Белое движение в гражданской войне на юге России (ноябрь 1917 –1920 гг.). историографическое исследование (стр. 3 )

Глава II. «История изучения Южнороссийского Белого движения в советской исторической науке (примерно 1918 – примерно первая половина 1980-х годов)». В первом параграфе — «Первый историографический опыт исследования темы в годы Гражданской войны и в условиях относительной творческой свободы творчества историков (примерно 1918 – примерно первая половина 1930-х гг.)» — прослеживается освещение нашей темы в контексте зарождения советской исторической науки в годы Гражданской войны и после ее окончания, когда появилось научное осмысление рассматриваемой проблемы в специфических условиях творческой свободы историков и ее уверенного затухания. Во втором параграфе — «Степень научной разработанности проблемы в период безраздельного господства сталинской историографической парадигмы и теоретико-методологических координат хрущевской оттепели (примерно вторая половина 1930-х – примерно первая половина 1960-х годов)» — анализируются деформированные трактовки темы Белого движения в комплексе и различными аспектами все более мифологизирующейся (под воздействием реалий культа личности Сталина) истории Гражданской войны. Показываются робкие попытки историков вернуться к исследованию именно темы Белого движения в период хрущевской оттепели, стремление исправить здесь некоторые деформации. В третьем параграфе — «Историография проблемы периода ресталинизации советской исторической науки (примерно вторая половина 1960-х – примерно первая половина 1980-х годов)» — исследуются откаты в освещении нашей темы (по сравнению с оттепелью), детерминированные попытками реанимации сталинских теоретико-методологических подходов. Показываются и некоторые достигнутые положительные результаты.

Глава III. «Белое движение в Гражданской войне на Юге России в белогвардейской литературе и литературе Российского зарубежья». В первом параграфе — «Первые попытки осмысления рассматриваемой проблемы в белогвардейской литературе, и приращение исторических знаний по ней в белоэмигрантской историографии (примерно 1918 – 1920-е гг.)» — освещаются особенности немногочисленных трудов, изданных в 1918 – 1920 гг. на территории Юга России, подконтрольной белым политическим режимам, а также раскрывается процесс приращения исторических знаний по теме в белоэмигрантской историографии в 1920-е годы. Подчеркивается, что белоэмигрантская литература и источники, которые можно условно назвать «белоэмигрантской историографией», является составной частью историографии Российского зарубежья. Во втором параграфе — «Анализ историографических источников Российского зарубежья по рассматриваемой проблеме (1930-е; 1960-е – примерно 1980-е гг.)» — освещается, как в 1930-е гг. проходил процесс дальнейшего накопления исторических знаний по рассматриваемой проблеме в тесной преемственности с белоэмигрантской историографией 1920-х гг. Раскрываются особенности изучения нашей проблемы в 1960-е – примерно 1980-е гг. в рамках собственно историографии Российского зарубежья.

Глава IV. «Белое движение в Гражданской войне на Юге России в историографических источниках периода зарождения, становления и утверждения новых подходов в отечественной исторической науке (примерно вторая половина 1980-х – до наст. вр.)». В первом параграфе — «Советская историография проблемы в период перестройки (примерно вторая половина 1980-х – 1991 г.)» — доказывается противоречивый характер историографическое осмысления анализируемой темы, детерминированный реалиями перестройки. Особенно подчеркивается, что историко-партийный ключ исследования истории Гражданской войны стал постепенно отходить на задний план и резко повысился научный интерес именно к теме Белого движения. Во втором параграфе — «Историография проблемы в период становления новых подходов в постсоветской исторической науке (примерно 1992 – примерно 1998 гг.)» — констатируется, что в постсоветский период здесь восторжествовал плюрализм мнений в условиях относительной творческой свободы историков, аналогов которой до того времени не имелось. В то же время, появился (по крайней мере, примерно до 1998 года) обвинительный уклон, разоблачительные интонации при освещении деяний советской власти в годы Гражданской войны. Достоверность используемой при этом факторграфии, точность ее передачи, глубокая аналитика присутствовали не всегда. На данном фоне детально разбираются историографические источники, увидевшие свет в период, обозначенный выше. В третьем параграфе — «Приращение исторических знаний по проблеме в период утверждения новых подходов в постсоветской исторической науке (примерно 1999 – до настоящего времени)» — отмечается, что исследование нашей темы проходило в условиях, когда утверждения новых подходов в постсоветской исторической науке, не означало, между тем, некой их монополизации. И вообще, они не приняли завершенного вида. Здесь налицо своего рода «методологическое многоголосие». Проблемы изучения Белого движения вышли на уровень нового исторического синтеза.

