ФОЛЬКЛОР РУССКОГО НАРОДА
В детском фольклоре необходимо различать произведения взрослых для детей, произведения взрослых, ставшие со временем детскими, и детское творчество в собственном смысле этого слова.
Детский фольклор русского народа необычайно богат и разнообразен. Он представлен героическим эпосом, сказками, многочисленными произведениями малых жанров.
МАЛЫЕ ЖАНРЫ
Колыбельные песни Колыбельные песни в народе зовут байками. Это название произошло от глагола ваять, баить - “говорить”. Старинное значение этого слова - “шептать, заговаривать”. Такое название колыбельные песни получили не случайно: самые древние из них имеют прямое отношение к заговорной поэзии. “Дремушка-дрема, отойди ты от меня!” - говорили крестьяне, борясь со сном. Нянька или мать, напротив, звали дрему к малышу:
Сон да дрема,
Приди к Ване в голова,
Сон да дрема,
Накатись на глаза.
Со временем колыбельные песни утратили обрядный и заговорно-заклинательный характер. Примером могут служить сюжеты тех песен, которые издавна избрали своим “героем” кота. Древняя основа их возникла в связи с поверьями о том, что мирное мурлыканье кота в доме приносит сон и покой ребенку. Существовал обычай класть в колыбель спящего кота, чтобы малыш лучше спал. Но сами песни, судя по деталям и подробностям, - продукт позднего времени. Кота зовут ночевать:
Ваня будет спать,
Котик Ваню качать.
Коту обещают награду за работу: “кувшин молока, кусок пирога”, “белый платочек на шею”, “редьки хвост” и “склянку вина”; сулят “лапки вызолотить, хвостик высеребрить”. Нередко в колыбельных песнях рисуется будущее младенца:
Спи, посыпай,
Боронить поспевай.
Мы те шапочку купим,
Зипун сошьем;
Зипун сошьем,
Боронить пошлем
В песнях, назначение которых убаюкать ребят, ритмика и звуковое “оформление” соответствуют покачиванию и скрипу зыбки:
А качи, мчи, мчи,
Прилетели к нам грачи,
сели грачи на ворота:
Ворота-то скрыл, скрыл!
А Колинька спит, спит.
Помимо песен с установившимся текстом встречаются и импровизации, но развивающие старые традиционные формы:
О, о, о, о, о, о, о, о!
О, о! баиньки, -
поет женщина и продолжает:
О! баю, баю, баю!
Баю милую.
И снова:
О, о, о, о, о, о, о!
О, о! баиньки
Баю (имя ребенка).
После каждого трехстишия нянька прибавляет какое-нибудь слово, смотря по обстоятельствам: “баю дитятку”, “баю милую”, “баю славную”, “баю-бай, глазки закрывай”.
Пестушки В Центре пестушек и потешек образ самого подрастающего ребенка. Пестушки получили свое название от слова пестовать - “нянчить, растить, ходить за кем-либо, воспитывать, носить на руках”. Это короткие стихотворные приговоры, которыми сопровождают движения младенца в первые месяцы жизни. Проснувшегося ребенка, когда он потягивается, гладят:
Потягунушки, потягунушки!
Поперек толстунушки,
А в ножки ходунушки,
А в ручки хватунушки,
А в роток говорок,
А в головку разумок.
Медленно разводя ручки в такт, говорят:
Батюшке - сажень) Матушке - сажень! Братцу - сажень! Сестрице - сажень!
А мне - долга, долга, долга!
При каждом стихе руки ребенка складывают и снова разводят, при последних словах - очень широко.
Как и в колыбельных песнях, важное значение в пестушках имеет ритм. Веселая, затейливая песенка с отчетливым скандированием стихотворных строк вызывает у ребенка радостное настроение.
Потешки Пестушки незаметно переходят в потешки - песенки, сопровождающие игры ребенка с пальцами, ручками и ножками (известные “Ладушки” и “Сорока”). В этих играх есть уже нередко “педагогическое” наставление, “урок”. В “Сороке” щедрая белобока накормила кашей всех, кроме одного, хотя и самого маленького (мизинец), но лентяя:
Зачем дров не колол,
Воды не носил?
Этот мотив охотно развивают:
А ты, бедный маленец [маленький],
Ты, коротенец [короткий],
По воду ходи,
Баньку топи,
Робят мой,
Телят корми...
Прибаутки Детям в первые годы их жизни матери и няньки пели и песенки более сложного содержания, уже не связанные с какой-либо игрой. Все эти разнообразные песни можно определить одним термином - “прибаутки”. Своим содержанием они напоминают маленькие сказочки в стихах. Это прибаутка о петушке - золотом гребешке, который летал за овсом на Куликово поле; о курочке-рябе, что “просо сеяла, горох веяла”; о долгоносом журавле, что на мельницу ездил и видел диковинку:
Коза муку мелет,
Козел засыпает;
о зайчике - коротенькие ножки, сафьяновые сапожки; о старинной татьбе - воровстве разбойников:
Наехали на галку
Разбойнички,
Сняли они с галки
Синь кафтан.
