Степанида и Пахом
- Ах! Зачем мы переносим
Столько горя и забот,
Землю пашем, сено косим
Так, что градом льется пот?
Нас нужда бы не сдавила
Не терзала бы она
Если б Ева не вкусила
Запрещенного плода
- Да и Адам не меньше в этом
Виноват – сказал Пахом
- Тут не женщины советом,
А своим живи умом.
Если б этак не сгубили
Долю праотцы свою
Мы бы жили бы да жили
Припиваючи в раю.
В это время шел прохожий
Барин добрый и богатый
Он их ропот услыхал
И с участием сказал:
- Не вините безрассудно
Прародителей своих
Спора нет, что жить вам трудно
Но ведь дело то не в них.
Вы не лучше б поступили
Твердо верю я о том
Если б сами даже были
В положении таком.
Для того, чтоб вы не смели
На судьбу свою роптать
Я теперь хочу на деле
Вашу твердость испытать.
Завтра вы ко мне придите
Я вам дам особый дом
В нем живите, как хотите
Не заботьтесь ни о чем.
У себя работать в поле
Вас не будут заставлять
Жить вы будете на воле
Вкусно есть и в волю спать.
Только вот одно условье
Твердо помните его
Все вы ешьте на здоровье
Кроме блюда одного.
Так сказал он и простился
С умилением с четой
- Уж не сон ли это снится?
Нам, Похомушка, с тобой.
То-то будет нам веселье
А на утро в новый дом
Поплелись на новоселье
Степанида и Пахом.
Вот живут н новом месте
Наша добрая чета
Пьют, едят, гуляют вместе
У них счастье, как мечта.
Словом, скажем – просто чудо
Как теперь они живут
Им к столу четыре блюда
Ежедневно подают.
Сколько хочешь ешь до сыта
Кроме блюда одного
И к тому ж оно закрыто
Ну да что им до того.
Их забота не терзает
Их избавила нужда
Только мучает невольно
Любопытство иногда.
Раз сидят за этим блюдом,
Степанида говорит:
- Что за кушанье такое
Здесь секретное лежит?
Если б, скажем, было можно
Заглянуть туда глазком
Или скраечку немножко
Хоть лизнуть бы язычком.
Ну за это нам с тобою
Ведь не будет ничего
Да его ж не меньше будет
Если взглянем на него.
- Что, пожалуй, это можно –
Ей на то сказал Пахом
Ну, взгляни, но осторожно -
Чтоб хозяин не узнал.
- Ты не бойся, не узнает –
Говорит ему жена.
И поспешно открывает
Блюдо тайное она.
И, о чудо! Из-под крышки
Кто представит их испуг
Две проворнейшие мышки
Мигом выскочили вдруг.
Степанида закричала
В страхе руки опустив
И сама чуть не упала
Крышку на пол уронив.
Крышка в дребезги разбилась
Мышки спрятались под пол
В это время дверь открылась
И хозяин к ним вошел.
- Так-то слово вы сдержали! –
Грозно крикнул он на них
- А не вы ли осуждали
Прародителей своих?
Тут свое он наставленье
Им полезное сказал
И тот час в село обратно
Перебраться приказал.
Путь их к хижине убогой
Их теперь не весел был
А Пахом жену дорогой
Будто правый все корил
- Полно плакать, не поможет –
Наконец сказал он ей.
Осуждать-то всякий может,
А не осудить сумей.
Автор неизвестен
Окутанная дымкой голубой
Плыла земля в космическом просторе.
А на земле – болезни, слёзы, горе,
Людские беды и людская боль.
На небесах, в заоблачном краю,
Об этой маленькой земле печальной,
О душах погибающих всё знали,
Твою судьбу решали и мою.
Любовь быть равнодушной не могла...
Любовь сказала: «Я пойду к ним, Отче,
И пусть исчезнет этот мрак полночный.
Я их люблю, Я их спасу от зла. »
Смутились Ангелы: “Зачем, Господь?
Тебе не достает хвалы небесной?
Там, на земле поют другие песни. ”
«Нет, Я пойду. Я стану – кровь и плоть. »
И Божий Сын с небес в наш мир пришёл.
И от людей не отличался внешне,
Похож на нас был, но не был грешным,
И на земле жил с чистою душой.
Изведал всё, всё испытал Иисус:
Как человек, Он знал и зной и холод,
Он уставал, Он жажду знал и голод,
И искушений дьявольских укус.
Он на кресте окончил жизнь Свою.
Любовь сказала: «Отче, совершилось!»
Когда Сын Божий расставался с жизнью,
Тогда судьбу решил Он и мою.
И Ангелы смотрели на Христа,
Как кровь из ран Его текла струёю.
«Зачем, Господь, Ты допустил такое?» –
«Я их люблю...» – звучало со креста.
«Я их люблю...» – и слёзы на глазах.
«Я их люблю...» – звучало тише, тише...
Какие громкие слова! Ты слышишь?
Иисус для нас с тобою их сказал.
Он возлюбил тебя, друг, и меня.
И в эту ли любовь нам не поверить?
Он грешникам открыл на небо двери.
Нет, Ангелам такого не понять.
Они от бед не плакали земных,
Греху и смерти не были подвластны.
«Люблю...» – сказал Спаситель для несчастных.
«Люблю...» – сказал Иисус для нас одних.
