10 октября 2013 г.
Нобелевская неделя в Швеции
СТОКГОЛЬМ. В понедельник, 7 октября здесь открылась Нобелевская неделя – 2013. Чьи имена на этот раз вознесутся на научный олимп? По правилам Нобелевского комитета, информация о номинантах хранится за семью сургучными печатями и может быть раскрыта не ранее, чем через 50 лет, так что возможности заранее назвать не только стопроцентных фаворитов, но даже всех участников очередной нобелевской гонки не было. В атмосфере такой сверхсекретности специалисты не решались делать даже прогнозы. Но тем и интересны «нобелевские гадания», что тайны в них много, а ставки очень высоки.
Физиология и медицина. Новое открытие ДНК
Первыми Нобелевский комитет при Каролинском медицинском институте в Стокгольме объявил имена лауреатов премии в области медицины и физиологии. Ими стали ученые из США Джеймс Ротман, Рэнди Шекман и Томас Зюдхоф из Германии. Награда им присуждена за важные открытия того, как организована транспортная система клеток.
Если выражаться строго научно - за открытие "механизма регуляции везикулярного трафика - основной транспортной системы в наших клетках". Каждая клетка - это фабрика, которая производит молекулы и направляет их в различные части тела, отметили в Нобелевском комитете, комментируя принятое решение. Например, инсулин направляется в кровь, в то время как сигнальные вещества поставляются от одной нервной клетки к другой. Молекулы транспортируются в маленьких пакетах, которые называются везикулами. Так вот, три нобелевских лауреата открыли, как эти молекулы переправляются в нужное место в клетке в нужное время.
Отмечается, что Рэнди Шекман идентифицировал группу генов, необходимых для транспорта везикул. Джеймс Ротман обнаружил, что везикулы доставляют свой груз в нужное место путем слияния с принимающей мембраной. Томас Зюдхоф установил, как сигналы руководят высвобождением веществ из везикул в правильное время.
Рэнди Шекман (1948) учился в Калифорнийском и Стэнфордском университетах. Сейчас - профессор Калифорнийского университета в Беркли. В Нобелевском комитете отмечают, что именно открытия Р. Шекмана в годах позволили биотехнологической отрасли "взять на службу" дрожжи, которые сегодня производят до четверти всего инсулина и 100 процентов всей вакцины от гепатита B. Многие авторитетные медики полагают, что неполадки в механизме внутриклеточного транспорта могут быть одним из механизмов развития некоторых форм диабета и гемофилии.
Джеймс Ротман на два года моложе Р. Шекмана. Работал в Гарвардском медицинском институте и Массачусетском технологическом институте, прежде чем начал заниматься изучением везикул клеток в Стэнфордском университете в Калифорнии. В настоящее время он является профессором биологии клетки в Йельском университете.
Томас Зюдхоф родился в 1955 году городе Гёттинген в Германии. С 2008-го является профессором клеточной и молекулярной физиологии в Стэнфордском университете.
Сергей Колесников, советник президента Российской академии медицинских наук, академик РАМН:
- Нобелевские лауреаты по медицине 2013 года работают в области так называемого клеточного везикулярного транспорта последние тридцать лет. Им удалось раскрыть ранее загадочные регуляторные, в том числе генетические механизмы образования, транспорта и роль везикул (транспортных пузырьков) в жизнедеятельности клеток. Эти везикулы не только доставляют различные вещества внутрь клетки, но - что особенно важно - являются транспортером продуктов, синтезированных внутри клетки (тех же гормонов, белков) и отработанных веществ.
Механизмы, выявленные нобелевскими лауреатами, являются универсальными, так как открыты и доказаны на дрожжевых клетках и клетках экспериментальных теплокровных животных. Кроме транспорта в клетке данные процессы играют ключевую роль в слиянии клеток. Они описаны и смоделированы на разных клетках, в том числе эндокринных и нервных. Клонирован ряд генов для дальнейших исследований.
Работы Джеймса Ротмана, Рэнди Шекмана и Томаса Зюдхофа открывают осознанный путь к регуляции клеточного метаболизма и его нарушений при эндокринных заболеваниях, метаболических болезнях и особенно при заболеваниях нервной системы, таких как аутизм, шизофрения, болезнь Альцгеймера.