Не в чем галочке
По городу гулять.
Плачет галка,
Да негде взять.
Как правило, в прибаутке дана картина какого-либо яркого события или изображается стремительное действие. Это в полной мере отвечает активной натуре ребенка.
Дон, дон, дон!
Загорелся кошкин дом.
Бежит курица с ведром –
Заливать кошкин дом.
Прибауткам свойствен сюжет, но малыш не способен на долгое внимание - и они ограничиваются передачей лишь одного эпизода.
Движение - основа образной системы прибауток, дается резкая смена одной картины другой из строки в строку. Когда сюжет растягивается, прибаутка особым приемом удерживает внимание ребенка: она прибегает к “цепной” организации сюжета. У козы спрашивают:
- Где твои рожки?
- Под гору укатились.
- Где гора?
- Черви выточили.
- Где черви?
- В воду ушли.
- Где вода?
- Быки выпили.
- Где быки?
- В Киев ушли.
Многообразны и ярки ритмы прибауток. В одном случае они точно следуют за беспокойным колокольным звоном:
Тили-бом, тили-бом,
Загорелся кошки” дом...
В другом - ритмика передает тележный грохот:
Трах, трах, тара-рах!
Едет баба на волах.
В третьем случае ритмика воспроизводит ладную, умелую работу:
А чу-чу, чу-чу, чу-чу!
Я горох молочу!
Такой стих западает в память надолго, развивает у детей чувство ритма, радует их.
К числу прибауток надо отнести и небылицы-перевертыши - особый вид песен-стишков, вызывающих смех нарочитым смещением реальных связей и отношений. Так, свинья “на дубу гнездо свила...
Распустила поросят
Всех по маленьким сучкам.
Поросята визжат,
Полететь они хотят.
И полетели, летели-летели и на воздухе посидели. А медведь с мухи шкуры драл и полусапожки себе сшил. Синее море загорелось и повыгорело, бела рыба вся повылетела, на печи мужик осетра поймал”.
Несообразности, представленные в этой песенке, рассчитаны на то, чтобы укрепить у ребенка подлинное реальное понимание соотношения вещей и явлений. Невероятное лишь оттеняет реальные связи. Юмор становится педагогикой. В 20-е гг. XX в. защитником этого детского жанра выступил писатель и ученый , правильно понявший ценность и смысл небылиц-перевертышей. введен и сам термин “перевертыш” для обозначения этого рода прибауток. Название соответствует английскому обозначению стишков навыворот “Topsy-turvy rhymes” (букв, “стихи вверх дном”).
Далее следует группа произведений, которые некогда принадлежали к фольклору взрослых, но, претерпев изменения, перешли к детям. Это заклички, игровые припевы, приговоры.
Календарный детский фольклор
Очень рано дети обучаются на улице у своих сверстников разным закличкам (от слова закликать – “звать, просить, приглашать, обращаться”). Это обращения к солнцу, радуге, дождю, птицам. При случае детвора выкрикивает слова закличек нараспев хором. Помимо закличек ребенок в крестьянской семье знал различные приговорки. Чаще всего их произносит каждый поодиночке. Это обращения к мыши, улитке, маленьким жучкам, что водятся на цветах; подражание птичьим голосам; приговорки при скакании на одной ноге, чтобы из уха вылилась вода, попавшая туда во время купания. Песенные заклички и словесные приговорки преисполнены веры во всемогущие - то губительные, то благотворные - силы земли, неба и воды; произнесение их приобщало крестьянских детей к жизни и труду взрослых. Закличка наполняла детское сердце той же, что и у взрослых, надеждой на обильный урожай, достаток и богатство. Дети в старину рано приучались разделять печали и радости, труд и заботы взрослых. В фольклоре последнего времени песенные заклички стали игрой, в них внесено много занимательного и забавного.
Уж дождь дождем,
Поливай ковшом.
Поливай весь день
На наш ячмень,
На бабью рожь,
На мужичий овес,
На девичью гречу,
На маличье просо.
Дети просят дождь “припустить”, “поливать весь день”, “лить пуще”, так, чтобы дождевые струи сравнялись с “толстыми вожжами”. Если дождь становился не нужен и был во вред посевам, мешал полевым работам, на смену закличкам о дожде приходили заклички о солнышке и радуге:
Или:
Солнышко-ведрышко,
Выгляни, высвети!
Радуга-дуга,
Перебей дождя!
Твои детки плачут,
Пить-есть хотят.
