Третье сновидение

ТРЕТЬЕ СНОВИДЕНИЕ

1.

Темнело. Во дворе убогий дождь

Просил у светлых окон подаянья.

В такую ночь дороги не найдешь

Домой сквозь тьму. Седых ветров стенанья

Поднимут ввысь бездомную тоску,

Как птицу, окольцованную бурей,

И будет море стлаться по песку,

С холодной гривы сбрасывая сбрую….

Затрепетала бабочкой свеча,

И в пламени, ладонями прикрытом,

Мне чудилось начало всех начал,

Что по земле рукой творца разлито,

А в этой жаркой точке собралось,

Пульсируя и обжигая пальцы.

Его сиянье вышивкой вилось,

Натягивалось на тугие пяльцы

Оконной рамы… Трепетна, проста,

Влилась в канву мелодия другая,

Наполненная запахом холста

И нежной пеной с моря… Замирая,

Следила я за тонкою иглой,

Что хрусталем пронизывала шторы,

Ведомая туманною луной

Под отзвуки колоколов соборных.

То был прозрачный голос тишины,

Молчанье, напоенное звучаньем.

Безлунного спокойствия полны,

Лились сквозь окна звуки беспечально.

Усталый сон вступал в свои права,

Я в белой пене простыней лежала

И таяла небесная канва,

Но песня тишины – не умолкала.

 

2.

По розоватому песку рассвет

Струился голубою струйкой пара.

На уши теплый натянув берет,

Я, ноги свесив, на причале старом,

Сидела и кормила вольных птиц –

Соленых птиц с могучими крылами.

Мне чудилось: русалок-водяниц

Немая стая тянется руками

Из бурных волн к росистым небесам,

Их волосы аквамарином льются,

И льнут их песни к белым парусам,

Что в море шумной стаю взметнутся…

И на воду спускала я венки

В обмен на раковины золотые.

Искристые янтарные мальки

Несмело подплывали, на цветные

Большие лепестки похожи сами,

Но мягко относило их волною.

А птицы с белоснежными крылами

Взмывали высь, влекомы вышиною…

Замерзли ноги, соль в ладони въелась.

Я встала, и по мокрому причалу

Туда, где почва мягкая прогрелась,

В зеленую беседку побежала.

В тени под темной кистью винограда

Мужчины загорелые дремали.

Их плечи наливались шоколадом,

И капли пота на щеках мерцали.

Там были старики и молодые,

Искристые мальчишки побережья,

Их кудри, светом утра залитые,

Пропахли рыбой. Брошены небрежно,

Просоленные обсыхали сети,

Умелых рук хозяйки ожидая,

А виноград ловил листвою ветер,

Свои плоды свеченьем наполняя.

Настоянного, крепкого вина

Разлив по чашам глиняным, холодным.

Я разбудила их. Остатки сна

Встряхнув с себя, с веселием свободным

Одни к морскому берегу пошли

И развернули паруса тугие,

Смотря на голубые корабли

Небесных туч. Поставили другие

На лодки весла… Опустел причал.

Лишь, тихо наклонившись над водою,

Косматый старец, сгорбившись, качал

Своею белоснежной головою.

3.

Все утро до полудня я одна

Обветренные паруса стирала.

(Вплеталась легкокрылая волна

В теченье дней моих, и, от начала

До самого конца бежала я

Сквозь пение приливов и отливов,

Была моя душа полна огня,

Зажженного надеждою счастливой.)

Потом сушила сети рыбаков,

Чинила их соломенные шляпы,

И пел прибой, спокоен и суров,

В ладони мне кладя седые лапы.

А днем приехал странный человек:

В нем не было ни силы, ни отваги.

Блестел его костюм, белей, чем снег,

И был точно сделан из бумаги,

Прозрачный, нерешительный, худой.

Читал он тихо на моем причале –

Бестелый призрак, тонкий и немой,

Овеянный дыханием печали.

Выдалбливая глиняный кувшин,

С ним рядом я, безмолвная, сидела.

А он мечтал, как будто был один,

И соль на пальцах восковых блестела.

Потом зеленоглазые мальчишки

Шептали мне на ухо: «городской!»

А я смеялась. Он у моря лишний,

Ему нужны удобство и покой,

А здесь – страна просоленных баркасов

И черных от загара рыбаков,

Просмоленных, мятежных, седовласых.

Любителей просторов и ветров!

И странный человек являлся вновь,

А я, смеясь, летала, слово птица,

Во мне искрилась, опьяняя, кровь…

Но вдруг он начал мне ночами сниться.

Он бледен был, но угольные пряди

Так жарко завивались у висков!

И как он был печален, в море глядя,

Несхож с другими, трепетен и нов!

 

4.

Две раковины были у меня.

Мне море их однажды подарило.

Они сияли золотом огня,

В них тайна сокровенная застыла,

Запрятанная в темной глубине,

Сокрытая под тонкой филигранью,

Подобная играющей волне

И ветра одинокого дыханью.

Я их вложила в тонкую ладонь.

Мой призрак улыбнулся незаметно

(едва мелькнул в его глазах огонь)

И желтую блестящую монету

Он кинул мне… О, как была я рада!

В беседку побежала, нарвала

Наполненного солнцем винограда

И к берегу с корзиной пошла…

Сидел он на причале и с улыбкой

В морские глуби камешки бросал,

И вдруг над гладью серебристо-зыбкой

Огонь моих ракушек засверкал…

Погас. Пошли круги по водам сонным,

В глубинах исчезали навсегда

Две раковины с светом затаенным –

Его не разгадать мне никогда.

 

5.

Темнеет. Во дворе убогий дождь

У звезд колючих просит подаянья.

Меня опять охватывает дрожь.

Шепчу слова любви, как заклинанья,

Склоняюсь над потухшею свечой,

Морщинистая, старая, седая,

А ветер бьется с темной тишиной

И падает на стол, изнемогая.

Пойду по белоснежному песку,

Пройду через прибой, и под скалою

Поймаю бесприютную тоску,

Омытую соленою водою.

Под покрывалом пенистой волны

В объятиях могучего дыханья,

Под трепетные звуки тишины

Замолкнут безутешные рыданья.

И на прощанье, сквозь завесу снов

Увижу дом, наполненный огнями,

И соль в намокших складках парусов,

И вольных птиц с янтарными крылами!

©Полина Осипова. 2006. Все права защищены.