Когда мы были совсем маленькими, весь мир был для нас палитрой состоящей из ярких красочных впечатлений, которые дарила нам наша беззаботная жизнь. Единственные огорчения были сродни грому среди ясного неба, и состояли в том, что сосед не поделился шоколадкой или мама отказалась тебя повести сегодня в зоопарк. В этот период у детей можно назвать самые разные увлечения, начиная от игр с маминой косметикой и папиной дрелью, заканчивая присмотром за еще более маленькими детишками.
Я пришла в гимназию № 000 в третьем классе и, увидев Машку сразу не полюбила ее. В моем понятии, она принадлежала «клану» плохих и дерзких девочек. Ими был организован так называемый «Совет Бабушек», в который входили все «прогрессивные» девчонки 3 «А». Имелся также у этого общества и их тайный дневник, в который вносились мысли маленьких барышень, которым уже начинали нравиться молодые люди. Главным тогда (как впрочем и во все последующие годы учебы) объектом всеобщего обожания был Стас Пивень. Вспоминая, каким он был в восьмилетнем возрасте, представляются шаловливые, шкодливые глаза, в которые были влюблены все его одноклассницы. Наконец, его образ завершался никогда не исчезающей с лица жизнерадостной улыбкой маленького человека, но уже в свои годы знающим себе цену. И конечно же, сама я не могла влюбиться в Стасика…
Прошел год, стали дети еще на год взрослее, стала я по-другому оценивать «женское» населения нашего класса. Вот как раз с этого момента и началась наша дружба с Машкой. Маленькая, она была на редкость противная и несносная девчонка. Мы часто с ней ссорились по сущим пустякам. Стоит сознаться, что во многом я сама придиралась к ней, потому что в возрасте девяти лет хотелось почувствовать себя взрослой и очень серьезной особой. Вот и я, слушая вечерами на кухне разговоры бабушки и мамы, обращая особое внимание на возмущенные фразы, «как он посмел мне такое сказать!» или «каким тоном со мной разговаривали!», решила также добиться от своих одноклассников «достойного» со мной обращения. Заставляла Машку вежливо говорить со мной, не кричать и не грубить. Думаю, даже не стоит говорить о том, что такое мое поведение быстро отдалило от меня ребят. Пришлось вернуться вновь в шкурку четвероклассницы.
Время до пятого класса, ассоциируется в моей памяти как время настоящего детского «мандаринового» наслаждения. Каждый день у нас было по 4 урока, но домой с Машкой мы приходили не раньше четырех-пяти часов. Особо любимым занятием было для нас сидение на продленке с первоклассниками. В нас было своеобразное чувство взрослости и первенства. Как взрослые, мы укладывали их спать, занимались с ними домашним заданием, играли, а потом пили чай с преподавательницей. Так незаметно пролетали часы, мы возвращались домой, где каждую ждали взволнованные родители с горячим обедом и свежими нравоучениями. А нам так не хотелось расставаться, ведь каждый раз было что обсудить, ведь мы обе были влюблены в Стаса… Однажды даже дошло до того, что мы четыре часа (пишу эту цифру без преувеличения) проходили около его дома. Представляли себе, что когда мы станем большими, клонируем Стаса, и станем жить вчетвером в большой квартире с красными обоями, зеркальными потолками и бронзовой сантехникой. Когда же картина нашего будущего дома была завершена и мы разошлись по домам, было семь часов.
Как то незаметно для нас пролетели еще пять лет в нашей жизни. Будучи восьмиклассницей, Машка по-прежнему не потеряла своей наивности в отношении к амурным делам, и уже в сентябре месяце по уши влюбилась в Глеба. Это еще один недалекий в своем развитии «сердцеед», полтора метра ростом, с белыми завитушками на голове и американизированным характером, который сам не желая того, влюбил в себя горячее сердце Машки. Мне остается лишь догадываться о чувствах, мечтах, которые рисовала она в своем воображении. Хотя нетрудно догадаться, что же все таки она испытывала внутри, когда случайно сталкивалась взглядом с ним, когда ненароком он задевал ее на уроках физкультуры. Я смотрела на ее переживания немного свысока, понимая, что скоро это пройдет. Более того я осознавала, что в силу возраста и переменчивости натуры Маньки, никаким серьезным чувством здесь и не пахло. Поэтому, стоит признаться, мне не было совестно кадриться к нему, стоить глазки, наблюдая за тем, как она злится.
С наступлением ноября, холодов и первого снега начало хотеться чего-то нового в проведении нашего досуга. Замерзшее озеро по дороге в школу, коньки в углу прихожей и солнечная морозная погода заставили совершить первый (по крайней мере в моей жизни) выезд на каток в Парк Горького. Узнав об этой идее, к нам сразу же примкнул Глеб. Стоит ли мне описывать Машину реакцию? Думаю и так станет понятно, что она буквально прыгала до потолка от радости. Сразу же последовали вопросы о том, что лучше надеть, как лучше накраситься, но не одного слова о том, как нужно себя вести.