Твои дети на повети,
По камушкам скачут.
От взрослых в детский быт перешли и устные приговорки. Это короткие, обычно стихотворные обращения к животным и птицам, божьей коровке, пчелам; к мышке с просьбой заменить старый, выпавший зуб новым, крепким; к ястребу, чтобы не кружил надломом, не высматривал цыплят. Это и вопрос кукушке: “Сколько мне жить?” Кукушка кукует, а дети считают. Подавляющее большинство этих приговорок сохраняет в остаточной форме характер древних заклинаний и заговоров. Заклички и приговорки принято объединять в один отдел - календарный детский фольклор. Этим термином, введенным в научную литературу собирателем и исследователем детского фольклора , подчеркивается связь закличек и приговорок с временем года, погодой, праздником, всем строем жизни и бытом дореволюционной деревни.
Игровые припевы, приговоры Не менее древни, чем календарный детский фольклор, игровые припевы и игровые приговоры. Ими или начинают игру, или связывают части игрового действия. Они могут выполнять и роль концовок в игре. Игровые приговоры могут также содержать “условия” игры, определять последствия при нарушении этих условий. Анализ обнаруживает в детских играх, особенно в тех, которые сопровождаются словесными приговорами и песнями, глухие отголоски древних обрядовых игр и пережитки древнего быта. Игровое действие унаследовало свои формы, правила и порядок от древних языческих игрищ в честь Костромы, Коляды, Ярилы.
Игры поражают сходством с серьезными занятиями жизни: охотой, жатвой, посевом льна, в них имитируются также свадебные обряды. Точное воспроизведение быта и серьезных жизненных дел в их строгой последовательности имело цель путем многократного повторения игровых действий с малых лет привить ребенку уважение к существующему порядку вещей и обычаям, научить его правилам поведения. Игра - это подготовка к жизненной борьбе и труду. Сами названия игр - “Волк и овцы”, “Медведь в бору”, “Волк и гуси”, “Коршун” - говорят о связи игр с бытом и жизнью сельского населения. Тесная связь с жизнью народа оставила отчетливый след в образно-художественных формах игрового “действа”, словесных приговорах и припевках. Столетия и опыт народа произвели строгий отбор игр - большинство из них с успехом может быть использовано и сегодня. В играх сочетаются важные требования и принципы народной практической педагогики.
Жеребьевые сговорки, считалки, дразнилки, скороговорки
Детский фольклор - своеобразная кладовая народа, в ней хранятся и образцы творчества взрослых, и то, что создано выдумкой детей. Уже в произведениях, перешедших к детям от взрослых, сказался творческий элемент, привносимый самими детьми. Со значительно большим основанием это можно сказать о жеребьевых оговорках, считалках, дразнилках во всех их разновидностях. Правда, и эти жанры не есть “чистое” самостоятельное творчество детей. По традиции оно восходит к творчеству взрослых, но, как и многое другое, со временем стало забавой и детской игрой. Эти виды творчества открывают широкий простор для импровизации и выдумки, в особенности это касается жеребьевых оговорок и пересчетов-считалок, составляющих неотъемлемую часть многих детских игр.
Ж е р е б ь е в а я с г о в о р к а появляется, когда играющим надо разделиться на две партии. Это рифмованное обращение к “маткам”, главам обеих партий. Ребятишки часто создают их на основе сказок, пословиц, поговорок и загадок: “Наливное яблочко или золотое блюдечко?” (Из сказки.) “Конь вороной или сбруя золотая?” (Из сказок или песен.) “Грудь в крестах или голова в кустах?” (Пословица.)
Немало народной выдумки внесено и в с ч и т а л к и. Другие названия их: счет, счетки, пересчет, сосчиталочки, гадалки и ворожитки. Считалка - рифмованный стишок, состоящий по большей части из придуманных слов и созвучий с подчеркнуто строгим соблюдением ритма. Посредством считалок играющие делят роли и устанавливают очередь для начала игры.
Происхождение детских считалок, как и скороговорок, несомненно, связано с древними формами гаданий.
У считалок две главные особенности. Во-первых, в основе большинства считалок лежит счет, и, во-вторых, считалки поражают нагромождением бессмысленных слов и созвучий. Эти свойства станут понятны, если принять во внимание, что считалка перешла к детям от взрослых вместе с игрой, которую она сопровождает, и в свое время была далеко не детским занятием. Зачем же была нужна людям искаженная форма слов и что скрывалось под обыкновением пользоваться загадочным счетом?