Борис Копнин, главный научный сотрудник Российского онкологического научного центра имени Блохина, доктор биологических наук, профессор:
- Как оказалось, клетки, из которых мы состоим, разговаривают друг с другом, общаются между собой. Они передают друг другу информацию, необходимую для нормального функционирования всех органов. Одна из систем, по которой они общаются, выпускает из себя особые пузырьки - везикулы. В этих пузырьках находятся биологически активные вещества, в том числе и регулирующие наследственную информацию клетки, синтез различных белков. Открытие наших коллег из США и Германии делает возможным вмешательство человека в регуляцию поведения клеток, в том числе раковых. В будущем это даст новые возможности в терапии раковых опухолей.
В прошлом году Нобелевской премии по медицине и физиологии были удостоены японский ученый Синъя Яманака за работы по стволовым клеткам и британский биолог Джон Гердон за эксперименты по клонированию животных. Российские ученые получали эту награду дважды - Иван Павлов в 1904 году за работы по физиологии пищеварения и Илья Мечников в 1908 году за изучение иммунитета.
Между прочим, первым в ряду претендентов на нынешнюю Нобелевку по физиологии и медицине называли профессора генетики из Эдинбургского университета (Великобритания) Адриана Берда. Он был безоговорочным лидером многих опросов и рейтингов, в том числе и от авторитетного агентства Thomson Reuters.
Физика. Звёздный час Хиггса
В номинации «физика» эксперты справедливо ожидали триумфа 84-летнего англичанина Питера Хиггса, который до выхода на пенсию работал в Эдинбургском университете. Еще в 60-х годах прошлого века он предложил объяснение происхождению массы элементарных частиц, и этот механизм помог учёным уже в 2012 году открыть недостающий компонент Стандартной модели – Бозон Хиггса.
Вот что говорил об этом накануне Юрий Кившарь, создатель и руководитель Центра нелинейной физики, заслуженный профессор Австралийского национального университета, обладатель мега-гранта Минобрнауки России и создатель лаборатории метаматериалов Санкт-Петербургского государственного университета информационных технологий, механики и оптики (ИТМО):
– Сейчас на слуху, конечно, косвенное подтверждение бозона Хиггса, и так как Питер Хиггс ещё жив, то Нобелевский комитет может выбрать его тематику из прочих равных. Но там есть нюанс: над этой теорией работало много учёных, по словам самого П. Хиггса, ещё пять человек, и многие из них живы. Экспериментаторов же по этой теме - ещё больше.
Артём Оганов, заведующий лабораторией Университета штата Нью-Йорк (США), руководитель проекта мегагранта в МФТИ также считал, что «в этом году почти наверняка Нобелевскую премию дадут Питеру Хиггсу за предсказание бозона Хиггса».
А член-корреспондент РАН, заместитель директора ИТЭФ Михаил Данилов отмечал: «С открытием бозона Хиггса завершена Стандартная модель – самая совершенная теория окружающего нас мира. Однако, скорее всего, она не полна. Наблюдение любого эффекта, выходящего за рамки стандартной модели, будет заслуживать Нобелевской премии. Пример – детектирование Темной материи».
Так все и вышло. Питер Хиггс, открывший недостающий компонент Стандартной модели – бозон Хиггса – был объявлен лауреатом Нобелевской премии по физике 2013 года. Он разделил ее с Франсуа Энглером.
Между прочим, в числе возможных лауреатов, к примеру, Артём Оганов, называл Андрея Линде – советско-американского физика из Стэнфордского университета с его теорией расширяющейся вселенной, а также Микеле Парринелло из Швейцарского федерального института технологий в Цюрихе – за революционные методы в теории конденсированного состояния. Возможным он считал и присуждение награды за топологические изоляторы – Шоученгу Джангу.
Химия. Русский клик
Нобель по химии все чаще присуждается за исследования в области химической биологии. Так, за последние десять лет было только три чисто «химических» Нобеля, шесть «биологических», и один «физический». В предыдущей декаде соотношение было 3:7 в пользу химии. Это общая тенденция, когда фундаментальные химические исследования становятся все менее популярными.
