Заместитель Председателя Правления СБЕРБАНКа РОССИИ
Я попытаюсь сэкономить время, поэтому буду говорить очень коротко. На самом деле, господин Нечаев, можно я чуть-чуть с Вами подискутирую? Конечно, кредитование под залог ценных бумаг – это все-таки высокорисковый вид бизнеса, и мы в этом убедились. Поэтому регулятор не просто так установил это регулирование. Вы не забывайте, что мы кредитуем под плечо. Мы видим один размер актива, а жизнь, особенно в условиях кризиса, может создать другой размер. И, естественно, сказать, что Центральный банк уж чересчур зажал правила, мы не можем. Он зажал правила по каким-то определенным видам сделок. Но, тем не менее, я отношусь к людям, которые серьезно относятся к банковским рискам, потому что банковские учреждения, так же, как и поликлиники, являются учреждениями глубоко публичными. То есть, влияющими на состояние своих клиентов или пациентов, если хотите.
Конечно, съезд АРБ – это праздничное мероприятие. АРБ очень много делает для того, чтобы банковская система чувствовала себя комфортно, и особенно это проявляется в условиях кризиса. Это, безусловно, так. Тем более что в этом году выпущен целый ряд интересных документов. Наконец-то мы издали книгу по стандартам ISDA. Теперь мы можем совершать сделки по общим правилам, присоединившись к которым мы будем уверены в однотипности рисков, которые принимают банки в работе друг с другом.
Об этом уже много говорили, и ко всему тому, что говорили положительного, я, безусловно, присоединяюсь. Как присоединяется и президент нашего банка. Мы успели поговорить о том, что нас интересует, что мы хотели бы донести до сообщества. А донести мы хотели следующее.
Мы, на самом деле, во время кризиса оказались не так сильны и умелы, как нам бы хотелось и как сегодня мы иной раз рисуем. Силен и умел оказался финансовый блок нашего Правительства и Центральный банк, как мне ни тяжело было это констатировать. На самом деле, в самом начале кризиса мы были глубоко в его центре и вовлечены в этот процесс. Поэтому я знаю об этом не понаслышке. Не участники рынка в момент, когда обвалился фондовый рынок и случился полный коллапс рынка РЕПО, не участники рынка, а Центральный банк, Минфин призвали крупнейшие банки для того, чтобы помочь и наладить механизмы. Центральный банк и Минфин достаточно активно давали нам ликвидность, достаточно активно принимали меры по нашему спасению. Но все дело в том, что вряд ли это может продолжаться бесконечно.
Я, на самом деле, в этом вижу вызов современности, потому что время, в котором мы сейчас живем и которое мы все сейчас позиционируем как время восстановления, на самом деле, очень и очень тяжелое время…. По-видимому, придется ужесточать нормативы. В том числе и нормативы ликвидности. Потому что банковская система оказалась неспособна генерировать те идеи, которые самостоятельно могли бы ограничивать эти риски.
Понимаете, мне неудобно это говорить. Была бы в Минфине, было бы удобно. Я все-таки представляю крупный банк. И вы можете воспринимать мою речь, как слова человека, который лоббирует интересы крупного банка. Нет, конечно. «СБЕРБАНК РОССИИ » в любой ситуации, а мы же много чего пережили с 90-го года, чувствует себя довольно уверенно не потому, что он очень большой, у него есть гарантии государства, у него есть поддержка со стороны государства, он имеет возможность нанимать лучший менеджмент. Совсем не поэтому. И за время кризиса мне пришлось познакомиться со многими банками, потому что в рамках постановления по спасению банковской системы мы, как известно, давали межбанковские кредиты под гарантии Центрального банка огромному количеству банков, с которыми раньше не были знакомы.