Со счетом у людей связана целая группа древних понятий и представлений. Можно предположить, что в старину, поручая кому - либо общее дело, люди проявляли необыкновенную осмотрительность в числах. Окажется ли человек, выполняющий поручение, счастливым или несчастливым? Перед охотой или иным промыслом счет решал многое. Человек с несчастливым числом, предназначенный к выполнению ответственной роли, мог погубить, по представлениям людей, все дело. Таково назначение древнего пересчета. Эта его функция сохранилась в остаточной форме и в детских играх. Простейшей формой считалок и, по-видимому, исконно древней, потому что она известна детям всех народов Европы и многих народов Азии, можно признать “голый” счет. Из-за запрета считать людям приходилось пользоваться при пересчете условными формами. Так, у русских жителей Иркутской губернии запрещалось считать убитую дичь, иначе впредь не будет удачи; у живших в Забайкалье русских было запрещено считать гусей во время перелета; кто не соблюдал этого запрета, тот якобы терял память. Существовал и ряд других запретов. Запрет считать представлял большие неудобства, и люди придумали так называемый “отрицательный” счет: к каждому числительному прибавлялась отрицательная частица: не раз, не два и т. д. Получалось, будто и счета нет. Таково назначение искаженной формы счета. Люди скрывали и жеребьевку - пересчет, необходимый при распределении ролей участников промысла. Пересчету - прототипу новейших форм считалок - придавалась условная словесная форма, которая была понятна людям данной группы. Таково происхождение “заумного” счета. Древний пересчет с искаженными обозначениями чисел весьма естественно перешел в считалку - составную часть детских игр.
Детская игра воспроизводит саму жизнь. В игре, как и в самой жизни, пересчетом посредством заумных слов, скрывающих настоящее обозначение чисел, определялись роли и очередность. Пересчет в игре - имитация приготовлений взрослых к серьезным жизненным делам.
Со временем, оторвавшись от запретов и от веры в числа, считалка-пересчет стала развиваться своим особым путем. В нее были внесены новые, уже чисто художественные элементы. Искаженные слова стали придумываться по созвучию со старыми, без всякой связи с условной иносказательной речью древности. Считалка стала игрой и как забава должна рассматриваться в фольклоре настоящего времени. Образование новых слов в считалках теряло прежний смысл и нередко приобретало форму чистой бессмыслицы, единственное оправдание которой в подчеркнуто выделенном ритме, заменяющем счет. Но бессмыслица не могла долго жить в фольклоре, и в считалку стали проникать осмысленные разрозненные фразы, отдельные слова. Из слов, составляющих считалку, сплеталось какое-то содержание, а вскоре появились и “сюжетные” положения:
Катилось яблоко
Мимо сада,
Мимо сада,
Мимо града.
Кто поднимет,
Тот и выйдет.
Считалка представляет своеобразную игру словами, ритмом, и в этом ее художественная функция:
Цынцы-брынцы, балалайка,
Цынцы-брынцы, заиграй-ка.
Цынцы-брынцы, не хочу,
Цынцы-брынцы, спать хочу.
Цынцы-брынцы, куда едешь?
Цынцы-брынцы, в городок.
Цынцы-брынцы, чего купишь?
Цынцы-брынцы, сухарек (молоток).
Весь этот веселый стишок построен на звукоподражаниях, как бы воспроизводящих игру на балалайке. Четкий ритм считалки “Аты-баты, шли солдаты” напоминает шаг солдатской роты.
Д р а з н и л к и - вид творчества, почти всецело развитый детьми. Нельзя сказать, чтобы у него не было своего “предка” в творчестве взрослых. Раздоры, столкновения, вражда, кулачные бои, настоящие драки, когда один “конец” деревни шел на другой, были постоянным явлением старого быта. Взрослые давали друг другу прозвища, клички, отмечавшие мнимые и действительные недостатки. Жители одной области давали прозвища жителям других мест, высмеивали их говор и обычаи, казавшиеся странными, а те, в свою очередь, не оставались в долгу. Так, москвичи называли новгородцев гущеедами, а те москвичей - водохлебами. Клички-прозвища связывали с профессиями и ремеслами, преобладавшими в той или иной местности или крае. Часть кличек осуждала лень, безделье. Таковы присловья-прозвища пошехонцев, но нередко клички и прозвища носили характер, нетерпимый к вере и национальной принадлежности. Это явление, безусловно, отрицательное в жизни народа. Дети, принимая участие в стычках и спорах взрослых, усваивали от них саму манеру давать прозвища и дразнить.
Клички и обидные прозвища в детской среде в известной мере смягчились. В большинстве случаев они возникали как рифмованные прибавления к имени, без всякой связи с предметом спора или поводом, вызвавшим столкновение: Архип - старый гриб. Присоединение к этому прозвищу какого-либо нового стиха превращало прозвище в дразнилку. Часть дразнилок осуждает ябедничество, обжорство, лень и воровство: Ябеда - беда, тараканья еда; Вор - воришка, украл топоришко. Представляя этнографический интерес и давая материалы для суждения о детской психологии и детском словотворчестве, дразнилки не обладают большими художественными достоинствами. В них масса бранных выражений. В самой детской среде обычай дразнить вызывал протест - о любителях подразнить говорили: Дразнило - собачье рыло.