Лишь сердце сокрушённое поймёт,
Зачем Господь оставил трон небесный,
Зачем вошел Сын Божий в круг наш тесный,
И с покаяньем ко Христу придёт.
«Люблю тебя...» – сказал Иисус и мне,
И я пришла к нему в одежде грешной,
Я преклонилась пред любовью нежной,
Такой любви на свете больше нет.
Окутанная дымкой голубой
Плывет земля в космическом просторе.
И на земле по-прежнему есть горе,
Людские беды и людская боль.
Но Божий Сын, Иисус, в сердцах живёт,
Его любовью многие согреты.
И до сих пор во всех концах планеты
«Люблю тебя...» – Любовь людей зовет.
Любовь Васенина
Ты здесь не одинок. Верь глубоко душою,
Что Тот, Кто обещал: Я с вами до конца,
Кому известны все и тайны, и сердца,
Всегда с тобою.
Когда ты к ближнему любовию горишь,
И с помощью идешь к страдающему брату
Не из-за корысти и не за плату.
Когда бестрепетно о правде говоришь,
Не помнишь зла, к врагу не дышишь местью
И не возносишься кичливо пред толпой,
Когда в союз ты не вступаешь с лестью, -
То знай и верь: Христос с тобой.
Когда глядишь на мир неомраченным оком,
Когда безгрешна мысль, и речь твоя чиста,
Не миришься угодливо с пороком,
Не оскверняются хулой твои уста,
Когда твоей душе печаль других доступна
И не завидуешь ты радости чужой,
Когда далек всему, что злобно и преступно, -
То знай и верь: Христос с тобой.
Когда, охваченный житейскими страстями,
Их голосу в безвольи покорясь,
Предашься ты греху и делом, и мыслями, -
Не думай, что уже порвал ты снебом связь.
В сознании вины, с раскаяньем к подножью
Креста склонись с покорной головой.
И выйдешь на борьбу опять с греховной ложью.
Христос останется с тобой.
Когда отчаянье всего тебя объемлет,
Когда в душе твоей царит глухая ночь,
Когда никто твоим рыданиям не внемлет,
Не хочет друг и брат тебе помочь, -
Не оскорбляй небес сомненьем иль укором.
Но обратись к Тому с горячею мольбой,
Кто на тебя глядит с Голгофы ясным взором
И Кто всегда-всегда с тобой!
Семен Надсон
КАТАСТРОФА
Январь. Обычный рейс "Иркутск - Москва".
По трапу поднимались пассажиры.
Приветливые стюардесс слова...
Над взлетной полосою снег кружится...
В салоне так уютно и тепло...
Располагались люди в мягких креслах.
Кто у окна - смотреть спешил в стекло...
По радио звучали тихо песни...
Обычный рейс. Вот экипаж идет -
Красивые и сильные мужчины.
Команды самолет привычно ждет,
И волноваться, право, нет причины.
Ко взлету все готово. Как всегда.
Чрез несколько часов - встречай, столица!
И кто из пассажиров знал тогда,
Что не в Москве он должен приземлиться?
И кто предполагал, кто думать мог,
Что с близкими в последний раз простился,
И что, перешагнув родной порог,
Домой он никогда не возвратится?
Спешили люди в гости, по делам...
В салоне, средь комфорта и уюта,
Никто не знал, что смерть их всех ждала -
Не на года шел счет, а на минуты.
Вздохнув, взлетел, как птица, самолет.
Под крыльями - сердцам знакомый город,
Перед глазами - небо... Но полет
Недолог был и завершился скоро.
Кто мог людей от страшного спасти?
Внутри у птицы что-то вдруг сломалось,
И жизнь кричала смерти: "Подожди!" -
"Мне некогда",- угрюмо смерть сказала.
Пожар... За самолетом - черный шлейф...
Машиной самолет был, а не птицей,
Всей тяжестью он падал вниз, к земле,
Чтоб через несколько минут разбиться.
Удар. И самолета больше нет.
А пламя еще долго полыхало,
И от него мгновенно таял снег...
И смерть по полю жертвы собирала.
Обломки самолета на земле..
Ни экипажа нет, ни пассажиров.
Погибли все. Никто не уцелел.
Исчезли человеческие жизни.
Всего лишь несколько минут полета...
И вместо длинного - короткий путь.
Что было там, в горящем самолете? -
НЕ знаем. Но теперь - не в этом суть.
И юноши, и женщины, и дети,
Мужчины с сединою на висках...
Какими они были, люди эти?
Все пережили близкой смерти страх.
Быть может, кто-то вслух заплакал громко.
Быть может, самый храбрый закричал...
Прижала крепко мать к груди ребенка...
А кто-то ручки кресла крепко сжал.
Быть может, кто-то помолился Богу
И бросил к небесам последний взгляд...
Им оставалось жить совсем немного.
Теперь неважно - кто в том виноват.
Их не вернуть. Оттуда - не приходят.
Живыми остались слезы, боль сердец.
Куда, куда любимые уходят?
И смерть - конец иль вовсе не конец?
О, пусть живых коснутся эти строки.
Пусть они помнят: жизнь - так коротка.
Случайности, болезни, катастрофы -
И снова смерти жесткая рука.
Душа, душа где после смерти будет?
Куда ведет дорога - в рай иль в ад?
Молитесь Господу при жизни, люди,
Чтоб бросить к небесам последний взгляд.
Любовь Васенина.