В заключении диссертации подводятся итоги исследования, отмечается закономерный, поступательный характер процесса познания истории Южнороссийского Белого движения, выносятся на суд научной общественности сделанные выводы и уроки, предлагаются научно-практические рекомендации.

III. НАУЧНАЯ НОВИЗНА И ОБОСНОВАНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ, ВЫНОСИМЫХ НА ЗАЩИТУ

Научная новизна. Впервые проведен всесторонний и комплексный анализ историографии рассматриваемой проблемы. Новые результаты, определяющие вклад диссертанта в ее разработку, сводятся к следующему: 1. Исследуются историографические факты и историографические источники, появившиеся в стране за 89 лет. Впервые так широко проанализирована проблематика исследований, связанных с изучением истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.); обобщаются характерные черты, основные тенденции, показываются сильные и слабые стороны проанализированной литературы, защищенных диссертаций, оцениваются документы, в том числе и с точки зрения их современного значения. 2. Предлагается периодизация процесса формирования исторических знаний по рассматриваемой проблеме, характеризуются основные периоды и этапы становления историографии темы, выявляются ее особенности. 3. Широко прослеживается процесс создания источниковой базы, накопления и осмысления фактологических знаний, установлена степень их использования каждым поколением историков. 4. Выявляется круг наиболее разработанных вопросов исследуемой темы, объясняются причины сложившейся историографической ситуации, актуализируется накопленный в науке опыт изучения проблемы Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.). 5.Анализируется взаимосвязь между уровнем разработанности рассматриваемой проблемы, состоянием ее источниковой базы, социально-политической и духовной атмосферы и другими факторами, определяющими возможности ее изучения. 6. Вносятся отдельные коррективы в трактовку ряда важнейших вопросов, входящих в предмет исследования проблемы, в том числе теоретических, достигается определенность в дискуссионных аспектах темы, уточняется некоторая ее статистика. 7. Предлагается авторский подход к пониманию различных аспектов историографического исследования проблемы Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.), намечаются пути ее дальнейшего углубленного исследования, предложены конкретные меры по совершенствованию познавательного процесса в исследуемой области исторических знаний.

На защиту выносятся следующие положения диссертации: 1. Результаты комплексного анализа историографических источников, в которых освещается история Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.). 2. Авторские оценки и суждения по важнейшим теоретическим и практическим вопросам исследуемой проблемы, прежде всего по тем, которые имеют дискуссионный характер. 3. Синтезированные основные тенденции развития историографии исследуемой проблемы на различных этапах ее развития, итоговые характеристики ее сильных и слабых сторон, основные направления дальнейшего совершенствования. 4. Выводы, предложения, научно-практические рекомендации, направленные на дальнейшее углубление научно-исследовательской работы в указанной области с учетом характера недостаточно разработанных аспектов темы.