Среди прочих форм насмешки и издевки в детской среде существовали и сохраняются до сих пор своеобразные словесные игры, рассчитанные на простаков. Исследователь детского фольклора метко назвал их поддевками. Вот одна из таких поддевок:
- Тебе поклон послали.
- Кто?
- Маша.
- Какая Маша?
- Свинья наша.
Безобидной и веселой словесной игрой детей старшего возраста является быстрое повторение труднопроизносимых стишков и фраз: это скороговорка. Она сочетает однокоренные или созвучные слова: На дворе - трава, на траве - дрова; Сшит колпак не по-колпаковски, надо его переколпаковать и перевыколпаковать. Трудно решить, кто творец этих скороговорок - дети или взрослые. Некоторые из них вряд ли созданы детьми.
Сборники русских народных песен, пословиц, загадок
Детский фольклор всегда привлекал внимание и специалистов-собирателей, и детских писателей. Было много попыток составить специальные сборники.
При этом устные тексты прибауток, песенок, считалок и всех других произведений, как правило, подвергались литературной обработке. Наибольшую известность получили тексты, обработанные , , .
Степень авторской обработки фольклора бывает разной, начиная от более или менее значительной редактуры текста и кончая созданием самостоятельного авторского произведения, обязанного фольклору только мотивом. Образцом первого рода творчества может быть такая прибаутка:
Как повадился каток
К бабке Марье в погребок
Есть сметанку да творог.
Как увидели кота
Ребятишки из окна,
Они хлопнули окном,
Побежали за котом.
Ухватили кота
Поперек живота.
- Вот-то, котенька-каток,
И сметанка и творог.
(Обраб. И. Карнауховой.)
К этому легко указать фольклорную параллель. В данном случае писательница отредактировала народную прибаутку - слегка изменила ее содержание и отчасти форму.
Примером самостоятельного творчества по народным мотивам является прибаутка:
Живет в лесу совушка,
Живет в лесу барыня,
У нее высокие брови,
У нее веселые взгляды.
У нее хорошая походка.
У нее желтые сапожки.
С ножки на ножку ступает,
Высокие брови поднимает.
(Обраб. И. Карнауховой.)
Или такие стихи:
Как по улочке
Из переулочка
Бежит серенький каток,
Отморозил коготок.
Шубка на нем
Позаиндевела,
Брови и усы
Позакуржавели.
Не ходи, кот, босиком,
Ходи в валенках,
В рукавицах ходи,
В теплых варежках.
(Обраб. И. Карнауховой.)
Сборники, получившие наибольшую известность, составлены из текстов либо отредактированных, либо самостоятельно созданных писателями. Из наиболее близких к подлинному фольклору надо назвать сборник “Ладушки. Русские народные сказки, песенки, потешки” (М., 1966).
Успеху сборника много способствовали иллюстрации выдающегося художника , глубоко чувствовавшего национальное своеобразие детского фольклора русского народа.
Успех “Ладушек” разделил сборник “Радуга-дуга. Русские народные песенки, потешки, прибаутки” (М., 1969). Его тоже иллюстрировал К). А. Васнецов. В этом сборнике представлено творчество ленинградской писательницы и фольклористки , а также , .
Сборники “Ладушки”, “Радуга-дуга” представляют детский фольклор в значительном разнообразии. Заметно стремление писателей ввести в число детских произведений обработки некоторых текстов (или отрывков), вообще говоря, традиционно не входивших в собственно детский фольклор. Право на такое включение у писателей неоспоримо: происходит нечто подобное тому, что случалось и в самом фольклоре, т. е. многие его произведения для взрослых усваивались детьми и при этом усвоение сопровождалось творческим видоизменением.
Из года в год число сборников детского фольклора, издаваемых в стране, растет. Тем важнее удача довольно полного собрания игр, считалок, сговорок, скороговорок, долгоговорок, докучных сказок, загадок народов нашей страны. Сборник был составлен и обработан и издан под названием “Тридцать три пирога” (первое издание - М., 1962, второе - 1968, третье - 1973). В отличие от других сборников в этой книге многообразно представлен детский игровой фольклор: считалки, оговорки и сами игры. Русский детский фольклор помещен в этом сборнике рядом с детским фольклором других народов.
