова стихло.

-Живого мне хоть одного! – запоздало крикнул Савва.

Он снял со стены два горящих факела и спустился вниз. Здесь был широкий коридор, шагов семь в ширину. У ног стоявших вкруг византиев лежали два мёртвых арбалетчика.

-Смертники. Значит, Исидор ещё недалеко, - сказал Савва - Куда по этому проходу они могли уйти?

-Ход ведёт к гавани, - ответил Олия – Боковых ответвлений у него я не знаю. Теперь нам надо идти осторожнее. На месте Исидора основной отсечный отряд я бы оставил здесь.

Выстроившись в колонну, загородившись спереди щитами, отряд пошёл по следам, оставленным рунитами на пыльном булыжнике.

Перед каждым поворотом воины теснее сдвигали щиты, чтобы не попасть под очередную предательскую стрелу.

В какой-то момент шедший в первой шеренге Савва начал отчетливо слышать далекий шорох шагов, не перекрываемый топотом ног его отряда. И вдруг, когда они приблизились к очередному повороту, шум шагов впереди стих.

-Осторожнее! – крикнул Савва – Щиты держать!

-Здесь должен быть подземный ручей, - сказал Олия - В том месте проход шире.

Они вышли за поворот и тут же встали. В десяти шагах от поворота, коридор проходил через круглый зал, в полу которого по неглубокому каналу, из стены в стену, тёк подземный ручей. Заполняя пространство зала, дорогу перегораживала фаланга из четырех десятков франкских воинов. Это было устрашающее зрелище. Франки стояли молча, в две шеренги, уставив вперёд тяжёлые копья. На каждом щите была выписана какая-нибудь гордая надпись. Это были уже не простые воины – рейтары дворянских родов.

-Назад, шакалы! – крикнул командир франков, коренастый бородач с тяжёлой палицей в руке - Не идти вам здесь!

-Раз не нападаешь, хотя нас вдвое меньше - значит, узнал императорских «бессмертных»! - усмехнулся Олия – Лучше отойди подобру! Не ты наш кровник!

Бородач посмотрел исподлобья и покачал головой.

-Нам не взять их так, - тихо сказал Савва Олии – Надо стрелами фалангу их раздвинуть!

Олия коротко кивнул, крикнул своим воинам:

-Арбалетами бить!

Одиннадцать византийцев, у которых за спинами висели отбитые у фраков арбалеты, быстро подняли их к груди и дали залп в упор. Пробив деревянные щиты и франкские кольчуги, стрелы сбили на пол семерых франков.

-Ну, вперед, руниты! – крикнул Олия – У нас много стрел! Всех вас сейчас перебьём!

Повинуясь команде бородача, строй франков двинулся вперед, намереваясь опрокинуть линию врагов. Но, против всякого правила, воины Олии, приняв щитами удары тяжёлых копий, не отступили. Они дружно ударили локтями во франкские щиты и ворвались в шеренгу врагов.

-Этому я сам гвардейцев учил! – сказал Олия Савве – Добрый прием!

И он с мечом наперевес бросился в схватку.

Очень быстро линия франков распалась, и отряды смешались друг с другом. Теперь преимущество перешло к более умелым в мечевом поединке византиям. Бой вне строя требовал от воина особого мастерства, которому во франкских орденах всерьёз не учили.

Второй раз за последние два дня отряд императорской стражи схлестнулся с превосходящим его по численности франкским отрядом. И снова не смогли франки пересилить лучших воинов Византии.

-Живого мне одного! – крикнул Савва союзникам.

Но воины императора по-прежнему били франков без жалости. Никто из византиев не расположен был брать пленных, тем более, что и франки сражались отчаянно, сумев после первой же сшибки уложить на пол пятерых нападавших.

Савва растолкал загораживающих ему дорогу союзников, с короткого разбега бросился под ноги франков, опрокинув нескольких. Он рубанул по коленям командира рунитов и вытащил его за шиворот из кучи сражающихся.

Бородач хрипел от боли, но боролся изо всех сил. Оказавшись вне сечи, он продолжал сопротивляться, не давая себя перевязать. Византии навалились на него со всех сторон, и только после этого им удалось его связать и перетянуть ему раны кожаными поясами.

-Где Исидор? – крикнул Олия, ударив пленника плашмя мечом, и тут же нажал ему ногой на рану. Франк завыл, дернул челюстью и вдруг затих. Из его рта потекла тёмная кровь.

-Вот как: язык откусил! – покачал головой Олия – От боли умер, чтобы не предать!