На этот раз «главный приз» по химии достался Мартину Карплусу, Майклу Левитту и Арье Уоршелу - за создание методов компьютерного моделирования молекул и их реакций. Несмотря на название номинации, в этой области помимо химии пересекаются и физика, и биология с медициной, и даже информационные технологии. Как появилось это направление в науке и почему Нобелевский комитет решил отметить его пионеров, рассказал один из главных российских экспертов по молекулярному моделированию, глава группы молекулярного моделирования биофака МГУ профессор Константин Шайтан:
- Моделирование молекул позволяет рассмотреть их поведение в самых тонких деталях, которые недоступны никаким экспериментальным наблюдениям. Моделирование, например, открывает взору исследователей промежуточные соединения, которые в реальности существуют в масштабе даже не нано-, а пикосекунд. Кроме того, моделирование, в принципе, способно в мельчайших деталях предсказывать, как будут взаимодействовать молекулы, которых пока вовсе не существует в природе, например, еще не синтезированные лекарства.
Несмотря на столь широкие потенциальные возможности, моделирование появилось существенно позднее, чем стали ясны законы квантовой механики, хотя они полностью описывают поведение молекул. Теоретически, после открытия уравнения Шредингера можно было сразу предсказать математическими методами не только температуру плавления льда или спирта, но и рассчитать трехмерную конфигурацию белка по его первичной последовательности. Здесь, однако, возникают две практические проблемы: во-первых, для этого нужно было бы сперва изобрести компьютеры (которые также появились существенно позже, чем квантовая механика), а во-вторых, эти компьютеры должны были бы обладать фантастической производительностью, которая на самом деле не достижима ни сейчас, ни в ближайшем будущем. За что же тогда присудили нынешнюю Нобелевскую премию?
Ответ заключается в том, что молекулярное моделирование в том виде, в каком оно появилось и существует до сегодняшнего дня, это искусство правильного выбора между слишком сложным и слишком простым. Иными словами, это искусство упрощения. Да, формально поведение молекул управляется квантовыми законами, но далеко не всегда квантовые эффекты заметно влияют на поведение молекул. Именно поэтому при моделировании большую часть молекул часто представляют как некие ньютоновские объекты, которые взаимодействуют друг с другом не сложнее, чем пластиковые шарики в сухом бассейне. С другой стороны, такое упрощение недопустимо в тех местах, где идут полноценные химические реакции, например, в реакционных центрах ферментов. Вся наука молекулярного моделирования как раз и заключена в промежутке между неподъемными для компьютеров квантовыми расчетами «из первых принципов» и упрощением до уровня упругих пластиковых шариков.
Заслуги нынешних нобелевских лауреатов заключаются в том, что им удалось разделить в молекулах взаимодействия, которые можно моделировать с разной физической точностью. Они же составили первые компьютерные программы, которые позволяют провести это моделирование.
Как именно ученым удалось разделить поведение молекул в модели, продемонстрировано в одной из первых совместных работ М. Карплуса и М. Левитта, опубликованной в 1972 году. Нынешние лауреаты моделировали спектры необычной молекулы — дифенилгексатриена, который за счет сопряженных связей является почти совершенно плоской молекулой. Ученые показали, что если разделить всю молекулу на пи-электроны и все остальное, то первые можно моделировать квантовыми расчетами, а то что осталось, — за счет классической механики. То, что такой подход эффективен, доказали результаты спектроскопии, которые полностью совпали с предсказанными.
Этот одиночный пример, хотя и сильно упрощенный, позволяет в некоторой степени понять, между какими Сциллой и Харибдой движется современное молекулярное моделирование.
Константин Шайтан: «Фактически, молекулярное моделирование — это численный эксперимент, который позволяет получить информацию, не доступную никаким обычным экспериментальным методам. Моделирование позволяет рассмотреть, как движутся молекулы, как они взаимодействуют друг с другом. По своей сути, молекулярная динамика, — это решение системы классических уравнений Ньютона для большого числа взаимодействующих частиц.
Одна из первых компьютерных программ, которая позволила моделировать именно полимеры, была разработана в СССР в Институте прикладной математики, нынешнем институте Келдыша. Ее автором стал тогдашний аспирант, Николай Балабаев, это была его кандидатская диссертация. Он сейчас работает в Пущино, заведует лабораторией молекулярной динамики. Однако из-за проводившейся тогда борьбы с кибернетикой, этой «продажной девкой империализма», мы были отброшены в развитии компьютерных технологий очень сильно назад. В то же время американские ученые тогда очень быстро вырвались вперед. Именно в этот момент Мартин Карплус и его коллеги очень быстро развили метод молекулярной динамики для исследования полимеров и биополимеров.