Загадки
Загадка развивает в ребенке догадливость, сообразительность. Загадывается загадка - вопрошаемый ломает голову над отгадкой. Иносказание переносит предмет в совершенно иную область вещественного мира. “Черненькая собачка свернувшись лежит; не лает, не кусает, а в дом не пускает” - замок замысловато сравнивается с черненькой собачкой. Иносказательный образ в загадке всегда поражает странностью, необычностью, реальной несочетаемостью качеств и свойств. Так, печь уподоблена девице, а дым - длинной девичьей косе: “Стоит девица в избе, а коса - на дворе”.
Чем смелее выдумка, тем труднее загадка для отгадывания. Невероятность придает образам загадки ясно осознаваемое противоречие реальности, а отгадка вносит порядок в путаницу: все становится на свои места в согласии с действительными качествами загадываемого предмета. Оказывается, что у замка действительно есть общее с собакой: оба они не пустят в дом, могут быть одного цвета - черными, но вот то, что собака не лает и не кусает, относится только к замку.
Говоря другими словами, загадка указывает на особые признаки и свойства, которые присущи только загадываемому предмету. На сходстве и отрицании сходства между предметами она и основана. Это свойство загадки вводит ребенка в размышление о связях между явлениями и предметами окружающего мира, а также об особенностях каждого предмета и явления. Эти мыслительные операции, однако, важны не сами по себе, а тем, что ребенок открывает для себя поэзию окружающего мира.
Высокая поэзия открывается в самых прозаических вещах и предметах. Образы в загадках красочны, звучны, предметы очерчены резко, отчетливо: “Бела как снег, черна как уголь, зелена как лук, вертится как бес и дорога в лес” (сорока). Действительность представлена в загадках в изменениях, смене состояний: “На дворе горой, а в избе - водой” (снег).
Множество загадок иронических, шутливых: “Стоит Федосья, растрепаны волосья” (стог).
Народные загадки как опоэтизированная игра в вопросы и ответы занимательны для детей всех возрастов. Для дошкольников целесообразно отбирать наиболее простые и элементарные: “Зубасты, а не кусаются” (грабли), “Два брюшка, четыре ушка” (подушка), “Вся мохнатенька, четыре лапки, сама усатенька” (кошка), “Зимой и летом одним цветом” (ель, сосна) и др. Освоение ребенком речи во всем ее богатстве и красочности немыслимо без знакомства с народными пословицами и поговорками.
Пословицы и поговорки
Освоение ребенком речи во всем ее богатстве и красочности пословицами и поговорками.
справедливо отмечал, что пословицы имеют большое значение при первоначальном обучении родному языку, во-первых, из-за своей формы, во-вторых, из-за своего содержания. В “Родном слове” помещено несколько сотен пословиц. Первые пословицы ребенок слышит в речи взрослых, при этом с самого начала для него раскрывается прежде всего смысл пословицы как общепринятого поучения. Смысл этот тем понятнее, что он выражен наглядно, с бесспорной очевидностью: “Не поклонясь до земли, и грибка не поднимешь”, “Без труда не выловишь и рыбку из пруда”, “Береги нос в большой мороз”.
Пословичные суждения воспринимаются ребенком в прямом значении, но и их обобщающий характер в какой-то мере доступен его пониманию. “И грибка не поднять, если не нагнешься”: общая мысль, стоящая за этим суждением, может быть понята им как выражение необходимости труда при любом занятии, любом деле. Более общий переносный смысл пословиц становится понятным детям лишь с возрастом.
Народные пословицы содержат мораль, выработанную многими поколениями: “Нет друга - ищи, а нашел - береги”; “Не спеши языком, торопись делом”; “Кончил дело - гуляй смело”; “При солнышке - тепло, при матери - добро”. В приобщении ребенка к человеческой мудрости и состоит большое педагогическое значение пословиц. Пословица тем легче ложится в память, что искусная тонкая работа народа облекла наставительную мысль в краткую ритмическую форму с четким композиционным членением суждения на части.
Народные поговорки - это широко распространенные образные выражения, метко определяющие какое-либо жизненное явление. В отличие от пословицы поговорка лишена обобщенного поучительного смысла и ограничивается образным, нередко иносказательным определением какого-либо явления. Однако поговорка не просто определяет явление, а дает ему выразительную эмоциональную оценку. Одно дело сказать о ком-либо, что он причиняет нам неудобство своим постоянным присутствием, другое - сказать, что он надоел как горькая редька; одно дело сказать, что кто-либо пришел неожиданно, другое - что он свалился как снег на голову. Детская речь, эмоциональная по природе своей, легко сближается с народными поговорочными выражениями, но точное освоение их представляет для ребенка известный труд, и воспитатель должен следить за уместностью и правильностью употребления поговорок в речи ребенка.
