УДК 101.1:316:94
Борьба науки с мифом как особая форма мифотворчества: методология исследования
Филиал МГУ им. в Севастополе
Материалы Научной конференции «Ломоносовские чтения» 2013 года и Международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов-2013» / Под ред. , , . – Севастополь: ООО»Экспресс-печать», 2013. – С.94-95.
По мере нарастания социальной ремифологизации проблема отношения науки к мифу становится всё актуальнее. И поскольку упрощение данного вопроса, когда миф наукой тотально осуждается как нечто ложное, вредное, иллюзорное, не приводит к его решению, нам следует исходить из следующих методологических основ.
1. В определённой степени история науки есть история её борьбы с мифами, которые общество порождает и с помощью науки должно преодолевать. Привычное отношение к мифу в науке строится на его упрощении, принижении, отчуждении и осуждении на основании того, что миф, являясь типичным признаком примитивного до-логического сознания, не обладает теми возможностями, которые есть у науки. Наличие мифа в обществе увязывается с его слабостью и тотальной деградацией. Однако, на наш взгляд, в основе современных представлений о мифе лежат сложившиеся в течение многих столетий предубеждения, построенные на неспособности науки прийти к выводу о мифологичности научного познания. Поэтому дальнейшее познание мифа требует к нему, как минимум, более уважительного и толерантного отношения. Возвращение былого уважения к мифу зависит от понимания роли и места его в жизни общества и, в частности, его способности к воспроизводству важных для общества смыслов, способствующих культурному развитию социума и его социальному выживанию.
2. Под видом борьбы с мифами в процессе истинного отражения реальности наука её мифологизирует, стараясь своё мифотворчество не афишировать. Точнее, господствующая в науке научная мифология, как правило, исследователями просто не распознаётся. Ведь занимающиеся в ходе исследований и проводимого на их основе теоретизирования учёные не замечают проявления мифа в науке, потому что он исчезает в ней, действуя через её и своё опосредованное становление. К тому же их мифотворчество основано на тех идеях, установках и представлениях, которые они усвоили вместе с общей традицией в ходе своей культурной и научной социализации.
3. Основные причины научного мифотворчества можно свести к следующим:
1) Науку делают люди, а они, несмотря на то или иное воспитанное традицией отношение к мифу, занимаются мифотворчеством всегда, так как человек познаёт мир драматично и личностно, через поиски, потери и переживания, которые облекает в образно-символическую, а значит, мифологическую форму.
2) Будучи продуктом определённого исторического развития, наука выросла из локальной деятельности человека и неизбежно строится на знании локальных и относительных истин, одновременно при этом всегда претендуя на знание целого, которого науке в силу специфики процесса познания просто не дано.
3) В рамках деятельности по получению нового знания наука, выступая как наука-исследование, постоянно вторгается в зону непознанного и работает с гипотезами, вынужденно строя свои теории на предположениях и допущениях, которые без той или иной степени мифологизации реальности невозможны. К тому же, систематизируя полученные знания, она стремится дать общую и понятную для людей т. н. «научную картину мира», выступая уже как наука-мировоззрение. Но, распространяя локальный человеческий опыт на весь бесконечный мир, она претендует на знание абсолютного. И будет выдавать его за абсолютные знания, пока не возникнет более обоснованно объясняющая мир теория, чтобы всё началось сначала. И в том, и в другом случаях, учёные, дабы представить свои выводы в законченном и непротиворечивом виде, вынуждены домысливать, прибегая к построенному на их воображении мифотворчеству, но напрямую его так не называя.
4) При этом сама специфика используемого наукой языка и его склонность к символической значимости и образно-смысловой интерпретации, вынуждает науку пребывать в зоне мифа и не позволяет из него вырваться.
5) Более того, наука в силу поставленных перед ней обществом социальных задач, не может быть оценённой вне онтологического, исторического, социального и психологического контекстов, в которых познавательный процесс развивается. Согласно им, наука:
- постоянно имеет дело с бесконечностью, но может познавать его только локальными средствами, непрерывно от непознанного абстрагируясь и делая вид, что его не существует;
- включена в социально-культурные процессы, которые могут развиваться совершенно по другой логике;
- в той степени свободна от мифа, в какой степени свободна от человека – его мыслей, страхов, желаний, фантазий, - и может существовать без него.
