Статья из журнала
«Законодательство и практика масс-медиа» № 2 за 2006 г.
Страсбург как новая точка опоры в деле защиты российской свободы массовой информации. К сожалению, в Российской Федерации свобода массовой информации и право народа знать — альфа и омега настоящей, а не управляемой демократии, — в последнее время зримо утрачивают качества повсеместной, укорененной реальности, данной нам в ощущениях. Публикуемое в этом выпуске ЗиПа решение первой секции Европейского суда по правам человека от 01.01.01 г. о приемлемости жалобы № 000/03 по делу «Романенко и другие против России»1 — новое тому подтверждение. Оно в очередной раз с очевидностью показывает, что соответствующие права у нас отнюдь не везде признаются судами в качестве общественно значимых и что суды, включая надзорные инстанции, по данной категории дел работают пока явно неэффективно, без должного учета стандартов европейской судебно-правовой практики. Подтверждение и дополнительные иллюстрации этих тезисов можно найти не только на сайтах Европейского суда по правам человека, но и в многочисленных документах наших правозащитных организаций. И, к вящему огорчению некоторых наших ура-патриотов, не только у тех, кто получает заграничные гранты. Вот, к примеру, несколько выразительных цитат из доклада Уполномоченного по правам человека в Российской Лукина, опубликованного 31 марта 2005 г. и носящего «говорящее» название «Что для гражданина право, то для чиновника долг»: «Государство, которое не может или не желает гарантировать своим гражданам беспрепятственный доступ к информации, затрагивающей их права и свободы либо представляющей общественный интерес, не является правовым и демократическим. Право на информацию и свобода информационного обмена, с одной стороны, принадлежат к числу основных прав и свобод граждан, а с другой — выступают как один из главных механизмов реализации права граждан на участие в управлении общественными делами, принципа народовластия и публичности власти.
Анализ конфликтов, возникающих в этой области, свидетельствует о том, что нередко претензии, предъявляемые к средствам массовой информации, есть не что иное, как способ давления на независимую прессу Наблюдаются случаи приостановки деятельности неугодных СМИ, препятствования их функционированию. Напряженными остаются отношения журналистов с работниками правоохранительных органов. Для того чтобы российские СМИ XXI века стали экономически не зависимыми, ответственными перед обществом, обладающими способностью к самоорганизации, необходимо внести изменения в их взаимоотношения с властью». Весомый рычаг такого рода изменений мы приобрели юридическим фактом вхождения России 5 мая 1998 г. в европейское судебно-правовое пространство. Именно с этого майского дня, памятного старшим поколениям журналистов во всех странах СНГ в качестве дня советской печати (каприз истории или историческое знамение?!), граждане России приобрели право и реальную возможность защищать свои права и законные интересы в Европейском суде по правам человека. Подчеркнем, что это право, в отличии от многих других, — отнюдь не мертвое, остающееся лишь на бумаге. Напротив, оно активно и целеустремленно вошло в жизнь и год от года, все лучше и лучше становясь на ноги, набирает темпы своей реализации. Настолько быстро, что в истекшем 2005 году Россияне уже обошли своих основных конкурентов по количеству исков, поданных в Страсбургский суд, — поляков. Вот цифры, приведенные председателем Европейского суда по правам человека Л. Вильдхабером в его интервью одной из российских газет в ноябре 2005 г.: «По состоянию на конец сентября 2005 года Россия лидирует в списке стран, обратившихся к нам, подав 6558 исков. Следующие места занимают Польша — 3800 исков, Румыния — 3000 и Франция — 2200. Что касается дел, находящихся на рассмотрении, то больше половины из них пришли к нам из России, Польши, Турции и Румынии». Вполне естественно, что первые «поколения» исков Россиян в Страсбург касались в основном благ материальных: люди жаловались на многочисленные и многообразные невыплаты или недоплаты, условия содержания под стражей и т. п. Но уже в 2005 г. дошла очередь и до благ нематериальных — личных неимущественных прав на честь и доброе имя, деловую репутацию, прав на информацию в качестве объекта публично-правовых и/или частно-правовых правоотношений. Соответственно, после активно «освоенных» Россиянами статей 2, 3, 5, 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, наступил черед «освоения» норм статьи 10 Конвенции — самой яркой информационно-правовой звезды на европейском правовом небосклоне. Первая российская ласточка по этой статье, одолевшая все этапы нелегкого пути поиска страсбургского правосудия и добившаяся положительного результата, вылетела из Ульяновска. 21 июля 2005 г. Европейский суд по правам человека принял постановление по делу «Гринберг против России», рассмотрев жалобу, с которой житель Гринберг, 23 июня 2003 г. обратился в Европейский суд.2 Вне всякого сомнения, что вслед первой ласточке полетят другие. Публикуемое решение Суда о приемлемости жалобы «Романенко и другие против России» — зримое и совсем не лишнее тому подтверждение. Текст данного решения говорит сам за себя и особых комментариев не требует. Вместе с тем, позволю себе посоветовать его читателям обратить внимание на одну характерную составляющую этого решения, а именно, — использование в нем принципиально нового для российской судебно-правовой практики юридического средства, предоставляющего Россиянам возможность выйти на новый, европейский уровень правозащиты не просто частных интересов конкретных лиц, обратившихся в Европейский Суд, но и общественного интереса Россиян в развитии в нашей стране свободы выражения и свободы массовой информации. Речь — о правовом институте официального участия в рассмотрении судебного спора третьей стороны в качестве так называемого amicus curiae. Данный институт известен человечеству еще со времен римского