Песни
Лирика, если говорить о поэзии для взрослых, - обширная и разнообразная область народного творчества, с которой уместно знакомить ребенка в школьном возрасте. Эстетические потребности дошкольника полностью удовлетворяет детский песенный фольклор. Однако в некоторых случаях из песенного народного творчества для взрослых можно брать отдельные отрывки и целые тексты, если найдется хорошее пояснение к их мотивам, оборотам и образам. Таких изданий немного. Лучший опыт принадлежит . Включенные им в учебные книги песни: “Весна, весна красная!”, “Зеленейся, зеленейся, мой зеленый сад”, “Из-за лесу, лесу темного”, “Как у наших у ворот”, “Ты, рябина моя, рябинушка” и некоторые другие - могут найти свое место и в педагогической практике дошкольных работников
Песня предлагает ребенку обширный круг поэтических ассоциаций. Это пленительные образы белой березы, шумящей на ветру, разлившейся весенней воды, белой лебедушки, серых гусей, частого дождя и др. Все они становятся основой поэтического взгляда на мир и образуют с течением времени систему художественных воззрений, проникнутых любовью к родной природе, родной речи, родине.
БЫЛИНЫ
Наряду с песнями дошкольников необходимо знакомить с героическим эпосом. В наше время, когда эпос ушел из живой памяти народа, о богатырях ребенок узнает из книг. Ценность знакомства детей с эпосом не вызывает сомнения. Былины в художественной форме несут понятия о героической этике, дают уроки служения родине и народу. Педагогическая мысль еще в дореволюционные годы по достоинству оценила эти качества эпоса. , включали в детские книги отрывки и целые былины, а еще задолго до этого советовал: “Очень полезно и даже необходимо знакомить детей с русскими народными песнями, читать им, с немногими пропусками, стихотворные сказки (т. е. былины. - Д. А.) Кирши Данилова”. Реализация этого совета встретила ту трудность, что эпос по свойствам своего стиля и особенностям содержания никогда не был специально предназначен для детей. Всякий опытный педагог понимал, что былина трудна для понимания ребенка и что ее содержание надо подробно разъяснить. Творческая переработка с целью облегчить усвоение эпоса как раз и предусматривает приближение былины к детскому восприятию.
В 1949 г. писательница и фольклористка выпустила сборник “Русские богатыри. Былины”, многократно переиздававшийся в последующее время. Былины пересказаны в этой книге ритмической прозой. Писательница освободила их от архаических свойств и качеств, но сохранила своеобразие эпоса в эпитетах, сравнениях, приемах гиперболизации. Карнауховой удалось донести до читателя величавую героику эпоса, дать почувствовать его историческую природу, не смешав при этом эпос со сказкой. В сборник Карнауховой включены пересказы наиболее известных характерных былин об Илье Муромце, Добрыне Никитиче, Алеше Поповиче и других героях эпоса. Илья Муромец - первый богатырь, ему посвящено большинство пересказов. Последовательность былин в сборнике связана с последовательностью развития действия в них.
Среди удачных попыток сделать былину доступной ребенку надо назвать и творческий опыт . Ее сборник “Былины” (М., 1973) составлен из пересказов одиннадцати былин. Переложение осуществлено свободной прозой, и такая манера не удаляет пересказ от подлинника, а приближает его к нему: удерживается естественность того повествовательного начала, которое так привлекательно в эпосе. Писательница следует близко за сюжетом былин. Поэтический смысл и историко-бытовые черты эпоса получают краткие пояснения, не нарушая изобразительной цельности пересказа.
СКАЗКИ
Народные сказки давно стали включать в детское чтение. Теперь признана их безусловная ценность, но еще в 20-е годы нашего столетия некоторые педагоги и литературные критики отрицали за сказками право быть помещенными в детских книгах. Фантастический вымысел отождествлялся с суеверием и религией. Суждения о вреде сказки сочетались с общим отрицанием значения культурного наследия, нужного для эстетического воспитания детей в социалистическом обществе.
Нигилизм и вульгаризация в педагогической науке были осуждены советской общественностью. Еще в 1934 г. говорил: “Возьмем сказку. У многих наших обывателей есть представление, будто бы сказку убила революция. Я думаю, это - ложное представление”.
Вся практика советской педагогической науки, практика работы детских издательств доказала высокую ценность и важность включения народных сказок в детские книги, и особенно в книги, с которыми знакомят дошкольников.