Сложность тех систем, за которыми ученые наблюдали все эти годы, конечно, очень сильно увеличилась. В конце 70-х годов речь шла о динамике единичных молекул белка. Это были рекордные расчеты на грани возможности, и даже такие компании, как IBM, использовали эти расчеты для нужд собственной имиджевой рекламы. К настоящему времени, в связи с появлением суперкомпьютеров с экзофлопными вычислениями, это направление чрезвычайно бурно развилось.
Системы, которые моделируются сейчас, это системы до миллиона атомов. Они могут представлять собой не отдельный белок, а, например, целый белковый комплекс в липидной мембране, да еще и окруженный огромным количеством молекул воды. Длительность процессов, которые можно моделировать, очень сильно выросла. Если прежде речь шла о пикосекундах (10-12), то теперь это уже десятые-сотые доли секунды. И это не просто цифры, это принципиальный момент, потому что от характерного времени моделирования систем зависит область применимости результатов: пикосекунды — это еще только физика, микросекунды — это уже биология.
Если говорить о личном вкладе нынешних лауреатов, то, М. Карплус, можно сказать, патриарх этой области. Я с ним виделся в 1991 году, когда он приезжал в СССР на семинар по динамике белков, который устраивал академик Гольданский. Поэтому мне очень приятно, что он дожил до Нобелевской премии.
Карплуса в Гарварде очень много сделала для калибровки потенциальных полей между атомами, между разными степенями свободы в молекуле. Такая калибровка — важнейший момент для молекулярной динамики, и его группа сильно продвинулась в этом направлении. Сейчас есть несколько вариантов этих силовых полей, но гарвардская модель наиболее полная, она учитывает максимальное количество тех факторов, которые известны на сегодняшний день.
Конечно, работы М. Карплуса и его коллег не появились на пустом месте. Можно вспомнить Френка Стиллинджера, который очень много работал по динамике воды. Но в области биологии именно эта группа внесла наиболее важный вклад, поэтому присуждение премии нынешним лауреатам, безусловно, совершенно заслуженное.
М. Левитт и А. Уоршел тоже занимались динамикой, но на разных объектах. М. Левитт много сделал для применения моделирования в рентгеновской кристаллографии. Простой пример: современная биохимия немыслима без определения рентгеновской структуры белков. Эта работа, однако, всегда подразумевает не только эксперимент (собственно выращивание кристалла и получение картины дифракции), но и моделирование, расчет получившейся структуры. От дифракционной картины до трехмерной структуры — длинный путь. На последнем этапе там очень важны методы минимизации энергии, «подгонки» молекулы в наиболее естественное состояние, и делается это как раз методами молекулярной динамики.
А. Уоршел много работал над моделированием переноса протона. Это один из важнейших процессов в биологии, он задействован и в фотосинтезе, и в дыхании в митохондриях, да и в «чистой» химии много где участвует. Ключевой момент здесь в том, что когда меняется положение протона, меняются электронно-волновая функция системы и ее энергия. И вам нужно сопрячь в одном расчете изменение положения протона и соответствующее изменение электронной плотности. Для расчета таких процессов используются одновременно и классические и квантовые вычисления, их называют QM/MM-методы (quantum mechanics/molecular mechanics). И вот в их разработке Уоршел принял непосредственное участие.
То, что Нобелевскую премию дали именно за моделирование, — это симптоматично, это хорошо. Молекулярное моделирование сейчас — это уникальный инструмент, который изменил облик современной биологии. Хотя, честно говоря, я такого решения комитета никак не ожидал».