-Убил себя. Как и тот у лестницы. Да, эти руниты сильны! - сказал Савва.

Он взял в левую руку кинжал, перехватил меч остриём вниз и двинулся к стене зала, рубя стоящих на пути франков. Олия пошёл следом, прикрывая ему спину. Вдвоём они были, как таран.

К тому времени, когда они пробились к выходу из зала, лишь десять франков ещё оставалось на ногах. Против семерых византиев.

-Если не сдадутся – бейте их без пощады! – крикнул союзникам Савва.

Прихватив факелы, он и Олия побежали по подземелью дальше.

-Золотое руно! - раздался сзади истошный вопль.

-Теперь франки умрут быстро! – прорычал Олия – Хорошо, что они не сдались!

После нескольких схваток последнего часа Савва основательно взмок, но усталости не чувствовал. Наоборот, кажется, каждый бой только увеличивал его силы.

Теперь сотник был уверен, что засада их впереди уже не ждёт - Исидору не было смысла ослаблять отсечный отряд, разделяя его.

Они долго бежали шаг в шаг, осматривая коридор в свете факелов. Неожиданно, Савва увидел в стене небольшой провал. Часть каменной кладки обвалилась, открыв узкую щель, упиравшуюся в грунтовую стену.

-Что это? – пробормотал Савва, останавливаясь - Может быть, там проход?

-Да нет здесь боковых ходов!

-Ну, я погляжу.

Олия кивнул и побежал вперёд.

Савва опустил факел, осмотрел многочисленные следы ног на земляной крошке возле провала; затем провёл факелом вдоль щели. По её краям на камнях были видны свежие выщерблины, словно кто-то совсем недавно бил в неё увесистым топором.

Савва втиснулся в щель, заглянул за каменную кладку и увидел ход. Ещё шаг, и он оказался в новом коридоре, узком, с низкими сводами. В свете факела было видно, что от этого коридора ответвляется много ходов. Найти здесь беглецов было невозможно.

Неожиданно нога Саввы наткнулась на торчащую меж камней арбалетную стрелу. Савва посветил вниз и увидел, что на её остриё насажена небольшая бумажка.

Он поднес листок к лицу, осмотрел с обеих сторон. Это был неаккуратно оторванный уголок латинской Библии. Никакого текста на нём написано не было.

Трудно было сказать, что означало это странное послание. Савва в сердцах сунул бумажку за пазуху; поднял факел, снова осмотрел коридор.

-Вот сила нечиста!

Ясно было, что среди ближних убийцы императора был царский подсыл. Вряд ли стрела оказалась здесь случайно. Кто-то из людей Исидора хотел предупредить преследователей, что тот ушёл по этому ходу.

Голос Олии позвал Савву издалека. Сотник пролез через пролом обратно и побежал к византию.

Он нашёл его шагов через пятьдесят. Здесь ход кончался тупиком. В потолке коридора находилась полуоткрытая крышка лаза, сквозь которую были видны ночные звезды. К люку снизу вела деревянная лестница.

-Ну, пойдём, посмотрим! – сказал Савва.

Вложив меч в ножны он взялся за ступеньки.

-Погоди, без меча нельзя! – остановил его Олия - Если там франки – легко нам головы срубят.

-Исидора мы упустили. Там, за провалом есть ещё один коридор. Только искать там без смысла. Ходов от коридора много.

Держась за стену, Савва осторожно полез по трухлявой лестнице.

Глава 15. Царево дело

Савва и Олия ожидали увидеть здесь всяко, и всё же, едва оглянувшись вокруг, они так и застыли от удивления. Перед ними, скрестив руки на груди, стоял одетый в кольчугу Кириак. За его спиной с арбалетами наперевес стояли Улен и несколько десятков красных стражников.

В сотне шагах позади отряда виднелись на фоне ночного неба контуры кораблей.

-Савва? Почему ты здесь? – прорычал Улен, угрожающе поднимая меч – Где Исидор? Ты с франками, предатель!

-Я с франками? Я бился с ними там, внизу! - закричал Савва – Мы с византиями шли за Исидором от самого каземата!

-Да? – кусая губы пробормотал Кириак – Значит, ты его всё-таки спугнул.

В этот момент из лаза начали выбираться воины Олии. Красные стражники тут же подняли арбалеты.

-Не стрелять! – прикрикнул Кириак, и арбалеты снова опустились к земле.

Олия посмотрел на Савву, потом на сумрачное лицо царского лазутчика, отдал своим воинам короткий приказ. Византии тут же бросили оружие и уселись на песок.