Есть один-единственный вывод. Он сложился за время этой работы. На самом деле, как нам ни неприятно об этом говорить, в банковской системе нужно повышать и капитал, и нормативы надежности. Я назову не только ликвидность, поскольку есть и другие. Почему? Потому что любой кризис – это возможность очиститься от проблем. Это очень большие неприятности, но это еще и возможность очиститься от проблем. К сожалению, проблемы в большом количестве коммерческих банков, которые не справились с трудностями по причине полного отсутствия квалификации или опыта. Я уже не говорю про порядочность. Они должны изживаться. Тем легче нам с вами будет наше присутствие на рынке. Поэтому, положа руку на сердце, я воздержалась от призывов к Ассоциации российских банков, не задумываясь всерьез о будущем банковской системы, лоббировать снижение тех ограничений или тех нормативов и правил, которые сегодня существуют в банковском секторе. У нас больше есть оснований думать о том, как нам проверять, осуществлять комплаенс всех тех нормативов, которые существуют. Да, я понимаю, очень многие вздохнут, и понимаю, что я вряд ли получу 100-процентное одобрение.
Проблема бонусов. Вторая проблема, на самом деле, которая в мире обсуждается. Как платятся бонусы? Как это выглядит? Это выглядит по-разному. Какая основная сегодня проблема, Ассоциация российских банков? Не как бонусы платят, а что бонус должен стимулировать. Каким образом структура бонусов, структура стимулирования топ-менеджмента должна проецироваться на состояние банковской системы. Ведь не от того разорился. Lehman Brothers, что много заплатил бонусов своим топ-менеджерам. А оттого, что бонус не то стимулировал. Он был направлен на принятие неправильных рисков.
Следующая тема, о которой я вам хочу сказать. Мы живем в ярко выраженной ситуации разбалансированности финансовой системы. И эта разбалансированность сегодня очень хорошо видна на примере огромной избыточной ликвидности, которая присутствует в банковской системе. Что это такое? Это недостаточный объем качественного актива, в который можно инвестировать коммерческому банку и при этом не иметь проблемы с резервами, с потерями по прибыли. Иной раз и с потерями по капиталу. Что можно сделать? На самом деле, здесь очень большое влияние государства. Спасибо, что решили вопрос с выдачей гарантий. Но кто получил гарантии по своим клиентам? Увы, получили крупные банки. Почему? Очень сложная система администрирования. И, поэтому, мелкие банки, имеющие проблемы, к примеру, с Амурским судостроительным заводом, с ГАЗом, или с кем-то еще, могут их решить, только присоединившись к кому-то крупному, а для этого надо тоже администрировать этот процесс, чтобы банки сумели до него дотянуться. Ни в коей мере нельзя снижать возможности улучшения качества активов для коммерческих банков, которые по административным возможностям слабее, чем СБЕРБАНК, ВТБ, ГАЗПРОМБАНК, АЛЬФА-БАНК. И, здесь, конечно, велика роль Ассоциации российских банков, которая должна поддержать интересы крепких, нормальных, хороших, средних банков – это основа банковской системы.
Спасибо, вчера Алексей Леонидович Кудрин выступил, сказал, что мы не будем занимать деньги за пределами Родины, мы будем занимать деньги внутри страны, это совершенно очевидно важное заявление, потому что это даст еще 200-300 миллиардов, очень немного, но 200-300 миллиардов качественных активов, в которые можно инвестировать средства.
Это замечательно и хорошо, но этого очень мало. Почему? Потому что все равно ОФЗ будет меньше, чем спрос на них. А это значит, что у них будет ярко выраженная заниженная доходность, которую мы с вами не отработаем. Потому что вклады, которые мы принимаем от населения, депозиты и средства ваших клиентов, они все равно оказываются дороже, чем тот уровень доходности, который нам на безрыбье предлагает монетарная власть.