Объявление нобелиата по химии с нетерпением ждала и Россия, т. к. в списке потенциальных лауреатов-2013 значилось русское имя – Валерий Фокин, исследователь из Института Скриппса. К числу претендентов на Нобелевскую премию 2013 года его причислило агентство Thomas Reuters на основании количества публикаций и импакт-факторов журналов, в которых учёному удалось опубликоваться за текущий год. В отличие от Андрея Гейма и Константина Новосёлова, не имевших прямого отношения к отечественной науке в тот период, когда они были номинированы на Нобелевку и соответственно получили её, В. Фокин уже на момент пребывания в статусе кандидата профессионально связан с Россией. В прошлом году он выиграл мега-грант Министерства образования и науки РФ, и теперь, помимо своей основной работы в Калифорнии, возглавляет лабораторию в МФТИ. Учёный работает в области клик-химии, которая описывает химические реакции, приспособленные для быстрого и надёжного получения химических веществ путём соединения между собой отдельных маленьких элементов. Клик-химия не касается отдельной реакции, но была задумана как подражание природе, которая также создаёт соединения из модульных элементов.
В коротком интервью учёный признался, что не придаёт большого значения прогнозам:
«Рейтинг TR, несмотря на свой достаточно объективный подход, далеко не всегда является предсказанием решения Нобелевского комитета (которое по определению субъективно, не говоря уже о конфиденциальности). Безусловно, я очень рад, что наши разработки и результаты исследований широко применяются в академической науке и уже теперь в промышленности, и это не зависит от признания какими бы то ни было наградами».
Литература. Японский фаворит
Традиционно все разговоры о грядущей нобелевской премии по литературе строятся вокруг коэффициентов букмекерской конторы Ladbrokes. В этот раз в лидерах шли всё больше неизвестные российскому читателю имена – алжирская писательница Ассия Джебар (ставки на неё принимались с коэффициентом 10/1), южнокорейский поэт Ко Ун (10/1), норвежец Фоссе Юн (9/1), венгр Петер Надаш (7/1) и американка Джойс Кэрол Оутс (6/1).
Зато писатель, стоявший на самом верху списка, пожалуй, знаком любому человеку, который за последний десяток лет хоть раз заходил в книжный магазин – это японец Харуки Мураками, ставки на которого принимались с коэффициентом 3/1. Спросить случайного человека в России зарубежных современных писателей, и создатель «Охоты на овец» и «Кафки на пляже» уверенно занял бы первое место – такой Стивен Хокинг или Питер Хиггс от литературы. Он известен всем, близок к народу.
Уже который год в статусе записных фаворитов и итальянский учёный-медиевист Умберто Эко, чей исторический детектив «Имя Розы», давно закрепился во всех университетских программах литературы, и британский писатель индийского происхождения Салман Рушди, не так давно получивший престижный букер букеров за своих «Детей Полуночи», чех Милан Кундера, израильтянин Амос Оз, наш Евгений Евтушенко.
Белорусская писательница и журналистка Светлана Алексиевич также вошла в тройку фаворитов Нобелевской премии по литературе — 2013 по версии Ladbrokes. Ставки на нее принимались в соотношении 6 к 1. Алексиевич не была замечена в числе наиболее вероятных кандидатов на премию; из-за чего букмекеры резко повысили ее шансы — из-за «слитой» информации или из-за вала ставок — было неизвестно.
Но внимание к белорусской писательнице мог привлечь выход ее книги «Время сэконд-хэнд», завершающей серию «Голоса Утопии». В августе, когда книга вышла в шведском переводе, местные газеты сразу объявили С. Алексиевич претенденткой на Нобелевку; высокие оценки работе дали и рецензенты из других стран. В начале сентября «Время сэконд-хэнд» вышло на русском языке. По данным СМИ, ссылающихся на шведский ПЕН-центр, С. Алексиевич аж с 2002 года неизменно номинируется на Нобелевку.
Наконец, отдельный небольшой сюжет был завязан на американских писателей. Ведь в США главная литературная награда последний раз отправлялась в далёком 1993 году, когда её выиграла Тони Моррисон (для сравнения - британцы с тех пор получили уже три премии, а французы с немцами по две). Поэтому многие прогнозисты в этом году ждали именно американской премии. Тем более, что здесь было из кого выбрать – классик Филипп Рот, любимец кинорежиссёров Кормак Маккарти и даже Джонатан Франзен, книги которого «Свобода» и «Поправки», кажется, снова заставили людей полюбить классические романы в добрые 6–7 сотен страниц.
В прошлом году лауреатом Нобелевской премии, напомним, стал китайский писатель Мо Янь.