Обоснование положений, выносимых на защиту

1. Результаты комплексного анализа историографических источников, в которых освещается история Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.), можно свести к ряду крупных обобщений:

1.1. Историографии проблемы Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) было свойственно своего рода «синусоидальное» развитие: накопление первых исторических знаний по теме в условиях братоубийственной Гражданской войны и их серьезное приращение, происходившее в условиях относительной творческой свободы, которая имелась у исследователей в 1920-е — примерно в первой половине 1930-х гг.; стагнация в исследовании темы (примерно вторая половина 1930-х – примерно первая половина 1950-х гг.), детерминированная безраздельным господством сталинской историографической парадигмы, подразумевающей, прежде всего, беспрекословное выполнение идеологического и социально-политического заказа тоталитарного политического режима, утвердившегося в стране в хронологических рамках, указанных выше; резкое оживление в исследовании проблемы (примерно вторая половина 50-х — примерно первая половина 60-х гг. XX века), материализовавшееся в ряде количественно-качественных историографических показателей. Подобное стало возможным благодаря хрущевской оттепели, создавшей, в том числе новую духовную обстановку в СССР, что сказалось позитивно на развитии исторической науки. Отличительная черта здесь — попытки приближения к исторической правде в условиях реанимации относительной творческой свободы историков, утраченной в период культа личности Сталина; Серьезный откат назад в исследовании темы, происшедший на фоне реанимации сталинских подходов, пусть и несколько модернизированных, в руководстве исторической наукой (примерно вторая половина 1960-х — примерно первая половина 1980-х гг.). Такому синосоидальному развитию историографии нашей проблемы свойственно диалектическое единство в развитии всех периодов, упомянутых выше. Границы перехода, что выше отмечалось, носят условный характер.

1.2. История изучения рассматриваемой темы зародилась в ходе братоубийственной Гражданской войны, что наложило на нее соответствующий специфический отпечаток, главными характерными чертами которого можно считать следующие: исключительно бескомпромиссный конфронтационный стиль изложения всех трудов, ярко выраженный агитационно-пропагандистский характер публикаций; проблематичность достоверности фактического материала, ибо в агитационно-пропагандистских целях допускались преднамеренные фальсификации. Основной жанр трудов — публицистический, иногда научно-популярный. О научном осмыслении темы вряд ли стоит говорить. Разве только можно констатировать, что элементы научных исследований все-таки появлялись, в первую очередь в рамках набиравшей силу военной историографии. Но вряд ли подобные историографические факты можно считать доминирующими. При всем несовершенстве историографических источников периода Гражданской войны, имеющих отношение к истории Южнороссийской ветви Белого движения, невозможно выявить степень научной разработанности проблемы, указанной выше, без их детального анализа. Тем более, что корме историографических источников в распоряжении современных исследователей имеется множество историографических фактов. Некоторые из них воистину носят неординарный характер.

1.3. В1920-х – начале 1930-х гг. состоялась научная разработка темы Южнороссийского Белого движения Спектр и результаты были довольно разнообразны и в целом небезуспешны: характеристика стержневых программных положений и партийно-политического состава Белого движения; дефиниции центральных пунктов политического курса государственных образований Белого Юга России и их связей с интервентами и населением; причины поражения Белого движения; публикация отдельных особо значимых их документов. На все работы того времени наложило неизгладимый отпечаток то, что относительная творческая свобода, что имелась у историков в период, о котором идет речь, быстро затухала. Соответственно, появлялась идеологическая заданность, политизация. Однако, несмотря на эти обстоятельства, большинства вышедших тогда статей, монографий, воспоминаний и других видов научной, популярной и публицистической литературы, многие изложенные в них факты, привлеченные документальные материалы, сделанные авторами выводы и обобщения представляют несомненный научный интерес и сегодня.

