Чего ждать от нового Лесного
кодекса РФ?
В начале ноября (1 и 3 числа) вторым и третьим чтением, практически без особых обсуждений (как будто и не было никаких проблем) Госдумой был принят новый Лесной кодекс, формирование которого в течение трех последних лет шло в обстановке противостояния общественности и руководства Министерства экономики, развития и торговли (МЭРТ), упорно нявязывавшего свою модель видения управления лесами и решения накопившихся лесных проблем. Что осталось в «сухом остатке» от такого противостояния можно понять, только если учесть историю маневров монопольных составителей этого кодекса . Всех остальных участников этого действа по крупному счету можно не принимать во внимание, учитывая, что наиболее заинтересованные федеральные органы (МПР РФ и Минпромэнерго) были лишены законодательной инициативы и тем более законотворчества и участвовали формально в виде простых соглашателей. Об общественных организациях и о компетентной лесной общественности говорить вообще не приходится, ибо они для исполнительной власти служили лишь барометром для определения степени возмущения от видения периодически выносимых на обсуждение около трех десятков вариантов, каждый раз лишь более искусно камуфлирующих основной замысел составителей. К чему же он сводился, этот замысел?
В первых вариантах кодекса предлагалась тотальная приватизация лесов через десятилетнюю аренду за арендную плату в течение этого срока, т. е. по существу за бесценок, учитывая мизерный уровень этой платы (10-20 руб. За кбм древесины). Естественно, что предлагаемый акт приватизации лесов по примеру проведенной Гайдаром-Чубайсом приватизации крупных промышленных предприятий, не мог не вызвать возмущения широкой общественности, на что Президент отреагировал как на меру преждевременную. Этим был дан сигнал составителям умерить «пыл» и предложить взамен нечто другое. Не останавливаясь на анализе многочисленных вариантов, отметим лишь, что в конце концов, чтобы сохранить свой прежний замысел, но реализовать его со временем другим путем, составители пошли на подмену объекта лесных отношений, которым в существующем Лесном кодексе был «лесной фонд» и «участки лесного фонда» (ст.6), на объект земельных отношений, представляя по их определению «лесной участок» как «земельный участок» из «состава земель лесного фонда», что открывало возможность эти земли пускать в оборот по имущественным отношениям, определенным уже не лесным, а «земельным» и гражданским кодексами. При этом в Федеральном законе (ФЗ) о вводе нового Лесного кодекса предусмотрительно слова «лес» и «многолетние насаждения» в Гражданском кодексе (ст.130) выведены из категории недвижимого имущества. При этом леса уже по такому мановению «волшебного пера» составителей из недвижимого имущества превратились в «движимое», к тому же даже не требующего государственной регистрации. Таков итог эволюции усилий составителей нового кодекса, который позволяет главе государства подписать такой кодекс, поскольку в нем формально не допускается частная собственность на леса, но в нем ничто уже не мешает ввести ее завтра, поскольку сегодня вроде бы еще и преждевременно. Таков, по-видимому, негласный компромисс.
Ну, а что касается федеральной собственности, которая еще значится для успокоения общественности, то в новом кодексе по соглашению она передается во «владение, распоряжение и пользование» субъектам РФ, поскольку эти полномочия даже для знакового обозначения (по крайней мере для «владения») не сохранены в записи кодекса за нынешним владельцем – федеральной властью, представляющей собственность народов страны. При этом верховная власть уже не отвечает ни за государственную лесную политику, ни за федеральную программу, например, по глубокой переработке, широко разрекламированной Правительством и поддержанной Президентом, ни за решение тех главных проблем, которые тормозят развитие лесного сектора экономики: возрождение разрушенного за годы перестройки всего лесного машиностроения, строительство капиталоемких с длительным сроком окупаемости предприятий целлюлозно-бумажной промышленности, лесных магистралей, разрушенной отраслевой науки лесной промышленности, которая должна определять инновационный вектор развития, как главный фактор конкурентоспособности, тем более в условиях вступления в ВТО (по милостивому согласию руководства США). Все эти проблемы в общей совокупности непосильны для решения в рамках отдельных субъектов Федерации. Но губернаторы, получив все полномочия на управление лесами, конечно, не могли возражать против такого дара, а, следовательно, и против кодекса, ставшего для них своеобразным благодеянием.