Больно и трудно вспоминать, тот первый день когда я встала на коньки. Отбитые коленки и локти, замерзшие нос и пальцы на всех четырех конечностях – вот набор тех вещей, которые составили мое настроение. Надо заметить, что сама моя подруженька каталась на коньках не намного лучше меня. Наверное, со стороны выглядела довольно комичной сцена, представляющая собой двух девушек – «чайников», сопровождаемых молодым человеком по - мастерски рассекающим по льду. Причем можно было бы оправдать его упавшее настроение, тем, что из-за наших бесконечных падений, мальчику нормально покататься в тот день так и не удалось. Но зато вел себя как истинный джентльмен, подавая руку перед каждым ухабом.
Невооруженным глазом можно было бы заметить (об этом мне не слишком приятно говорить), что больше внимания он все-таки уделял мне. Хотя все это происходило несмотря на то, что был мне совершенно безразличен, а Машка недвусмысленно давала понять, что чувствует к нему. День за днем, к нашему с ней обществу стал все чаще присоединяться Глеб. Так у нас сложился своеобразный любовный треугольник. Теперь стали постоянны походы втроем в кино, в гости, на каток. Машка переживала от того, что там где он и она, постоянно была я. Не думаю, что Глеб испытывал какое-то чувство ко мне, по-видимому, это был просто дружеский интерес, хотя точный ответ дать может только он сам.
Широко известно, что если не давать свечке легкого ветерка для поддержания огонька, она потухнет. Так и «любовь» Машки понемногу угасла, заменившись на искорку привязанности, симпатии и желания по отношению к уже упоминавшемуся Стасу. Тем временем прошел еще год, и восьмиклассники стали еще на год взрослее.
Ситуация Машкиной влюбленности в Стаса отзеркалила во многом чувство прошлогодней симпатии к Глебу. Отличие состояло в том, что эти два молодых человека сильно отличались друг от друга по складу характера и ходу мыслей. Один был прост в своих размышлениях по отношению к девушкам, второй воспринимал любовные отношения, как нечто возвышенное, не стремясь как можно скорее обзавестись подругой. Он все ждал ту девушку, в которую по - настоящему влюбится. Посему Машкины шансы овладеть сердцем Стаса равнялись почти нулю. Понимая это, моя реакция и мои отношения с ним пошли по тому же прошлогоднему шаблону ситуации с Глебом. Не желая ничего плохого подруге, тем более ее личному счастью, я прекрасно общалась со Стасом безо всякого кокетства и жеманства. Начали вновь ходить втроем по гостям, кататься на роликах. Но тут начали происходить очень многие события, заставившие Маню по-настоящему вскипеть.
Обзаведясь компьютером, я начала активно исследовать те его области, которые были доселе мне неизвестны. Таковым оказался Интернет. Начала я со знакомств по переписке. Схема действий была довольна проста, состоящая из нескольких звенев амурной цепочки. Сначала оставила анкету на сайте знакомств, потом разбирала почту, выискивая самые интересные и любопытные письма, наконец, после некоторого времени переписки, назначали реальную встречу. Вот именно так и начинался мой плачевно- страдательный роман с Горцем.
Его письмо оказалось в моем ящике одним из первых. Увидев фотографию, что-то внутри подтолкнуло меня к необходимости ответить самым развернутым образом именно ему. Сама не понравиться я ему не могла, поэтому после первой встречи, была вторая, третья и т. д.
Наш роман напоминал встречи двух алкоголиков, в том смысле, что разум одной, был в своеобразной дымке влюбленности, которую напустил господин, а второй таковым и являлся. Может я и не права, называя Диму (таково было его паспортное имя) алкоголиком, но то, что он любил выпить бутылку – вторую пива ежедневно, - факт неоспоримый. Как следствие, были звонки домой в третьем часу ночи, дошло даже, что он и пришел ко мне домой, в ту ночь, когда я ночевала у отца. Встретила его моя мама, только не с распростертыми объятьями, а со злыми глазами и отнюдь не добрыми намерениями. Конечно, рассказ о моих приключениях с Димой требует более полного повествования, но сейчас нет желания снова пережить на страницах моего повествования эту историю.