Самый распространенный вид сказок, который рано становится известным ребенку, - сказки о животных. Звери, птицы в них и похожи и не похожи на настоящих. Идет петух в сапогах, несет на плече косу и кричит во все горло о том, чтобы шла коза вон из заячьей избушки, иначе быть дерезе зарубленной (“Коза-дереза”). Волк ловит рыбу - опустил хвост в прорубь и приговаривает: “Ловись, рыбка, и мала и велика! (“Лиса и волк”). Лиса извещает тетерева о новом “указе” - тетеревам без боязни гулять по лугам, но тетерев не верит (“Лиса и тетерев”). Легко усмотреть во всех этих сказках неправдоподобие: где это видано, чтобы петух ходил с косой, волк ловил рыбу, а лиса уговаривала тетерева спуститься на землю? Ребенок принимает выдумку за выдумку, как и взрослый, но она его привлекает необычностью, непохожестью на то, что он знает о настоящих птицах и зверях. Больше всего детей занимает сама история: будет ли изгнана коза-дереза из заячьей избушки, чем кончится очевидная нелепость ловить рыбку хвостом, удастся ли хитрый умысел лисы. Самые элементарные и в то же время самые важные представления - об уме и глупости, о хитрости и прямодушии, о добре и зле, о героизме и трусости, о доброте и жадности - ложатся в сознание и определяют для ребенка нормы поведения.
Сказки утверждают ребенка в правильных отношениях к миру. Тянут репку и дед, и бабка, и внучка, и Жучка, и кошка - тянут-потянут, а не вытянуть им репки. И только когда пришла на помощь мышка, вытянули репку. Конечно, емкий художественный смысл этой иронической сказки станет до конца понятным маленькому человеку, лишь когда он вырастет. Тогда сказка обернется к нему многими гранями. Ребенку же доступна лишь та мысль, что никакая, даже самая малая сила не лишняя в работе: много ли сил в мышке, а без нее не могли вытянуть репку.
“Курочка-ряба” в народном варианте, хорошо представленном, например, в обработке писателя , несет в себе столь же важную для воспитания мысль. Снесла курочка яичко, бежала мышка, хвостом махнула, яичко упало и разбилось. Стал дед плакать, бабка рыдать, заскрипели ворота, взлетели курицы, двери покосились, рассыпался тын, верх на избе зашатался. А весь переполох - от разбитого яйца. Много шума из ничего! Сказка смеется над пустяшной причиной стольких нелепых последствий.
Дети рано приучаются верно оценивать размеры явлений, дел и поступков понимать смешную сторону всяких жизненных несоответствий. Веселый и задорный колобок так уверен в себе, что и сам не заметил, как стал хвастуном, которому льстит собственная удачливость, - вот он и попался лисе (“Колобок”). В сказке о теремке рассказывается о совместной дружной жизни мухи, комара, мыши, лягушки, зайца, лисы, волка. А потом пришел медведь - “всем пригнетыш” - не стало теремка (“Теремок”). В каждой сказке о животных есть мораль, которая необходима ребенку, ведь он должен определять свое место в жизни, усваивать морально - этические нормы поведения в обществе.
Замечено, что дети легко запоминают сказки о животных. Это объясняется тем, что народный педагогический опыт верно уловил особенности детского восприятия. Сказки “Репка”, “Курочка-ряба”, “Колобок”, “Теремок” и некоторые другие удерживают внимание ребенка особой композицией: эпизод цепляется за эпизод, нередко они повторяются с добавлением какой-либо новой подробности. Эти повторения содействуют запоминанию и пониманию.
Сказки о животных можно назвать детскими и потому, что в них много действия, движения, энергии - того, что присуще и ребенку. Сюжет разворачивается стремительно: быстро, сломя голову, бежит курица к хозяйке за маслицем, - петух проглотил зерно и подавился, та посылает ее к коровушке за молоком. Курица - к коровушке, та просит, чтобы хозяин дал ей свежей травы и пр. В конце концов курица принесла маслица, петух спасен, но скольким он обязан спасением! (“Петушок и бобовое зернышко”.) Ирония сказки понятна ребенку, ему нравится и то, что столько трудных препятствий удалось преодолеть курице, чтобы петушок остался жив. Счастливые концовки сказок соответствуют жизнерадостности ребенка, его уверенности в благополучном исходе борьбы добра со злом.
В сказках о животных много юмора. Это их чудесное свойство развивает у детей чувство реального и просто веселит, развлекает, радует, приводит в движение душевные силы. Однако сказки знают и печаль. Как резко контрастны здесь переходы от печали к веселью! Чувства, о которых говорится в сказках, столь же ярки, как и детские эмоции. Ребенка легко утешить, но легко и огорчить. Плачет заяц у порога своей избушки. Его выгнала коза. Петух прогнал козу - радости зайца нет конца. Весел и слушателю сказки.
Резкое разграничение положительного и отрицательного в природе сказок. У ребенка никогда не возникает сомнения в том, как отнестись к тому или иному сказочному персонажу. Петух - герой, лиса - хитрая обманщица, волк - жадный, медведь - глупый, коза - лживая. Это не примитивность, а та необходимая простота, которая должна быть усвоена малышом прежде, чем он будет готов воспринять сложные вещи.
В сказках о животных много песенок: поет лиса льстивую песню петуху: “Петушок, петушок, золотой гребешок, маслена