-Ты, Улен, постой пока в сторонке, - сказал Кириак - Нам с рязаном надо поговорить!

-А ведь ты знал о готовящемся побеге! – зло сказал Савва – Как же ты допустил, чтобы убили торских стражей?

-Ты - умный и не делай вид, что не понял, чей это был приказ. Грамота нам нужна, которую франки спрятали! Тебя арестовали, чтобы истинные убийцы Баскона без опаски Исидора освободили. Чтобы он, также без опаски, взял грамоту у своих людей и с ней отправился к гавани, где его ждал корабль. Здесь, у выхода из подземелий мы бы его и взяли! Все бы так было, если бы ты не вцепился Исидору в пятки. Не решился он, видно, идти к кораблю и ушёл по подземелью неизвестно куда. На корабль он мог прийти только, если за ним не было погони. Если бы преследователи увидели, на какой корабль он садиться - недалеко бы тот корабль уплыл. Вмиг бы фрегаты торские настигли!

Кириак говорил размеренно, чётко, почти не повышая голоса. Но слушая его Савва злился всё больше, потому что против своей воли вдруг начал, и вправду, ощущать свою вину за неудачу задуманного царевичем дела.

-Они меня убить хотели и за подсыла выдать! – процедил Савва - Я - воин, а не лазутчик, чтобы гадать! Враг ушёл – я должен был его взять!

Кириак задумчиво посмотрел на него.

-Да, не простит мне Арист всего этого! Хорошо хоть, мои люди проследили, кто из войска Исидору помог. Знаю я, кто на самом деле Баскона убил!

-Кто? – выдохнул Савва.

-Я скажу об этом только царевичу и Аристу, а там – воля их. И вообще, хочу, чтобы ты понял: дорого Руси обойдётся то, что мы Исидора с грамотой упустили!

-Не прошу я прощения, что не умер! Иди в подземелье, да посмотри, сколько франков мы положили! За то – десять византиев доблестных, пало!

-Теперь больше людей погибнуть может из-за императорской грамоты! Я думал, когда получишь ключ – поймёшь, что дело это под нашей рукой! Спасёшь себя, но не полезешь с помощью дурацкой! А теперь что? Где теперь этот Исидор из подземелий вылезет? Где его искать?

Савва швырнул меч себе под ноги. Он понимал, что Кириак действовал как царскому лазутчику было предписано, но очень боялся, что зарубит его за обиду прямо сейчас.

И вдруг сотник вспомнил о стреле, которую нашёл в подземелье. Он вытащил бумажный клочок, огладил его рукой, протянул Кириаку.

-На вот тебе, человек царский! В боковом коридоре на стрелу была наколота. Может, знак какой… от твоего человека!

Кириак тут же остерегающе поднял руку. Он провёл пальцем по испачканной факельным углём ладони Саввы, размазал угар по бумажке и поднял её на свет горящих вдалеке лагерных костров. Савва охнул. На бумажке углём выкрасились выцарапанные иглой слова: «Юг 3а Басий».

-Ну вот, теперь, знаем мы, куда ушёл старый франк.

Кириак коротко посмотрел в глаза Саввы, вдруг быстро поднес записку к воткнутому в землю факелу. Мгновение, и она исчезла в пламени.

-Теперь готовься! – сказал лазутчик, отряхивая ладони – Скоро здесь сам царевич будет. С ним тебе, не как со мной - тише говорить придётся.

И показал сотнику на несколько приближающихся со стороны лагеря факельных отблесков.

По знаку Кириака, Улен выстроил своих стражников широким кругом, огородив выход из подземелья.

-Тихо стоять! – послышалось издалека – Царевич едет! Оружие вниз!

Сделав знак Савве следовать за ним, Кириак пошёл в сторону приближающихся факелов. Они прошли не более пятидесяти шагов, и тут из темноты на них надвинулось несколько всадников. Впереди отряда ехали царевич и Арист. Увидев Савву рядом с Кириаком, Арист вопросительно посмотрел на своего лазутчика.

-Упустили, - сказал тот.

Тимофей глухо выругался. Почуяв гнев хозяина, конь под ним вздрогнул, но царевич сильной рукой заставил его встать ровно.

-Проследил, кто из союзного войска Исидору помог? – спросил Арист Кириака.

Лазутчик подошёл ближе, прошептал Тимофею и Аристу несколько слов и отшагнул назад. Царский управитель понимающе кивнул; Тимофей сильно побледнел и махнул рукой, словно от мухи отмахивался.