преторского права и в переводе с латыни означает «друзья суда», которые представляют суду информацию в форме amicus brief по вопросам права, вызывающим у суда интерес. Думается, что ближайшим «родственником» правового института amicus curiae в действующей правовой системе России является институт так называемых процессуальных истцов, закрепленный ст. 4 и 46 ГПК РФ. Статусом процессуальных истцов у нас обладают субъекты, которые имеют право, в случаях, прямо предусмотренных законом, обращаться в суд от своего имени в защиту прав, свобод и законных интересов другого лица, неопределенного круга лиц или в защиту интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований. Не являясь стороной по делу, но имея статус «лиц, участвующих в деле», они пользуются всеми процессуальными правами истца, кроме права на заключение мирового соглашения. Указанные процессуальные истцы освобождены от обязанности по уплате судебных расходов, к ним не может быть предъявлен встречный иск. Развитые формы реализации судебно-правового института amicus curiae имеются в современной правовой системе США, многих стран Европы, но доселе не получали сколь-нибудь значимого применения в юрисдикциях нашего Отечества. Вместе с тем, посредством механизма, предусмотренного ч. 4 ст. 15 Конституции России, этот институт получил «прописку» и в России и уже достаточно давно является составной частью ее правовой системы. Дело в том, что правовые нормы, закрепляющие международно-правовую легитимацию этого правового института, содержатся в статье 36 § 2 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод и в правиле 44 § 2 Регламента Европейского суда по правам человека — документах, ратифицированных Россией в марте 1998 года. В рамках дела «Романенко и другие против России» «друзьями» Европейского Суда выступили пока еще мало известная в России международная организация «Правовая инициатива» (Open society Justice Initiative, OSJI) в компании с уже обладающим заслуженным авторитетом и известностью в РФ Институтом проблем информационного права под руководством . Подготовленные в июле 2005 г. сотрудниками этих неправительственных, некоммерческих организаций письменные замечания — amicus brief — о правовых принципах, подлежащих применению в деле «Романенко и другие против России», цитируемые в публикуемом решении Суда, сыграли весомую и позитивную роль в формировании конечного вывода судей Европейского суда по правам человека о приемлемости жалобы Т. Романенко и ее коллег для рассмотрения Европейским Судом. Уверен, что существуют хорошие перспективы удачного привития черенков этой новой для нас формы правозащиты общественного интереса в свободе выражения мнений, как, впрочем, применительно и к иным объектам защиты, в древо российской правовой системы. Об этом говорит уже тот факт, что вышеуказанные некоммерческие организации, получившие летом 2005, применительно к участию в рассмотрении жалоб Россиян по ст. 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, официальное признание в качестве друзей Европейского суда по правам человека, обрели этот статус уже не первыми. Пальма первенства в адаптации правового института amicus curiae к условиям российской правовой системы принадлежит двум другим российским некоммерческим организациям — известному и авторитетному «Фонду защиты гласности», возглавляемому , и значительно более молодой структуре российского юридического сообщества — Центру «Юристы за конституционные права и свободы» («ЮРИКС»), чьи сотрудники, специализируясь на оказании правовой помощи гражданам и общественным объединениям по делам, связанным с нарушением прав, закрепленных в Конституции РФ и Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, нарабатывают технологию правовых действий по защите общественных интересов, активно участвуя, тем самым, в формировании отечественного механизма судебной защиты такого актуального в период модернизации российского общества и государства права, как права «общественных интересов». 24 февраля 2005 эти две российские неправительственные организации обратились и вскоре получили согласие Европейского Суда на подготовку amicus brief по двум делам российских журналистов, давно находящимся в сфере интересов ФЗГ, а в мае и июне 2004 признанных приемлемыми для рассмотрения Европейским Судом. С подготовленными ЮРИКС и ФЗГ в марте 2005 amicus brief по делам «Филатенко против России» (№ 000/01) и «Дюльдин и Кислов против России» (№ 000/02) можно познакомиться на сайте ЮРИКСа3 , а в самое ближайшее время — и на страницах Бюллетеня Европейского суда по правам человека. Завершить свое вступительное слово к публикации решения Европейского Суда о приемлемости жалобы по делу «Романенко и другие против России» хочу весьма значимой, на мой взгляд, мыслью из послесловия Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека к статье председателя Европейского суда по правам человека, швейцарского юриста Люциуса Вильдхабера «Прецедент в Европейском суде по правам человека», опубликованной в журнале №1 в сфере правоведения.4 Полномочный представитель России в Европейском Суде так определил значение статьи руководителя этого Высокого Суда для российских условий: «Публикуемая статья предназначена прежде всего для нового поколения российских юристов, которые смогут с честью и достоинством отстаивать интересы граждан Российской Федерации на европейском уровне, даже в их спорах с государством». Публикация решения первой секции Европейского суда по правам человека от 01.01.01 г. о приемлемости жалобы по делу «Романенко и другие против России» ориентирована на соучастие в решении этой же благородной задачи. Виктор МОНАХОВ Примечания 1 Перевод АНО «ЮРИКС» — www. *****. 2 С этим и многими другими Постановлениями Европейского Суда по ст. 10 Конвенции можно ознакомиться на сайте Института проблем информационного права по адресу: http://www. *****/article10/index. htm. 3 www. *****. 4 см. «Государство и право», 2001, № 12, с.5-17. |