1.4. В период безраздельного господства сталинской историографической парадигмы (примерно вторая половина 1930-х – примерно первая половина 1950-х годов) произошла гипертрофированная идеологизация и политизация советской исторической науки, ее полная подконтрольность советскому политическому режиму. История изучения нашей темы была загнана в жесткие априорные схемы, выданные «Кратким курсом истории ВКП (б). Стали исследовать не Белое движение как исторический феномен, а» «белогвардейские банды Деникина» и т. д. В таких политизированных клише четко прослеживается идеологический и социально-политический заказ правившего в стране тоталитарного политического режима. Были созданы все условия для того, чтобы историография по нашей проблеме не смогла наполниться новым содержанием. Не могло здесь радикально изменить ситуацию и то, что в конце 40-х – начале 50-х гг. прошлого века некоторые аспекты рассматриваемой темы получили научную разработку на уровне кандидатских диссертаций: деформации периода культа личности Сталина серьезно девальвировали конечные научные результаты исследований. Особенно подчеркнем, что тема была выведена из разряда приоритетных, по ней не было выполнено целевых, комплексных исследований. Соответственно, не получила она историографической разработки: в свет не вышло ни одной обобщающей статьи по истории ее изучения, не говоря уж о монографиях или диссертационных исследованиях. Однако тема Белого движения в Гражданской войне на Юге России в ноябре 1917 – 1920 гг. нашла некоторое фрагментарное освещение в ряде обобщающих работ по истории Гражданской войны, а также в специальных исследованиях. Им были присущи следующие особенности: локализация исследований применительно к анализу событий под Царицыным, так как в них участвовал ; робкая попытка освещения в послевоенный период отдельных аспектов истории Южнороссийского Белого движения в работах, посвященных иностранной военной интервенции в годы Гражданской войны; отсутствие практики введения в научный оборот новых архивных документов, так доступ исследователей к ним все более затруднялся, цензура становилась все боле жесткой; наличие серьезных искажений и фальсификаций в оценочных суждениях по истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.), его исторических персоналиях, детерминированные идеологическим и социально-политическим заказом утвердившегося в стране тоталитарного политического режима.

1.5. В период развития советской исторической науки в системе теоретико-методологических координат хрущевской оттепели (примерно вторая половина 1950-х – примерно первая половина 1960-х годов) в исследовании нашей темы произошли глубокие количественно-качественные изменения. Недолгий период либерализации политического режима в СССР сделал возможным определенный прорыв в изучении целого ряда тем, в том числе и по проблематике Гражданской войны, а в ее рамках и проблем Белого движения, в том числе и его Южнороссийской ветви. Для литературы этих лет свойственен отход от чисто военной тематики и расширение источниковой базы исследований, большее разнообразие исследуемых сюжетов и проблем, освобождение от бесспорно ненаучных политизированных постулатов сталинской эпохи и историографии. Рассматриваемая проблема нашла отражение в крупных обобщающих трудах по истории Гражданской войны (преимущественно, фрагментарное), а также в ряде монографических исследований. В меньшей степени тема получила научную разработку на уровне диссертационных исследований. Вместе с тем основополагающие оценки характера, мотивации, программ и политики Белого движения и отдельных его представителей и структур остались практически неизменными. Сам антисоветский лагерь не рассматривался специально во всей его многоликости и сложности, а выступал лишь как определенный фон для освещения различных отдельных сюжетов и тем. Нельзя не заметить и того, что история Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) не получила целевой собственно историографической разработки. Она имела место только в контексте работ по истории истории изучения Гражданской войны. И вообще: нет достаточных оснований для того, чтобы считать рассматриваемую тему конституированной в качестве самостоятельного научного направления. Разумеется, подобное обстоятельство не есть аргумент к недооценке историографии рассматриваемой проблемы периода хрущевской оттепели.