А нынче Нобелевская премия по литературе досталась 82-летней канадке Элис Мунро — признанному классику англоязычной литературы. Э. Мунро начала писать свои рассказы после того, как, став домохозяйкой и родив троих детей, она к началу четвертого десятка впала в глубокую депрессию. Спасением стало решение открыть книжный магазин: окружив себя книгами и посетителями, рассказывавшими свои простые истории, Э. Мунро вскоре осознала свое призвание. С тех пор на ее счету 14 выпущенных книг и престижные канадские и мировые награды. Для главной литературной премии мира, проповедующей ценность литературы, лучше истории, кажется, не найти.
Нобелевская премия — как и вообще любая литературная награда — может решать разные задачи. Допустим, политические: недавний пример тому Мо Янь, первый лауреат из КНР. Премия по литературе в этом случае как бы заменяет премию мира: раз уж последняя народы между собой все больше ссорит, то пусть хоть литература мирит. Это, может быть, и неплохо, но к достижениям в словесности отношение имеет небольшое. Еще премия может воздавать по заслугам; пример — Тумас Транстремер, награжденный в 2011-м. Нобелевка, как награда, в данном случае абсолютно адекватна масштабу таланта; но ничего к славе шведского поэта она не прибавит (sapienti уже давно sat), и много новых читателей автору не для всех вряд ли добавит.
Третий пример — это Элис Мунро. Можно предположить, что тут основная цель награждения — рассказать о заслуженной писательнице тем, кто о ней еще не знает; в частности, стимулировать переводы на другие языки (а по-русски отдельного издания канадской писательницы все еще нет). Статус классика за Э. Мунро закреплен давно: никто из критиков, пожалуй, не станет говорить, что не слышал этого имени, как это было с Гертой Мюллер; никто не сочтет ее легковесной, как, например, итальянца Дарио Фо; наконец, никто не обвинит ее в порнографии, как Эльфриду Елинек. Тем не менее, классиком Э. Мунро считалась все больше по умолчанию; теперь же есть основания полагать, что ее будут больше и переводить, и издавать. Так, британские книготорговцы уже настроились на рост продаж, которого им не дали Мо Янь и Леклезио; нынешний же лауреат тем, кто читает по-английски, хорошо знаком.
Э. Мунро — первый канадский писатель в истории Нобелевской премии по литературе; американский еврей Сол Беллоу, родившийся в Квебеке, не в счет. Таким образом, нынешнее решение Нобелевского комитета фактически лишило шансов на премию другую заслуженную канадку, Маргарет Этвуд; та, впрочем, узнав о награждении Э. Мунро, написала в своем твиттере «Урааа!» Мунро — лишь 13-я женщина, получившая литературного Нобеля. Журналисты, разбудившие писательницу дома у дочери, очень огорчили ее этим сообщением.
Навязло уже в зубах емкое определение творчества Э. Мунро, данное американской писательницей Синтией Озик — «наш Чехов». Тем не менее, оно важно. И даже не в том смысле, что таким образом Нобелевский комитет через голову канадки награждает самого А. Чехова (Антон Павлович не получил премию из-за того, что в первые годы своего существования комитет излишне строго следовал заветам Альфреда Нобеля о писателях идеалистического направления). Важно, какому типу творчества отдается должное сейчас. А. Чехов для нас — это тонкость и безжалостность анализа, парадоксально уживающаяся с состраданием к человеку; следствие этого — запрет на фальшь. «Маленькие люди, большие чувства, — объяснял прессе выбор Э. Мунро постоянный секретарь Нобелевского комитета Петер Энглунд. — Фантастическое описание обычной жизни». Это и правда резкий разворот, учитывая предыдущие выборы комитета — постколониальная, мифологическая, экзотическая, порнографическая, постмодернисткая проза.
Премия по литературе — 2013, кажется, входит в прямое противоречие с замыслами Альфреда Нобеля: шведский промышленник планировал награждать выдающихся личностей, чтобы стимулировать их на продолжение подвига. 82-летняя Э. Мунро же летом 2013 года объявила, что уходит из литературы: «Я, скорее всего, больше не буду писать», — сказала она. Таким образом, ее последняя книга «Дорогая жизнь» (Dear Life), очевидно, и вправду последняя. Э. Мунро заявила, что пошла по стопам совсем непохожего на нее американского классика (и другого важного претендента на Нобелевку-2013) Филипа Рота, который объявил о прекращении своего творчества осенью 2012-го, готовясь встретить 80-летие.
