,
президент-председатель правления банка ВТБ 24
:Я остановлюсь на 3-4 важных моментах.
Хотелось бы призвать и регулятора, и самих участников банковского рынка не успокаиваться.
В конце прошлого - начале этого года появилось ощущение, что 2010 год был очень удачным: объемы кредитования росли, население активно размещало деньги на банковские счета. Прибыль банковского сектора видна в отчетах. Но, если задуматься, ситуация далека от равновесия. Несколько конкретных примеров.
Действительно, розничное кредитование значительно выросло в прошлом году. Но объем кредитов населению на сегодняшний день - 4 триллиона 100 миллиардов рублей. Ровно столько было в конце 2008 года. Получается, что с учетом инфляции (которая за прошедшие 2,5 года составила почти 20%), объем кредитов, выданных населению, на 20% меньше, чем в начале 2009 года.
Темпы роста прошлого года - 14%, но инфляция составила 9%. Экономика растет медленно. 4% - небольшой рост для России. Реальные доходы после некоторого восстановления 2010 года быстро расти не будут.
Ситуация экономическая и ситуация на рынке гораздо более сложная. Поведение людей этому соответствует. Граждане гораздо осторожнее относятся к своему потреблению, к деньгам. Может, это и хорошо, но с точки зрения развития банковского рынка ситуация будет более напряженной.
Второй момент – плохие долги. Я всегда поддерживал позицию Центрального банка в том, что не нужно выкупать плохие долги, как это делали западные регуляторы. Не нужно строить сложные схемы, перемещать их с банковских балансов. То, что произошло за последние два года, подтвердило правильность этой позиции. Тем не менее, мы не должны себя обманывать. Ясно, что 12-13%, а, может, и все 15% кредитного портфеля банковской системы – плохие долги. Это активы, которые были реструктурированы, перекредитованы. Они не стоят тех денег, по которым стоят на балансах банков. Постепенно цена активов вместе с ростом экономики будет расти. Но проблема остается, она сама собой не разрешится. И когда мы предпринимаем регулятивные действия, оцениваем рынок – это надо понимать.
Действительно, кредитный портфель населения в начале кризиса составлял примерно 6 трлн рублей. Сейчас уже 10 трлн. То есть объем средств населения в 2,5 раза превышает объем кредитов населению. Есть ликвидность, есть свободные средства у предприятий, и государство закачало приличный объем средств в экономику.
Поэтому поддерживаю коллег, которые говорят, что кредитные организации должны в том или ином виде разместить достаточно серьезные риски.
Центральный банк ведет очень важную работу по изменению норм, правил резервирования, требований к валютным, операционным и прочим рискам. Эту работу нужно завершить. Необходимо создать резервные требования, которые будут дифференцировать активы и ограничивать риски кредитных организаций, как бы болезненно это не было для некоторых игроков.
Еще один момент, на котором я хотел остановиться. Он, к сожалению, здесь широко не обсуждался. Несколько недель назад был принят ключевой для нас документ - Стратегия развития банковского сектора на следующие пять лет. Документ, я считаю, хороший. Над ним много работала Ассоциация российских банков, было много совещаний в правительстве. Стратегия действительно проработана, туда вошло много важных тезисов. Вопрос в том, останется ли этот документ декларацией, которую все обсудили, согласились и занялись своими делами? Или удастся сделать из этой декларации реальный план действий как для Центрального банка и правительства, так и для нас, участников рынка.
План реализации этой стратегии, которая состоит из набора законодательных актов, должен иметь конкретные сроки, ответственных за реализацию тех или иных элементов банковской стратегии. Тогда можно двигаться по ней как по реальному среднесрочному плану. Хотелось бы, чтоб и у правительства, и у Центрального банка это было в планах работ - годовых, двухлетних, трехлетних.
Ассоциация российских банков, руководители банков, руководители ключевых комитетов АРБ могут сыграть существенную роль в обсуждении и принятии новых законов, нормативных актов, которые этой стратегией предусмотрены.
Что принципиально важно в этой стратегии? Предложения, которые именно по рекомендациям банковского сообщества вошли в этот документ. Нас особенно волнует сокращение издержек и рост эффективности банковского бизнеса.
С точки зрения сокращения издержек хотелось бы остановиться на нескольких принципиальных моментах.
Первое – это глубина и сроки хранения документов, закон об архивном деле. 5-летний срок в сегодняшних условиях абсолютно недопустим. Де-факто, при современном развитии интернет-банкинга нормы этого закона не выполняются. Зачем хранить бумажные документы пять лет при наличии электронных? Ссылки правоохранителей и Минюста на закон об архивном деле и на 5-летний срок сегодня, в 21 веке, вызывают непонимание.
Закон должен быть откорректирован. Предлагаю сократить глубину хранения документов и доработать закон об электронной цифровой подписи, которая позволит электронное общение с клиентом ввести в юридическую процедуру - и для самих банков, и для российских судов. Это позволит существенно снизить наши издержки на ведение регулярного бизнеса.
Второй момент – общение банка с ФНС, Федеральной службой судебных приставов. С ФССП документооборот по объему сегодня стал почти таким же, как с налоговой службой. К этому добавляется и общение с Центральным банком. У нас есть 6-7 государственных органов, имеющих собственные IТ-системы. Есть программа «Электронная Россия». Так почему бы правительству не унифицировать сами форматы общения? И не только с банками, но и с гражданами. Это существенно облегчит нам всем повседневную работу.
Следующая важная тема тоже неоднократно поднималась в наших обсуждениях. Заканчивается отсрочка, которая была до лета сделана законодателями. Это 152-й закон о персональных данных. Если мы прямо будем выполнять нормы этого закона, то фактически работу можно прекратить с завтрашнего дня после его вступления в силу. Эта проблема требует решения в течение нескольких ближайших месяцев.
И, наконец, контрольно-кассовая техника. По закону об ККТ банки по-прежнему стоят под риском оснащения всех банкоматов еще и контрольно-кассовыми устройствами. Здесь должно быть общее решение и правительства, и Центрального банка. Причем правительства - именно как инициатора изменения законодательства. Нужно поставить точку в этом вопросе, исключить это требование из соответствующего закона, не оставляя этот вопрос открытым.
И последнее. Тема, которую я хотел затронуть в конце своего выступления, пока недооценивается многими. Это тема электронных платежей, электронного документооборота, тема работы с мобильными операторами и пр.
Внедрение этих технологий в повседневную практику взаимодействия клиентов с банками порождает вполне очевидные риски. Растет объем операций, интернет - банкинга, операций с банкоматами - растут объемы мошенничества, скимминга, хакерских атак, попыток вскрытия систем.
Я вполне ответственно заявляю: ни наше законодательство, ни правоохранительные органы абсолютно не готовы к тем масштабам технологической преступности, которые уже есть на западных рынках. И ответ технопреступности необходимо готовить сейчас, а не когда эта проблема станет масштабной.
Ответ этот должен быть в форме переквалификации целого ряда с татей Уголовного кодекса, формирования и расширения соответствующих подразделений правоохранительных органов, которые занимаются именно борьбой с технологическими преступлениями, и отладки их взаимодействия. Этого взаимодействия между правоохранителями в сложных ситуациях мы не наблюдаем. АРБ может выступить здесь определенным консолидатором и инициатором целого ряда законодательных и практических изменений.