1.6. Анализ истории изучения проблемы Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) в период ресталинизации советской исторической науки позволяет заключить, что здесь произошел серьезный откат, если сравнивать с периодом хрущевской оттепели. Засилье историко-партийной тематики резко сузило предмет исследований — разгром контрреволюции. Затем здесь появился еще один аспект — крах (подчеркнем, крах, а не деятельность) непролетарских партий в 1917 – 1920 гг. Историкам, как и во времена культа личности Сталина, снова стали в директивном стиле диктовать, о чем, как и что писать (разумеется, в более мягких формах, что не меняло содержания). Идеологический и социально-политический заказ теперь уже авторитарно-бюрократического политического режима, утвердившегося в стране, все более погружающейся в системный кризис, подразумевал всемерную дискредитацию Белого движения и его вождей, и на данном фоне показ величия победы советской власти в братоубийственной Гражданской войне. Подобный алгоритм допускал преднамеренные искажения и даже ничем неприкрытее фальсификации (например, работа ). Причем, что представляется принципиальным подчеркнуть, ученым были поставлены жесткие организационные барьеры, нашедшие выражение в следующих явлениях: резкое ограничение доступа в архивы; существование спецхрана в Государственной публичной библиотеке им. , куда были помещены работы лидеров Белого движения, зарубежных исследователей и исследователей Российского зарубежья, имеющих отношение к рассматриваемой теме. Доступ туда был тоже крайне затруднительным; отсутствие публикации белых мемуаров и переводных работ зарубежных авторов, которые не вписывались в марксистско-ленинскую историографическую парадигму. Однако наметились сдвиги в осмыслении политических аспектов истории Белого движения, роли различных партийных образований в нем, их взаимодействия, деятельности ряда антибольшевистских правительств. Эти проблемы поднимались в контексте исследования краха непролетарских партий в 1917 – 1920 гг. Даже в условиях жесткого идеологического диктата появились работы, которые и сегодня не потеряли, в какой-то степени своей актуальности (например, работы . , и др.). В них есть «рациональные зерна», извлечение которых может помочь современному исследователю в составлении более полной научной картины истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.)

1.7. Белогвардейская историография и историография Российского зарубежья истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России за столь длительный временной интервал (примерно 1918 – 1980-е годы) прошла сложный, противоречивый путь. Она развивалась неравномерно, под непосредственным воздействием конкретно-исторической обстановки. В ней рельефно выделяются четыре крупных блока: 1) белогвардейская историография (примерно 1918 – 1920 гг.); 2) белоэмигрантская историография (1920-е гг.); 3) историография Российского зарубежья, развивавшаяся в тесной преемственности с белоэмигрантской историографией (1930-е гг.); 4) собственно историография Российского зарубежья. Белогвардейская историография рассматриваемой проблемы является своего рода предтечей белоэмигрантской историографии 1920-х годов. Хотя бы по той простой причине, что многие авторы, впервые опубликовавшиеся на белом Юге России, охваченном пламенем безумной братоубийственной Гражданской войны, продолжали активно творить и в первые годы белой эмиграции (например, Борис и Алексей Суворины). Труды, входящие в блок, упомянутый выше, немногочисленны. Они изданы в 1918 – 1920 гг. на территории Юга России, подконтрольной белым политическим режимам. Авторы такой литературы — непосредственные участники революции и Гражданской войны, не имевшие специальной подготовки для проведения исторических исследований. Белогвардейская историография нашей темы развивалась параллельно с советской историографией[58] проблемы, находясь с ней одновременно, в жесточайшей конфронтации. Основной массив подобной литературы сосредоточен в публицистических, агитационно-пропагандистских работах. Научные исследования отсутствуют. В целом, работ мало по количеству, и они несовершенны по качеству. Однако здесь имеются некоторые труды, которые могут вполне претендовать на статус небезынтересных исторических источников по отдельным военно-политическим аспектам истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России. Несмотря на многие несовершенства белогвардейской историографии, ее анализ для полноты исследования темы данного диссертационного исследования представляется достаточно важным.

1.8. И белоэмигрантская историография (1920-е гг.), и историография Российского зарубежья, развивавшаяся в тесной преемственности с белоэмигрантской историографией (1930-е гг.), и собственно историография Российского зарубежья представлены во всем богатстве видов осмысления истории Гражданской войны, Белого движения, в том числе и его Южнороссийской ветви. Оно осуществлялось, главным образом посредством мемуаров, мемуарно-исследовательских сочинений, исследовательских работ. Все это происходило на фоне «публицистических боев» в периодике, которая в количественном отношении в Российском зарубежье представлена богата. Характерная черта истории изучения рассматриваемой проблемы в исторической науке Российского зарубежья — поступательное движение по восходящей линии — от мемуаров, через мемуарно-исследовательские произведения к монографическим трудам. Осмысление истории Гражданской войны, Белого движения, в том числе и его Южнороссийской ветви проходило на солидной источниковой базе, в числе которой имелась и архивная составляющая. Причем, налицо тенденция к перманентному наращиванию источниковой базы. Однако исследователи Российского зарубежья не имели доступа к материалам, отложенным в архивных учреждениях СССР (по идейно-политическим мотивам). В российском зарубежье была хорошо поставлена библиографическая работа.