Мир. Большая провокация
А 11 октября в Осло должны были назвать лауреата премии мира. В отличие от других номинаций к премии мира не всегда прилагается обязательный бонус в виде бессмертной доброй славы, а, в иных случаях, даже наоборот, её обладателя поджидает более суровый суд истории. К примеру, американского президента Барака Обаму уже призывали вернуть престижную награду, и наверняка ещё попрекнут ей не раз.
Не облегчила премия мира участи китайского диссидента Лю Сяо-бо, да и сам факт ее присуждения способствовал, скорее, повышению градуса напряжённости на планете, нежели миру. А над Евросоюзом, который на момент присуждения ему награды бился в кризисных конвульсиях, эксперты откровенно смеялись, и даже шутка тогда родилась: премию мира поспешили вручить, пока номинант жив (посмертно Нобелевские премии не присуждаются).
В этом году на неё претендовали рекордное количество кандидатов – 259, среди которых полсотни общественных и международных организаций. Западная пресса среди фаворитов гонки называла президента Мьянмы Тейна Сейна, при котором в стране проявились признаки политической оттепели: освобождение политзаключенных, отмена цензуры, восстановление дипломатических и экономических связей с Европой и США. Не менее высоко у экспертов котировалась юная пакистанская правозащитница Малала Юсафзай, открыто выступающая против режима талибов, за что год назад едва не поплатилась жизнью.
В качестве совершенно невозможного, но всё же варианта, называли скрывающегося от американских властей в России Эдварда Сноудена, который пожертвовал собственной свободой ради защиты гражданских прав. Российские парламентарии официально выдвинули на роль главного миротворца года Президента России Владимира Путина за урегулирование сирийского конфликта, хотя ключевой фигурой в переговорах, пожалуй, был министр иностранных дел Сергей Лавров. Вот что говорили о будущей премии мира эксперты (кстати, в выдвижении кандидатов на премию мира, помимо официальных ветвей власти разных государств, велика роль учёных – философов, историков, политологов).
Валерий Расторгуев, доктор философских наук, профессор кафедры философии политики и права философского факультета МГУ им. , государственный советник 3-го класса:
– Компания, которая называется «лауреаты премии мира», очень разношёрстна, и это разительно отличает данную номинацию от всех других. В ней доминирует элемент политической интриги и политической провокации. Настоящая слава и признание к людям, внесшим реальный вклад в укрепление мира и защиты прав человека, приходят чаще всего после их кончины, а Нобелевские премии, как известно, посмертно не присуждаются. На мой взгляд, было бы логичнее, если бы эта премия доставалась деятелям культуры и образования, но конкретных имён назвать я не берусь.
, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института восточных рукописей РАН (Санкт-Петербург):
– Чисто по логике: мир в наибольшей степени обеспечивают политики и нарушают его тоже чаще всего политики. При всех моих претензиях к нынешнему нашему режиму (по поводу реформы РАН, в частности) то, что сделал В. Путин для предотвращения прямого нападения на Сирию, в моих глазах делает его кандидатом номер один. Но, конечно, дадут, не В. Путину, а какому-нибудь западному лидеру, или выберут абсолютно нейтральную махонькую фигурку, чтоб никто из великих не обиделся. Вообще, премия мира в последнее время настолько скомпрометирована (после слов Лю Сяо-бо о том, что Китаю для настоящей модернизации не хватает трёхсот лет в качестве британской колонии, о каких правах человека и тем паче о каком мире может идти речь), что порядочный человек от неё должен был бы отказываться с хитрой усмешкой: что вы, я ее не достоин. А если говорить всерьез, защита прав человека и поддержание мира - совершенно не одно и то же. Более того, защита индивидуальных прав нередко приводит к разгоранию тлеющих или вообще лишь в потенции существующих конфликтов, и тогда премия мира превращается в премию за войну. Точь-в-точь по Оруэллу: Министерство правды все время врет, Министерство мира все время воюет... Я не говорю, что правозащитная деятельность исключительно разрушительна. Более того, некоторые конфликты действительно имеет смысл вскрыть, довести до явной формы и тем самым изжить по-настоящему. Но к миру это чаще имеет отношение со знаком минус.
Источники: "Российская газета", Наука и технологии РФ, ЛентаРУ, «Русская служба новостей»