Но и не только этими новациями отмечен принятый кодекс. Он революционен и тем, что впервые за всю двухсотлетнюю историю государственного управления лесами в России вместо традиционного разрешительного порядка пользования государственными лесами вводится так называемый «заявительный порядок» посредством вводимой «декларации», по которой предприниматель только заявляет где, что и сколько он собирается рубить и сам оценивает отводимый лес в рубку. Само же государство, как владелец лесов и заинтересованная сторона в получении лесного дохода от используемых частным сектором многочисленных ресурсов и услуг леса, стоит как бы в стороне в роли наблюдателя и предполагает только контролировать этот процесс через вводимую так называемую «надзорную службу» (сейчас в среднем по 6 чел. на губернию), которая еще даже не сформировалась. Что же касается государственной лесной охраны в составе государственной лесной службы, за которой исторически был закреплен государственный контроль, то она «предусмотрительно» два года назад была ликвидирована, что и обусловило беспрецедентный за всю историю размах так называемых «нелегальных», а по существу «криминальных» рубок, которые по самым скромным оценкам составляют от 20 до 40% от общего оборота древесины в стране.
Что касается проблем ведения лесного хозяйства, финансирования его, стимулов для развития лесной промышленности, сохранения ресурсного потенциала и биоразнообразия лесов, то все эти важные проблемы в новом кодексе должным образом не проработаны, и остаются как бы «за кадром», а потому сохраняется много вопросов, как они вообще будут реализованы. Достаточно для примера отметить, что в кодексе предложена только одна модель аренды – от 10 до 49 лет с обязанностью ведения лесного хозяйства. Но основная масса арендаторов – мелких предпринимательских структур (до 50 т. м3 лесозаготовок) – на 60% убыточны и в остальной части недостаточно платежеспособны, чтобы нести бремя затрат на лесное хозяйство, строить лесные дороги, чтобы поддержать достигнутый объем заготовки, и тем более организовать капиталоемкую переработку, без чего не станут рентабельными. Все это посильно лишь для крупных лесных корпораций, которые имеются лишь в 4-5 субъектах РФ.
Мы не входим в детали названных проблем и из-за регламента статьи не называем других, чтобы обрисовать полнее тот «лесной ландшафт» (70% территории страны), сохранение которого и зависит от качества лесного законодательства, зависимого от отношения к нему всех ветвей государственной власти. Но что касается Госдумы, то эта ветвь власти в нынешнем ее виде партии власти не обеспечила надлежащего качества лесного законодательства.
Естественно возникает вопрос, интересам кого более всего может отвечать вводимый новый Лесной кодекс. Из всех партнеров, связанных с лесом, он более всего может угождать интересам представителей крупного спекулятивного капитала, для которых альтернативой вывозу капитала за рубеж могут быть вложения в лесные земли, как недвижимость, особенно вокруг крупных городов, обеспечивающих лучшую сохранность их капиталов, чем хранение в отечественных банках. При этом аукцион, как главное условие представления лесных земель пока только в долгосрочную аренду, обеспечит им больший шанс в состязаниях, чем доминирующей части мелких лесопользователей и даже крупных лесных корпораций. Не случайно представители последних не скрывают, что более всего опасаются «наезда» именно непрофильных субъектов, которые и сегодня оказываются главными «зачинщиками» корпоративных войн, ведущихся недозволенными средствами. При этом федеральная власть по данному кодексу переваливает все эти проблемы на губернаторов, оставаясь наверху над будущими схватками, которые обещают очередной масштабный передел государственной собственности, но теперь уже на леса. Руководство МЭРТ подготовило для этого все необходимые условия в навязанном им новом Лесном кодексе. Последнее слово в принятии такого кодекса остается только за Президентом.
Подводя итог изложенному, следует заключить, что принятый Госдумой кодекс не отвечает балансу интересов всех субъектов лесных отношений, а это, разумеется будет отражаться на состоянии лесов и лесного сектора экономики, который потенциально мог бы стать одним из приоритетных локомотивов национальной экономики.
Н. МОИСЕЕВ,
академик РАСХН,
Заслуженный деятель науки,
Заслуженный лесовод РФ.