1.9. Характерная черта историографии рассматриваемой проблемы — ее зигзагообразное развитие: исключительно высокий интерес к теме в 20-х гг. XX века, не нашедший, однако, полного логического выражения в серьезных научных трудах, так как из было издано мало; повышение исследовательского интереса 1930-е гг., что материализовалось в серьезных научных трудах; полное отсутствие работ в годы Второй мировой войны; постепенное возвращение темы в сферу исследовательских интересов после Второй мировой войны; появление научных и мемуарных трудов, биографических работ о деятелях Белого движения, где нашла отражение анализируемая в нашей диссертации проблема в 60-х – 80-х гг. XX в. Ни в белоэмигрантской историографии (1920-е гг.), ни в историографии Российского зарубежья, развивавшейся в тесной преемственности с белоэмигрантской историографией (1930-е гг.), ни в собственно историографии Российского зарубежья так и не были созданы комплексные обобщающие работы по истории Белое движение в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.). Несмотря на наличие ряда небезынтересных работ, где представлено собственно историографическое осмысление нашей темы, нельзя считать, что история истории изучения нашей проблемы нашла отражение в комплексных обобщающих трудах.

1.10. В целом, белогвардейская историография и историография Российского зарубежья представляет собой историографическую ветвь истории Белого движения с высоким потенциалом. И дело не только в значительном приращении неизвестных или ранее замалчиваемых фактов, их соотнесении и взаимодополняемости, как справедливо отмечали, например, и . Не менее важно выявление концептуальной стороны исследований и мемуаров, оригинальности постановки тех или иных вопросов. Без учета достижений историографии, проанализированной в данной главе настоящей научной квалификационной работы, нельзя осмыслить коренные проблемы истории Гражданской войны, в целом и Белого движения, в том числе и его Южнороссийской ветви, в частности. Именно анализируемая нами историография дает ответы (естественно, неполные) на ряд существенных вопросов: истоки, природа и социальная основа Белого движения; идеология, политика, стратегия и тактику противоборствующих сторон; роль отдельных политических, общественных и военных деятелей; взаимоотношения армии, власти, народа, партий, общественных движений и пр. Но литература, проанализированная выше, дает мощный стимул для продолжения созидательного поиска и углубления анализа как названных, так и других аспектов истории Гражданской войны в России: роль и взаимоотношения белых и региональных, в том числе национальных государственных и общественных структур; история межпартийного сотрудничества в антисоветском лагере; анализ всего спектра вопросов военной истории этого периода, историческое место антибольшевистского движения и пр. А это непосредственно связано и с анализом актуальных в настоящее время проблем становления новой российской государственности, урегулирования межнациональных отношений, формирования партийно-политической системы и т. д. Следовательно, имеющиеся наработки в историографии Российского зарубежья представляют большой научный интерес. Без их тщательного анализа невозможно представить цельную научную картину проблемы, которой посвящена данная научная квалификационная работа.

1.11. Временной интервал изучения нашей темы (примерно вторая половина 1980-х – до наст. вр.) несет в себе очень сложное содержание. Оно детерминировано, в значительной степени, тем, что на фоне смены цивилизацонной парадигмы в нашем стране, что имело место примерно во второй половине 1980-х – первой половине 1990 гг., в отечественной исторической науке происходил сложный процесс зарождения, становления и утверждения новых подходов. Здесь можно выделить три условных историографических периода: период перестройки, в ходе которого зародились новые подходы в советской исторической науке (примерно вторая половина 1980-х – 1991г.); период становления новых подходов в постсоветской исторической науке (примерно 1992 – примерно 1998 гг.); период утверждения новых подходов в постсоветской исторической науке (примерно 1999 – до настоящего времени).