Своим визитом ко мне домой, Горец тем самым ставил меня в затруднительное положение, что теперь не могла я открыто говорить маме о встречах с ним. Поскольку я все еще была влюблена в этого молодого человека (только сейчас понимаю, насколько это было смешно и даже унизительно для меня), было самым естественным противиться воли матери. Пришлось придумать самый оптимальный, но, к сожалению, обманный ход, при котором ей было не столь больно переносить непокорность дочери. За несколько минут была выдумана легенда о том, что я бросила Димку. А все потому, что будто наконец поняла, что нашла в лице Стаса, своего друга – одноклассника, преданного влюбленного. Эта выдумка на ура прошла перед заметно успокоившейся мамой, но зато Машка не оценила моей фантазии. Все осложнялось еще и тем, что самому мальчику эта затея пришлась по духу. Он с удовольствием подыгрывал мне, причем делал это настолько хорошо, что мне даже начинало казаться, что он и вправду желает более чем дружеских отношений. Бедная Маша наблюдала за всем происходящим, никак не высказывая своей неприязни к сложившейся ситуации. Только однажды с глазу на глаз, она недвусмысленно намекнула мне о том, что с Димой я уже рассталась, и пора бы закончить эту игру. На что я ничего определенного не сказала, лишь пробормотала себе под нос фразу о том, что мне все равно. На самом деле и вправду это было так. Для меня такие сцены были не более, чем объектом для шуток, следственно веселого препровождения времени. Вот с того момента, в Машкиной голове завертелись мысли о том, что я самым подлым образом похищаю у нее последние шансы на завоевание Стаса. Мне же об этом было смешно даже думать.
Тем временем на улице становилось с каждым днем все теплее. На радость людям и на беду аллергикам, вдоль дорог все чаще попадались одуванчики, из которых девочки плели себе веночки. Солнце уже пригревало совсем по-летнему, провожая и встречая учеников из школы. Все это вело к тому, что у наших родителей все чаще стал проявляться «синдром дачника». Вот и в одни прекрасные выходные моя «Баронесса» собрав сумки и чемоданчики, заявила мне о своем намерении открыть дачный строительный сезон. Тут конечно, она в душе понадеялась, что дочь поддержит ее рвение оказаться ближе к природе, птичкам и свежему воздуху, но мне, видимо, пока не дано ощутить всю прелесть загородной жизни. Оставалось надеяться, что лет через 15, вымотавшись и устав от городского шума, я съеду на ПМЖ к себе на дачу. Но в тот момент перспектива отказаться от всех городских удовольствий даже мне не приходила в голову. Я бросилась к телефону.
После разговора с Машкой, я поняла, что «эпидемия» не обошла стороной и ее родителей. Сошлись мы с ней на том, что в этот раз я ночую у нее. Вечер обещал быть милым, в кругу компьютера и телевизора, но никак не веселым. Когда мы в очередной раз пытались настроиться на просмотр фильма, в дверь позвонили. Через глазок можно было бы разглядеть сияющие лица двух друзей. К нам в гости пожаловали Стас и Ваня Оборнев – борец за свободу физическую и нравственную, ныне член партии НБП, что по-русски говоря, Национал – Большевистская Партия.
Нетрудно было догадаться, что пришли они не просто так. Фразу «Нам скучно, приходите к нам», я смогла угадать с порога. Но поскольку у нас тоже мухи (которых, кстати, было в обилие) с тоски дохли, пришлось согласиться. По выражению лица Маньки и блеска ее глаз было ясно, что не помнит она себя от радости. Но ликование, к сожалению, было недолгим, когда она поняла ту закономерность, что ее подруга вновь стала третьей лишней. Сама же, это прекрасно понимая, я чувствовала себя не лучшим образом. Разговоры с Ваней, об освобождении мира, а России в частности, от капиталистов стали основными впечатлениями той ночи.
Время ровным ходом двигалось к концу учебного года и началу экзаменов. Но и этот страшный рубеж мы с успехом преодолели. Когда ко мне пришло ощущение полной свободы: от учебы, от пережитков и сплетен прошлого класса, захотелось побыть хоть мгновение птицей, чтобы почувствовать свою свободу от мира материального. Такие же чувства разделяла со мной Маша. Мы стояли около открытого окна, с наслаждением вдыхая июньский ветер. Мне было немного смешно, что Стас никому из нас не достался. Ей было немного обидно оттого, что не смогла его в себя влюбить. Но это к лучшему, что, пройдя между нами, молодой человек не смог убить нашей дружбы.
Сама я продолжала прекрасно общаться с ним. Примерно через месяц, мне пришла СМСка от Стаса, что он наконец – то сильно влюбился, что это самая прекрасная девушка на свете, что никогда не чувствовал себя еще настолько счастливым и окрыленным любовью. Тогда конечно пришлось скрыть этот факт от Маши, но как и во всем тесном коллективе слухи расползаются молниеносно. Хотя, как мне кажется, она не восприняла это известие как трагедию, скорее как нечто само собой разумеющееся.
Когда же человек сильно влюблен, он не думает о неизбежном расставании со своим партнером. Так и Стас, подобно нормальному живому существу не мог представить, что ему придется когда-нибудь расстаться со своей девушкой. Но неизбежное настало. Теперь он вновь сродни Колобку. Он и от бабки ушел, и от дедки ушел, и от медведя ушел. Вот когда же он только встретит ту лису, от которой он никуда не денется?
