Проза
Зарисовка «Смерть в снегах»
(by Алтай)
Сероватая снежная пыль была повсюду, укрывая землю и заметая следы. Свет солнца отбивался от белого ковра впереди и слепил глаза, поэтому Гретхен щурился так сильно, что из-под защитного комбинезона, между мехом капюшона и носовой повязкой едва можно было различить острый взгляд серебряных глаз. Руки были мокрыми, и делать ему здесь было нечего, поэтому он, крякнув, опустил одну ногу, после чего отпустил руку, и медленными движениями спустился по лестнице вниз. Двинув рычаг, он услышал, как с скрежетом наверху блок крыши закрывается, и почувствовал облегчение. Он был совершенно один, но он любил свое одиночество. Арктическая пустыня простиралась над его головой, пока он заваривал чай. Здесь все было хорошо, он выполнял свою работу и получал все необходимое для жизни. В бункере было тепло, и он не ощущал холода снаружи. Здесь прорыв был почти невозможен, и он понимал это, когда шел на работу.
Он сел за стол, и, включая ноутбук, услышал первый толчок. Слабый толчок, который приподнял его над креслом и разлил чай. Чашка смешно опрокинулась, и теперь ручка не давала ей скатится со стола. Гретхен перекрестился, и решил пойти за тряпкой, чтобы вытереть остатки чая, как почувствовал второй толчок. Это уже не могло показаться — его подбросило, и он упал, упершись руками в холодный пол.
- Дьявольщина... - проскрипел он, и поднявшись, уже бегом, бросился с рычагу у панели. Большой, красный рычаг... Он повернул ключ, поспешно вытащенный из кармана, в замке, и, наконец, тумблер щелкнул. Теперь ему оставалось молиться. С третьим толчком он потерял сознание на несколько мгновений.
Очнулся он под вой северного ветра, не веря своим глазам. Он никогда не верил и не мог подумать, что такое возможно. Это было его ошибкой. Бетонный кожух был расколот сверху, и наверху раздавались визг и свист металла, который рассекает воздух. Электричество отключилось, и он остался в темноте. Испуганно оглянулся, и, не увидев знакомых очертаний, решил ползти вперед, что бы набрести на стену. Сопение прервал утробный рык, совсем тихий.
- На помощь! Спасите! ОНО ЗДЕСЬ! - легкие не слушались, в горле стояло ощущение ментоловых конфет, такое освежающее и опасное. Он тихо задыхался, и спустя несколько мгновений увидел первую кровь. Он очень удивился: он не чувствует боли. И где же, черт побери, его рука... Скаля белые клыки-зубы, монстр подбирался ближе. Наверху все еще раздавались визги, но теперь к ним прибавился тяжелый хрип умирающего, срывающегося, человека, который преодолел предел возможного. Гретхен подумал, что на холодный снег сейчас течет горячая кровь, обагряя и растапливая его, словно масло на сковородке. Наконец, боль разорванных нервов дошла до его мозга. Тогда он закричал так пронзительно, что монстр, не выдержав, решил не ждать — коротко наотмашь рубанул, тяжелым, дробящим ударом, и Гретхен потерял сознание от боли. Это никак не напугало воинов наверху — их лишь отвлекали крики. Элиль был ранен, и они понимали, что подкрепление вызывать некому. Безумная мысль мелькнула у всех: а что если? Что если они дерзнут? Смертникам разрешается последняя воля. Они ничего не теряли. Без слов их движения участились, и они шли вперед, прорубая себе дорогу... Раны затягивались, но недостаточно быстро. Кому-то было страшно. Кто-то в глубине кричал. Еще несколько шагов. И они шагнули, как один, стремясь в глубину самого Хаоса, предстоящего Земле. Их встретила выжженная земля, и ядовитый воздух. Они остались один на один с смертью.