1.12. В период перестройки история Белого движения, в том числе и его Южнороссийской ветви, стала и объектом, и предметом исследования. Важное условие здесь — рассекречивание в 1989 архивных документов Белого движения. Период перестройки ознаменовался повышением научного интерес к историографическому и источниковому наследию Российского зарубежья, а также и к достижениям зарубежной исторической науки в изучении истории Белого движения. Однако зарождавшиеся новые подходы пробивали себе путь через столкновение с ортодоксальными концептуальными суждениями советской исторической науки. Столкновение было жестким, так как авторитарные методы руководства советской исторической наукой, хотя и преодолевались, но сила инерции здесь была велика. При этом историки уступили первенство в освещении анализируемой проблемы публицистам, так как последним не требовалось осмысления и переосмысления новых архивных документов и материалов, к которым исследователи получили доступ. Однако, получив импульс от публицистов, историки создали первые научные работы по рассматриваемой теме. Правда, до комплексных исследований дело не дошло. Не хватило времени. Однако в дискуссионном ключе были предприняты попытки анализа небезынтересных аспектов истории Белого движения, в том числе и его Южнороссийкой ветви: истоки и идеологические основы Белого движения, его социальная опора; причины поражения Белого движения; соотношение красного и белого террора; внутренняя политика государственных образований белых. В целом, историография рассматриваемой проблемы — историография зачаточных тенденций, нереализованных планов. В этом нашел отражение паллиативный характер реформ перестройки.

1.13. Период становления новых подходов в постсоветской исторической науке протекал исключительно бурно и противоречиво, что стало возможным, во многом из-за социальных коллизий, потрясших молодую российскую государственность. На данном фоне в исследовании истории Гражданской войны произошла существенная смена приоритетов: объектом и предметом пристального изучения стало Белое движение, а изучение его противников, в первую очередь, красных, отошло на второй план. Однако пришлось преодолевать старые концептуальные подходы и оценки, твердо устоявшиеся в советской историографии, где не вызвало сомнений такое положение: исход Гражданской войны трактовался, прежде всего, как своего рода легитимация системы: если советская власть выстояла в борьбе с многочисленными и могущественными противниками, значит, народ действительно поддержал ее, а все сомнения — не имеют под собой почвы и «идеологически вредные». И хотя в период перестройки подобная позиция был поколеблена, ее еще предстояло преодолеть в радикально изменившейся экономической, социально-политической и духовной обстановке в стране. Историки находились в первой половине 1990-х годов в некоторой растерянности, источником которой стал процесс резкой смены методологических парадигм. Марксизм-ленинизм, в его большевистском измерении, как универсальная методологическая основа исторических исследований в советской исторической науке стал вытесняться новыми подходами, зародившимися в период перестройки. После распада СССР, в условиях формирования новой российской государственности, на принципиально отличных от советского периода в истории нашего Отечества началах, процесс упомянутый выше, стал набирать обороты. Но здесь были допущены серьезные перекосы. Часть исследователей увлеклась новомодными парадигмами, пришедшими из-за рубежа, после того, как был уничтожен «железный занавес», и между учеными-гуманитариями и обществоведами России и зарубежья был установлен творческий контакт. Вместе с тем, при этом они не оценили критически новые теоретико-методологические подходы, а даже попытались возвести их в абсолют. К марксистско-ленинской же методологии научных исследований отдельные историки подошли не по научному, а с позиций политграмоты, что привело к огульному отрицанию одной из парадигм, занимающей видное место в мировых школах методологии науки. Имевший, безусловно, положительный потенциал старой методологии был утрачен, а новые подходы внедрялись с трудом, в жесткой борьбе старого и нового.