-Нет, не посмел бы он против меня умышлять! Может, люди его замешаны, но без его ведома. Скажу – он их сам покарает.

-Не надо с ним говорить, великий! – сказал Арист – Если он непричастен – пыткой заставит тех людей сказать то, что мы и так знаем. А, если все же причастен?

Тимофей нетерпеливо ударил рукоятью плети по луке седла.

-И что тогда?

-Я хочу сказать: не должны мы знание во вред себе использовать. Единство союзного войска надо сохранить любой ценой. Да, нужно знать и противодействовать вредным нам замыслам союзникам - но к стене их за вину не припирать! Терпеть к выгоде своей. Чем сильнее царь – тем более велика сила его терпения!

Не переспрашивая уже Тимофея, чтобы не принижать его своей правотой, Арист поклонился ему и жестом снова подозвал Кириака.

-Знаешь, где теперь искать Исидора?

-Он пошёл по подземелью к юго-западной дороге. Я знаю место, где он пройдёт обязательно. Имение Басия на побережье. Оттуда он, наверное, будет пробираться на запад. Если в погоню выступить немедленно – его можно будет перехватить. Для этого больших сил не понадобится. Воины Исидора, которые ждали его в подземелье, перебиты Саввой и императорскими гвардейцами.

Арист покосился на сотника.

-Значит, этот виноват, что Исидор ушёл? Как же так получилось, что рязан из кандалов вырвался?

-Франки его расковали, – быстро соврал Кириак – Хотели убить в коридоре и подвести как участника освобождения Исидора. Но он воин сильный – отбился. И за Исидором пошёл. Случай всё.

Арист смотрел на своего лазутчика с неприкрытым удивлением.

-Казнить бы тебя! Но за такое твое невиданное враньё я тебя казнить не стану. Ты нам сторицей долг вернёшь!

-Думаешь, Исидор ещё не сжег нашу грамоту? – спросил Ариста Тимофей.

-Нет. Грамота может быть очень полезна и ему. Например, угрозой вернуть грамоту на Русь он вполне может заставить Папу сделать его великим магистром ордена «Золотого Руна».

Царский управитель тронул коня и подъехал вплотную к Савве.

-Этого за грамотой пошлём! – сказал он, указывая Тимофею на рязана – Лучше было бы в погоню отправить Улена, но союзники Исидора, если начальник твоей стражи за ворота лагеря выедет, сразу поймут, что мы знаем, где искать беглеца. Тогда они могут в открытую подмогу Исидору отправить. Даже с риском, что мы об этом узнаем. А насчет рязан никто и не подумает, что они по тайному делу едут.

Услышав эти слова, Савва охолодел. Для любого родового воина участие в тайном деле всегда считалось особой тяготой. И не оттого, что дело это было опаснее, чем участие в штурме или в сече. А из-за риска принять в нем бесславную смерть. Если воин погибал в тайном деле, даже проявив чудеса доблести – никто в войске никогда не узнавал об этом подробностей. И в родовом селении о таком воине, погибшем без славы, вспоминали потом без особого уважения.

-Ну, слышали, что сказано? – спросил Тимофей Кириака и Савву - Ты, рязан, готов к царёву делу?

-Как прикажешь, великий. Но я ведь ещё под арестом.

-Об этом не беспокойся.

Тимофей подозвал одного из стражников, дал ему короткое приказание, и всадник тут же ускакал в сторону лагеря.

-Я послал к твоему старшине гонца. Ударная сотня будет ждать у южной дороги. Но запомни, рязан: руководить отрядом будет Кириак!

-А в бою? Кто воев в бой вести будет?

-Ты поведёшь! Но служить будешь по слову Кириака!

Тимофей и Арист тронули коней, и вскоре небольшой отряд въехал в круг воинов Улена.

-Эй, стражник! – позвал Олию Арист.

Командир императорских гвардейцев быстро встал, но с места не двинулся.

-Ты и твои византии свободны! – сказал Арист, не обращая внимания на дерзость - Добрые у тебя воины?

-Я сам их учил!

-Вот этот человек, - указал Арист на Кириака, - поведёт отряд в погоню за Исидором. Рязанскую сотню Саввы. Хочешь, иди с ними за вашим кровником?

Семеро императорских стражников тут же поднялись и подошли к своему командиру. Они говорили недолго.

-Мы едем! – за всех ответил Олия – Снарядишь нас русским оружием и конями, уважаемый тан?