Так, изучая локальные явления, наука свои построенные на условностях, допущениях и предположениях знания не может не распространять на весь мир, выдавая их за знание абсолютного и пытаясь утвердить, как истину, за счёт установки на то, что естественнонаучный метод является единственным законным путём познания реальности и установления истины. Вследствие этого, в обществе утвердилась вера в науку и её возможности, что рано или поздно она раскроет все тайны, сумеет всё узнать и понять. Эта вера позволяет однозначно отождествлять науку с разумом, а научность подавать аналогом истинности. Хотя её истина есть результат определённой общей договоренности считать под ней те знания, которые на данный момент являются наиболее обоснованными. Однако в ходе своего развития наука получила право оценивать на истинность добытые человечеством знания и убедила мир, что истина и знание в подлинном смысле существуют только в науке, хотя сама она ограничена знанием частностей. Поэтому она не дала миру того, что при основании своём ему так вдохновенно внушала. Не имея возможности изучить мир во всей его полноте и целостности, тем самым она уже обречена плодить видимости в той мере, в какой не способна свои знания обобщить. При этом, она не может отказаться от попыток представить мир целиком, и потому вынуждена постоянно создавать в пределах известных ей знаний и своих возможностей ту картину, которая сначала воспринимается, как «научная», а затем по мере её устаревания относится к числу ошибочных «мифологий».
4. В результате, несмотря на триумф научного знания в обществе растёт понимание того, что:
- коль людям отказывают в праве научно признавать реальность красоты, веры, любви, других нравственных ценностей и наполнять их важным для нас смыслом лишь на том основании, что наука данного знания не подтверждает, они вправе поставить вопрос о неполноценности науки, неспособной эти знания понять и объяснить;
- применяемая наукой аргументация уже в силу своей образности столь же мифологична, как и те учения, против которых она якобы с научных позиций выступает;
- мифология рождается в науке вместе с обоснованием в той степени, в какой научный процесс будет воспринят личностно. И в этих личностно понятых представлениях, как бы логично они ни выглядели, будет существовать и развиваться та мифология, с которой наука последовательно и безуспешно столько столетий борется, фактически не понимая, что борется она сама с собой.
В этом смысле борьба с мифом не только с точки зрения поставленных задач практически бесполезна, но и приводит к совершенно противоположным результатам, так как миф борьбой с ним только множится, превращая в миф даже направленную в его адрес системную критику. Однако, поскольку мифом объявляются отжившие в науке идеи и теории, эта борьба позволяет науке за счёт мифа развиваться и одновременно самоутверждаться, сохраняя иллюзию своей общей победы и непогрешимости.
5. Впрочем, триумф науки не позволяет скрывать пределы её познавательных возможностей. В том числе в вопросе познания мифа. Ведь синкретично проявляющееся в жизни универсального порядка явление надо изучать максимально синкретично, системно, комплексно, то есть так, как это может делать только философия, на какие при этом частные открытия других наук она бы ни опиралась. Наука не обладает необходимыми для постижения мифа средствами, и потому, руководствуясь логикой, не способна постичь миф и объяснить его, так как не логика отражает ограниченность «данного мира», а мир ограничивается логикой, как весьма ограниченным инструментом познания. Знание локальных истин не даёт ей понимания целого. Значит, без помощи философии, используемого ею арсенала знаний и методик миф, как целое, познать нельзя.
Вот почему, несмотря на все заверения, наука без мифа обойтись не может, так как он нужен науке хотя бы для того, чтобы иметь в нём точку опоры для дальнейшего своего развития. Так, отрицая старое, как уличённый миф, человечество устремляется к новому, чтобы спустя какое-то время снова отрицать его, дабы двигаться дальше. Поэтому наука свободна и может успешно бороться лишь с теми мифами, которые уже умерли и влияния на общество не имеют, а мифы живые и действующие она просто не распознаёт. Более того, наиболее интересные исследования, проведённые в последние десятилетия в области научной методологии, показывают, что наука не может ни предложить универсального для эпистемологического процесса метода, ни настаивать на монопольном праве на истину. Она даже не способна просчитать глобальные последствия своих достижений, поставив человечество на грани уничтожения. Теперь монополия науки на истину начинает смущать общество настолько, что это стало проявляться в резком росте популярности мифологии и мистики. Так что наука не может позволить себе былую монологичность без ущерба для общества и себя.