Однако есть же и другой козырь у власти. Объявили инфраструктурные проекты. Инфраструктурные проекты – это проекты при поддержке государства с определенным гарантированием. Но, в то же время, со значительно более высокими доходами. Вот что важно сделать. Допустить банки к инфраструктурным проектам, к примеру, платным дорогам или санкт-петербургскому диаметру. Это классные проекты, под них выпускаются классные бумаги, с хорошей доходностью. Дотянуться должен банк, входящий в АРБ, и до этого актива, и до этого механизма, и до оказания услуг внутри этого механизма.
Секьюритизация. Вот я хочу посмотреть на этого гения, который дойдет до конца процесса. Процесс должен быть описан. Мы с вами пришли сюда, в Ассоциацию, получать услугу. Услугу от нашего профессионального, нанятого нами управляющего нашими интересами. В качестве услуги для нас надо, чтобы кто-то администрировал процесс. Описал его. Создал инструкцию для каждого, чтобы любые три коммерческих банка, у каждого из которых по миллиарду этого актива, могли легко собраться, прийти в АРБ, и создать свою собственную схему. А потом уже идти в АИЖК. Оно с удовольствием примет, и решит наши вопросы с балансами.
Последнее. Предпоследнее. Все боремся сейчас за cost/income ratio. У нас был 50 процентов, сейчас 35. А как можно бороться? Две основные статьи: персонал и IT. Скажите, наверняка вы это ощущаете? Вы не чувствуете, что у нас перекупают персонал, что мы перекупаем персонал друг у друга? Почему? Удивительно, но в условиях полной паники по поводу безработицы очень трудно найти квалифицированный персонал. Очень трудно. Я недавно прочла у одного известного писателя: «В российских банках работают мальчики, которые пока что еще не научились грамотно писать». Во многом это правда. Обидно, но правда. Мы друг у друга перекупаем персонал, а что мы создаем? Мы создаем уровень оплаты в российской банковской системе. Я недавно нанимала человека из западного банка, которого я знаю очень много лет, он человек очень известный. Я пришла к выводу, что уровень оплаты, который он себе видит, по его очень большому статусу и квалификации, он в два раза ниже, чем у мальчика 28 лет, из российского, как ему кажется, инвестиционного банка, и как бы он что-то знает. Он попросил ровно в два раза больше, потому что это российские реалии.
Какой выход? Гарегин Ашотович, не сделаем мы, сделает кто-то за нас. Или система уйдет. Банковский бизнес – это люди. Банковский бизнес – это квалифицированные люди, я бы сказала, и IT. Просто IT тоже создают люди. Выход один-единственный: учить своих. Не наших с вами, которые у нас сегодня работают, а нашу молодежь. Учить, может быть, доплачивать ВУЗам, создавать нормальные программы, посылать за границу, посылать стажироваться в российские банки. Никакого другого способа для того, чтобы обеспечить нас квалифицированным персоналом, я думаю, сегодня не существует.
Объявили, что собираются создавать «Почта-банк». Наш конкурент, не самое приятное, наверное. Но я как-то особо сильно не волнуюсь. За мою многолетнюю работу в российской банковской системе его уже, наверное, раз седьмой-восьмой создают. Не в этом дело. А вот представьте на одну минуту. Создается «Почта-банк», в котором будут работать 200 тысяч человек. Представьте, что у нас будет с персоналом на местах. Да мы начнем перекупать в три раза дороже. Они у нас будут стоить дороже, чем президент Morgan Stanley.
Я думаю, что, конечно, весь банковский мир идет к схеме, которую я бы назвала «сервисная компания с особым уклоном, с учетом банковских рисков». И, наверное, такие компании потребуют и другого персонала, и другого подхода. Но если мы с вами не будем этого знать и не будем учить, то, sorry, конечно, этот банк не будет находиться на территории Российской Федерации. А нам с вами хочется работать. Мне кажется, мы умеем работать. И, нам хочется, чтобы за нами стояли люди, которые бы нас подпирали, и выпирали отсюда, может быть, когда-то. Потому что они же заработают. Но заработать они должны все-таки умением.
Больше спасибо.