1.14. Работам, увидевшим свет в 1992 – 1993 гг., была присуща жесткая полемичность. В текстах чувствовалась привязанная к серьезным экономическим, социально-политическим и духовным переменам, происходивших в Росси постсоветской. Острие полемики, которой не всегда велась в достаточно корректной форме, было направлено на следующие аспекты рассматриваемой проблемы: причины Гражданской войны, виновники ее развязывания, периодизация, альтернативы; оценки социально-политической сущности Белого движения; идеологические основания и политические программы Белого движения. Однако постепенно полемика уходила с первых ролей, ее сменяла научная дискуссия, в ходе которой выявились аспекты анализируемой тепы, в которых имели место явные разночтения: социально-экономическая и национальная и политика белых правительств; государственное строительство на территориях, подконтрольным белым политическим режимам; соотношение красного и белого террора; состояние офицерского корпуса белых армий. В ходе дискуссий постепенно появлялись и первые верифицированные суждения по предмету исследования. Однако достичь достаточной концептуальной стройности при освещении общих проблем Белого движения не удалось. Даже притом, что исследуемая проблем стала исследоваться на уровне крупных монографий, а также происходила ее усиленная диссертационная научная разработка, причем, даже на уровне докторских диссертаций. У историков появилось стремления к исследованию исторических персоналий вождей Белого движения.

1.15. В целом, уровень научной разработанности рассматриваемой проблемы характеризуется (с точки зрения видовой характеристики историографических источников) развитием по восходящей линии: от депонированных научных статей и статей в научной периодике, тезисов выступлений на конференциях к историческим очеркам, книгам и монографическим исследованиям. К сожалению, многие монографии малотиражные. Здесь можно считать знаковым тот факт, что появились монографические и докторские диссертации, в которых анализировалась историография рассматриваемой темы. Однако, несмотря на достигнутые успехи, не было создано ни одного фундаментального труда, в котором бы история Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) исследовалась комплексно.

1.16. Изучение истории Белого движения в России постсоветской переживает сегодня поворотный момент в условиях приращения исторических знаний по проблеме в период утверждения новых подходов в постсоветской исторической науке. Даже, несмотря на то, что в начале XXI века наблюдался некоторый спад исследовательского интереса к проблемам истории Гражданской войны, в том числе и к Белому движению. Правда, этот спад сегодня уже и не ощущается: наша тема по-прежнему занимает в исследовательском поле одно из ведущих мест. В процессе, упомянутом выше, появилась существенная особенность, которой не наблюдалось в период становления новых подходов в постсоветской исторической науке. Речь идет о снижении уровня политизации научных артефактов, имеющих отношение к теме Белого движения. Но политическая конъюнктура, тем не менее, никуда не исчезла. Она оказывает далеко не позитивное влияние на выходящее в свет историографические источники по рассматриваемой теме. Нельзя сбрасывать со счетов и влияния на историографические источники, имеющие отношение к теме Белого движения, исторического феномена российской Гражданской войны. Ведь многие проблемы истории Гражданской войны по-прежнему мало разработаны (особенно, в концептуальном ключе). Они имеют дискуссионный характер, иногда дискуссия перерастает в полемику.

1.17. Новее веяние — ответственный подход многих исследователей к выбору теоретико-методологических основ для своих научных изысканий, бережное отношение к наработкам предшественников. Правда, на данном фоне появляются работы, авторы которых пытаются изрекать истины в последней инстанции, не имея на это никаких оснований. Они прикрывают тем самым, нежелание адаптироваться в новой историографической ситуации. В позитивный потенциал можно отнести и факт выход на качественно новый уровень в исследовании исторических персоналий вождей Белого движения: появились даже докторские диссертации. В этом же ряду следует расценивать то, что собственно военные аспекты анализируемой темы не стали занимать исключительно доминирующе положение. В сферу научных интересов авторов все чаще попадают социально-политические и экономические, духовные аспекты истории Белого движения, проблемы государственного строительства, внешней и внутренней политики белых правительств. В то же время, в военной проблематике истории Белого движения появилось оригинальное направление — тема морального духа Белой армии, морально-психологического состояния личного состава (правда, главным образом, офицеров).